Два одиночества

      — Ну что ж, давайте попробуем посмотреть пол ребёночка, — сказал врач, когда закончил основной осмотр на УЗИ. Кенма все это время не мог отвести взгляд от монитора, а Куроо от Кенмы. Он воспользовался моментом, пока омега не замечает никого и ничего вокруг и просто тихо сидел и любовался его светящимися глазами, улыбкой, приоткрытыми губами, подрагивающими ресницами. Альфа давно не видел таких чистых искренних эмоций и хотел заразиться ими.       — Хм, малыш лежит полубоком, но с 90% вероятностью могу сказать, что это мальчик.       После этих слов что-то во взгляде Кенмы вдруг переменилось.       — Мальчик? — переспросил он, а потом опустил глаза. — Что ж, это… прекрасно, — договорил он.       — Мне показалось или ты расстроился, когда врач озвучил тебе пол? — спросил альфа, когда они вышли из центра.       — Нет, я… рад, кто бы это ни был.       — А по тебе что-то незаметно, — поднял бровь Тецуро.       Кенма немного помолчал, поджав губы, а потом сказал:       — Честно говоря я всегда хотел дочь, не знаю, почему. Представлял ее много раз. Она даже мне снилась, — улыбнулся он. — А еще мальчики обычно похожи на альф, — с грустью добавил он.       — Ну если родится сын, значит родишь потом ему сестренку.       Кенма мог бы ответить, что не против второго, только если он будет от Куроо, но потом подумал, что в таком случае уже хотел бы мальчика, который был бы похож на него.       Они медленно шли по улице, прогуливаясь и обсуждая, что нужно купить к рождению ребенка, как вдруг Кенма резко остановился.       — Чем это так вкусно пахнет? — спросил он, втягивая воздух и поворачивая голову на источник запаха. Неподалёку от них на территории парка проходил какой-то фестиваль, было много палаток с попкорном, яблоками в карамели, кукурузой и прочими вкусностями.       — Хочешь зайти? — спросил Куроо, а потом увидел горящие глаза Кенмы то ли от манящего аромата, то ли от буйства красок, украшений и огоньков, вид которых захватывал дух. — Хочешь, — проговорил он, не дожидаясь ответа и расплываясь в улыбке. Его так умилило лицо Кенмы. Он всегда выглядел таким рассудительным, спокойным, слишком взрослым для своих лет. А теперь Куроо рассмотрел в нем ребенка, который увидел леденец и строит глазки, чтоб ему его купили.       — Господи, как вкусно, — простонал Козуме, откусывая кусочек карамельного яблока. — Мне никогда так сильно не хотелось яблок.       — Кушай на здоровье. Это еще ладно. Вот если бы тебе захотелось полить его горчицей или посолить, тогда бы я удивился.       Кенма на секунду призадумался, а альфа уже испугался, что сейчас придётся реально просить продавца хот догов одолжить им горчицу.       — Фу, нет. А вот сгущенку я бы добавил.       Они прогуливались между рядами палаток, посидели у небольшого пруда, пока Кенма не замёрз, а Куроо не отдал ему свой синий шарф, выпили горячего чая, болтая обо всем на свете. Оставалось только взяться за руки, что Кенма один раз чуть случайно не сделал, но вовремя вспомнил, что они просто живут вместе. Да, просто живут вместе. Сущий пустяк. А кто так не делает?       Когда они уже направлялись в сторону выхода, Кенму вдруг окликнул незнакомый женский голос. Он обернулся и посмотрел на его обладательницу. Перед ним стояла женщина лет сорока пяти с темными волосами в потрепанной одежде. А еще ее лицо, покрытое морщинами, казалось каким-то очень знакомым, но омега не мог понять, откуда он ее знает.       — Простите, вы мне? — спросил он, останавливаясь.       — Кенма, милый, это и правда ты! — воскликнула женщина, делая шаг ему навстречу, отчего Козуме невольно попятился назад. — Ну неужели ты не узнаешь меня?       Омега всматривался в ее лицо и пытался выловить из памяти хоть что-то. Эта женщина знает, как его зовут, но откуда? Вдруг перед глазами смутно всплыла картинка. Бабушка давно показывала Кенме фотографию, на которой точно была эта женщина, правда гораздо моложе и красивее, чем сейчас. И тут вдруг пазл сошёлся, а Кенму от осознания будто током прошибло.       — Мама?! — воскликнул он так громко, что несколько человек обернулись в их сторону.       — Сынок! — проговорила она и заключила ошарашенного Кенму в объятия, который стоял, опустив руки, пытаясь осознать, что сейчас произошло, а Куроо вообще ничего не понимал, но точно был уверен в их родстве, потому что внешнее сходство было просто на лицо.       — Ты… Как ты… Как ты меня нашла? Что ты тут делаешь вообще? — проговорил Кенма отстраняясь, потому что от женщины пахло алкоголем.       — Ох это очень долгая история. В Америке у меня не сложилось, поэтому я вернулась и остановилась у твоей тети. Я не знала как тебя найти, ты ведь не оставил ей никаких контактов. Я тут оказалась совершенно случайно. Когда увидела тебя, думала, что мне показалось, но это и правда ты!       Да, Кенма не оставил никаких контактов, но только лишь потому, что его выгоняли оттуда чуть ли не выбрасывая его вещи из окна в день его восемнадцатилетния.       — Но… Ты же меня видела последний раз лет девятнадцать назад. Как ты меня узнала? — переспросил Кенма, нахмурившись.       Женщина достала из кармана пальто фотографию и протянула омеге. Тот развернул ее и ахнул. На фото был он лет в четырнадцать. Видимо бабушка не оставляла попыток вернуть мать-кукушку домой и отправляла фото ее сына. За семь лет он, конечно, изменился, но узнать его было возможно.       — Мама, — пролепетал Кенма, а глаза наполнились слезами. — Это и правда ты! — с этими словами Кенма напрыгнул на мать, обнимая ее.       — Ну расскажи, как ты? Где живешь, чем занимаешься? Это твой молодой человек? Познакомишь нас? — указала она в сторону Тецуро, который стоял и скептически изучал взглядом женщину.       — Это… это мой хороший друг, — Кенма почувствовал, как краснеет. Хоть их часто принимали за пару, но его все равно до сих пор это смущало.       — Может, сядем где-нибудь и поговорим все вместе?       — Да! С радостью! — поддержал идею Кенма, но тут вступился Тецуро.       — Думаю, сегодня не стоит. Ты можешь пригласить свою маму завтра к нам домой.       Кенма непонимающе посмотрел на альфу, требуя объяснений, почему это сегодня он не может никуда пойти, но ждать долго не пришлось.       — Ты замёрз и устал. А еще у тебя отекли ноги, так что в твоём положении я бы не перенапрягался.       Омега сразу смягчил взгляд, потому что знал, что Тецуро был прав, так как буквально пятнадцать минут назад сам ныл ему об этом.       — Боже мой, я только что обрела сына, а теперь еще и внука? — спросила мама Кенмы, опуская глаза на его живот. Из-за куртки она сразу и не заметила того факта, что тот беременный. — Тогда конечно, лучше перенести на завтра. Скажите адрес!       — Лучше дайте свой, мой водитель заедет завтра за вами в четыре.       — Ты был груб с ней, — сказал омега, когда они сели в машину.       — Не груб, а просто осторожен. Не нравится она мне. От неё пахло алкоголем.       — Ну и что! Ты тоже пьёшь! — сказал Кенма, а потом поспешил перевести тему, так как это прозвучало еще грубее. Он ведь обещал себе не осуждать Куроо. — Там продаётся глинтвейн. И вообще она же… Он же моя… мама.       Кенма сам не верил в то, что говорил. Он вообще не ожидал, что когда-то сможет встретиться с ней. Точнее, он много раз перед сном представлял себе их встречу, но понимал, что этим мечтам скорее всего не суждено сбыться.       — Тише, я же не запрещаю вам видеться. Я надеюсь, я ошибся на ее счёт.       Омега уже было хотел крикнуть, что он точно ошибся, но потом вспомнил слова Тори о том, что Тецуро хорошо разбирается в людях и решил промолчать.       На следующий день Кенма проснулся снова в шесть утра. Он просто открыл глаза и не смог больше уснуть, находясь в предвкушении второй встречи с мамой. Он не мог дождаться вечера и не находил себе места. Мидори готовила ужин и не подпускала Кенму к плите, а тот все равно продолжал крутиться под ногами.       — А точно ничего, что она сюда придёт? Мы могли бы встретиться в городе в кафе, чтобы не напрягать Мидори.       — Лучше пусть сюда приходит. И на еду тратиться не придётся.       Мать Кенмы — Микаса вошла в дом в сопровождении водителя. Она рассматривала его с неподдельным интересом. Кажется, ее глаза блеснули, что не мог не отметить про себя альфа, который наблюдал за каждым ее шагом. В этот раз она оделась поприличнее. Перегара вроде бы не было, но она не отказалась от вина, которое предложила ей Мидори, а оставшийся вечер и вовсе подливала себе его, не стесняясь.       — А чья это машина у входа, твоя? — спросила женщина у Кенмы, уплетая пасту с морепродуктами.       — Нет, это Тецуро. На зарплату врача такую вряд ли купишь.       — А какая у тебя зарплата? — спросила она.       — Сейчас никакая, я пока не работаю, — Кенму очень смутил данный вопрос, а еще в очередной раз напомнил, что он безработный и даже не пытается это изменить.       — Где ты пропадала? — задал свой самый главный вопрос Кенма, долго собираясь с мыслями. — Почему… почему ты бросила меня?       — Все не так! Я просто уехала, чтобы заработать тебе на жизнь, чтобы ты ни в чем не нуждался! В нашем маленьком городке мало работы, сам знаешь. Я высылала тебе деньги, бабушка не говорила?       — Нет, — Кенма судорожно пытался вспомнить, чтобы бабушка хоть что-то упоминала про финансовую помощь от матери, но в голову приходили лишь ее рассказы о кругосветном путешествии отважной Микасы, которая решила объехать весь мир в поисках лекарства от рака. Кажется, Кенма перестал верить в эту сказку лет в восемь.       — Себе забирала все, я уверена! — жестким тоном сказала женщина.       — Может быть, — недоверчиво прошептал Кенма, смотря в тарелку. Он не мог поверить, что бабушка способна на такое.       — Ну ничего, у нас с тобой еще куча времени, сынок! Будем чаще общаться, проводить время вместе, наверстаем потерянные часы, может вообще съедемся, у вас такой домина, места полно.       Кенма с опаской посмотрел на Тецуро, стыдясь такой самоуверенности своей мамы, а тот лишь усмехнулся в ответ. Через некоторое время когда альфа поднялся в свою комнату, чтоб ответить на телефонный звонок по работе, а Мидори хлопотала с грязной посудой, мать Кенмы наклонилась к нему и тихо проговорила:       — Сынок, одолжи маме денег на первое время. Я все верну! Твой альфа не слишком жалует меня, и вряд ли позовёт сюда жить, а мне бы комнату снять где-то, а то у сестры места маловато.       — Но у меня все сбережения в банке, — нахмурился Кенма.       — Ну ничего, их же можно снять. Сможем завтра съездить? Я правда все верну, а тебе все равно не о чем переживать, о тебе этот позаботится — Теруко.       — Тецуро, — поправил Кенма. — Его зовут Тецуро.       Ему совсем не понравилась просьба его мамы, но он сказал, что скорее всего сможет. Может и правда ей нужно обустроиться, а потом все наладится, и он может даже переехать к ней. Не будет же он вечно жить в чужом доме, верно?       — Мидори, ты не видела мои часы? — в гостиной вдруг появился Куроо старший. Он не был на ужине, сказав, что не голоден. По правде говоря он просто был не очень общительный. — Я их тут в прихожей оставлял.       — В прихожей последний раз и видела.       — Что случилось? — спросил альфа, возвращаясь ко всем.       — Да часы не могу найти. Ладно, пойду в комнате еще раз посмотрю. Все перерыл, ну точно же были в прихожей, — причитал отец Куроо, удаляясь под неодобрительный взгляд сына. Отец хоть и был уже в возрасте, однако проблем с памятью пока не испытывал, что заставило немного напрячься.       — Ой, поздно уже, я наверное поеду домой, а то тебе пора отдыхать, — вдруг ни с того ни с сего затараторила Микаса и подорвалась с места.       — Стоять, — строгим тоном сказал альфа так, что Кенма аж вздрогнул. — Сумочку будьте добры.       — Что? Это еще зачем? — повысила голос женщина. — Вы на что намекаете?       — Кенма, проверь пожалуйста сумку своей мамы. Прошу тебя.       — Ты же это несерьезно? — Кенма смотрел с глазами, полными разочарования. — Я понимаю, что она тебе не понравилась, но не обвинять же ее в краже при первой встрече! — омега начинал злиться не на шутку.       — Просто проверь сумку. Мы убедимся, что там ничего нет, я извинюсь, и конфликт исчерпан.       Кенма нехотя подошёл к маме:       — Прости за это… Не знаю, что на него нашло. Просто покажи ему, что там ничего нет, — Кенма потянулся к сумке, но Микаса резким движением одернула ее и прижала к себе.       — Мам? — поднял бровь Кенма. — Дай сумку.       Кенма схватил ее за ручку и потянул на себя, однако его мать не собиралась отдавать ее так просто. Перетягивание кончилось тем, что сумка разорвалась на две части и упала на пол, а из неё выпало что-то серебряное.       — Меня подставили! — вскрикнула Микаса. — Это все он! Он с самого начала меня невзлюбил!       Кенма наклонился и поднял с пола часы, а потом поднял полные шока глаза сначала на маму, а потом перевёл взгляд на Куроо.       — Что происходит? Как это понимать? — дрожащим голосом проговорил он. Он не понимал, кому из них сейчас верить.       — А то, что эта женщина воровка, — спокойным тоном проговорил Тецуро, скрещивая руки на груди.       — Чем докажешь, что это не ты подкинул? — продолжала нападать мать.       — Мы сейчас вызовем полицию, они снимут отпечатки пальцев, но найдут там всего три типа: Ваши, Кенмы и моего отца. Какая досада. Может это вы сами себе подкинули или ваш сын? Отец не приближался к вашей сумке, он даже не был в этой комнате.       — Да будьте вы прокляты, чертовы богачи! — закричала женщина. — С жиру беситесь уже! Вы таких часов себе можете позволить каждый день новую пару! А люди голодают.       — Что ты несёшь, — прошептал Кенма. Он не мог поверить, что та, кого он так хотел встретить всю жизнь, его родная мать оказалась настолько чужой и подлой воровкой. И деньги ей нужны были наверняка не на комнату.       — А ты тоже хорош! Прекрасно устроился! Живешь себе тут как царь, чертов нахлебничек, не работаешь, палец о палец не ударил! А я выживаю каждый день… И даже матери родной денег пожалел! Нашёл себе богатого папика и платишь ему собой. Мой сын — шлюха!       В следующую секунду все затихли. И неясно что было громче: давящая тишина или звук удара ладони о щеку, которую Кенма только что не пожалел для матери.       — Ты мне больше не мать. Убирайся, — голос Кенмы разрезал тишину, выводя всех присутствующих из транса.       — Прошу на выход, — Куроо взял Микасу за локоть и поволок в сторону двери. — Джеф, отвези ее.       Кенма медленно опустился на стул, закрывая лицо руками. Сегодня он понял две вещи: первая — нужно бояться своих желаний или формулировать их тщательнее; вторая — в чем-то его мать была действительно права. Он и правда неплохо устроился: своя комната, бесплатная еда, посещение лучшей клиники города, водитель, домработница и главный спонсор банкета — Куроо Тецуро, который взамен не получил ничего.       Куроо подсел рядом, кладя руку ему на предплечье.       — Хей, ты как?       Кенма отлепил руки от лица и, стараясь не плакать, произнёс:       — Прости, что не поверил тебе. Прости, что привёл ее. Прости, что я обуза, — со стеклянным взглядом Кенма встал и направился в свою комнату.       Тецуро совсем не хотелось оставлять его в этом состоянии одного, поэтому он пошёл следом. Когда он зашел, Кенма лежал на кровати и всхлипывал.       — Объясни, что за чушь ты только что сказал? — сказал Куроо так, будто перед ним сейчас нет рыдающего в подушку омеги и вообще ничего необычного не происходит.       — Это не чушь, это правда! — Кенма сел на кровать. — Скажи мне, скажи только честно, я ведь мешаю? Ты носишься со мной как с ребёнком, забивая на свои более важные дела, Мидори так смотрит на меня каждый раз, что я боюсь спуститься вниз, а папа твой вообще меня избегает.       — Послушай меня внимательно. Я думал, мы уже решили этот вопрос, но видимо придётся проходить все заново. Мидори на самом деле тебя очень любит, — Тецуро присел на корточки напротив Кенмы, беря его за руки. — Она постоянно спрашивает, понравился ли тебе обед, и как ты себя чувствуешь, а сама не спрашивает, потому что, не поверишь, ты не спускаешься вниз! Мой папа просто такой человек, он разговаривает только по работе. Ну а я… Мне еще раз повторить, что…?       — Не надо. Я знаю. Но я найду работу, чтобы тоже покупать продукты, платить за электричество и бензин!       — Кенма. Твоя лучшая работа сейчас — это следить за своим здоровьем и выносить здорового малыша. Не глупи. Тебе физически будет тяжело.       — Ты прав, — вздохнул Кенма, — ты во всем прав. И в том, что не поверил этой… тоже оказался прав. А я так был одержим идеей иметь нормальную семью, что готов был отдать ей все свои деньги из банка.       — Забудь о ней! Пока ты тут — мы будем твоей семьей! Мы очень постараемся, — улыбнулся Тецуро, поглаживая руку омеги. Ему правда хотелось стать для Кенмы семьей, но немного в другом смысле этого слова. — И пока тут буду я, тебя никто не обидит и не прогонит.       Кенма облегченно выдохнул и с благодарностью посмотрел Куроо прямо в глаза.       — Ты святой, правда. И за что мне такой подарок?       Куроо лишь грустно улыбнулся, а в мыслях пронеслось: «Я не святой, я просто люблю тебя».