Два одиночества

      После истории с матерью Кенмы и ее слов, омега начал сильно загоняться, даже несмотря на то, что Куроо так настойчиво убеждал его, что он не приносит неудобств. Ситуация была слишком странной, ведь альфа не получал абсолютно ничего, только отдавал. Это давило с каждый днем все больше, но выхода из положения Кенма пока не видел. Однако, один случай его успокоил, отодвинув переживания и тревоги на второй план.       Однажды он пол ночи никак не мог уснуть, а потом началась страшная гроза, заставившая его подпрыгнуть прямо в кровати от раскатов грома. Он не мог больше оставаться в комнате и подумал, что звуки грома внизу будет слышно не так сильно, как на втором этаже, поэтому спустился в гостиную поближе к камину, прихватив с собой еще и одеяло. Он сел в кресле и смотрел на огонь, пытаясь успокоиться и надеясь, что она скоро кончится, но та видимо уходить не собиралась. Кенма ужасно боялся грозы. Он не боялся ни вида крови, ни вида человеческих внутренностей, ни пауков, ни высоты, но гроза будто выключала в нем остатки разума, оставляя один лишь всепоглощающий страх.       — Не спится? — раздалось вдруг со стороны лестницы. Кенма поднял голову, выглядывая из-под одеяла, и увидел альфу. — Ну и погодка. Я аж проснулся от грохота. Давно такой грозы не было. А ты чего здесь? На кресле спать удобнее, чем в кровати?       Кенма смотрел на него потерянным взглядом, думая, что же ответить. Если он скажет правду, да Куроо его просто засмеёт.       — Я… Просто уснуть не мог, решил посидеть у камина, тут уютно.       Не успел он договорить, как новый удар грома разлился по комнате, заставив его вскрикнуть и закрыть глаза руками.       — Хей, ты чего? — альфа подошёл и осторожно коснулся плеча ладонью, а потом увидел заплаканные глаза парня. — Ты грозы боишься?       Кенма закивал, закрывая руками рот.       Куроо недолго думая, приподнял Козуме, сел в кресло и усадил того себе на колени, прижимая к груди и укачивая как ребенка.       — Тише, все хорошо. Чего ее бояться? Она там снаружи далеко-далеко отсюда и ничего нам не сделает. А мы тут под крышей в тепле и уюте.       — Знаю, — прошептал Кенма. — Я все это знаю, но ничего не могу с собой поделать. Каждый раз я обещаю себе, что перестану бояться, но как только я слышу гром, детские страхи возвращаются.       Куроо понял, что здесь не просто страх, здесь было нечто большее.       — Что случилось? Расскажи мне, — попросил он, гладя омегу по волосам.       — Мне было восемь лет. Все ребята, с которыми я общался были в основном старше меня, и бабушка спокойно отпускала меня с ними одного. Однажды мы ходили где-то на окраине деревни и нашли заброшенный домик, похожий на сарай. Мы все зашли туда, я нашёл маленькую деревянную лошадку и отвлёкся, а когда обернулся, дверь захлопнулась, а внутри уже никого не было. Я подбежал к двери и попытался ее открыть, но ее заперли снаружи. Я кричал, просил выпустить меня, бил кулаками об стены, но они лишь смеялись. Громко и долго. А потом голоса начали удаляться, и я остался один. Окон там не было, я не знал как выбраться, поэтому просто сел на пол и заплакал. А потом началась гроза… Гремело так, что я думал, будто этот домик вот-вот обрушится. Крыша протекала, стены дрожали, я думал, что умру там от страха. Не знаю, сколько я там просидел, но нашли меня только поздним вечером. После этого я еще пару дней не разговаривал…       — Мне жаль, — проговорил Куроо, прижимая его еще сильнее к себе. Так хотелось подарить ему свои тепло и спокойствие, защитить, уберечь от всех бед и невзгод. Кенма сейчас казался в два раза меньше, чем он был в обычной жизни. Такой маленький, ранимый и милый, жмётся к Куроо как котёнок, который ищет защиты. Не хотелось выпускать его из рук совсем.       — Дети жестоки. Но это всё в прошлом. А здесь в настоящем я останусь с тобой до тех пор, пока гроза не кончится.       Кенма был в полном шоке. Он помнил, как на его страх реагировал его бывший: лишь отмахивался на просьбу подержать его за руку со словами «ты больше не маленький». А Куроо, с которым они знакомы всего месяца четыре, за одну только ночь сделал больше, чем его бывший за все время их отношений. Вдруг комнату озарила вспышка света, а Кенма дернулся и резко поднял глаза на окно.       — Это что молния? — голосом, полным тревоги, пролепетал он.       — Тише, не смотри туда, — сказал альфа, разворачивая его лицо ладонью в свою сторону и встретившись с его глазами, полными страха.       Их лица были так близко, что он почувствовал кожей прерывистое дыхание Кенмы. Они смотрели друг на друга не открываясь. Альфе очень хотелось коснуться его губ, ведь они еще никогда не были на таком маленькой расстоянии — расстоянии в один рывок головой. Но он боялся, что омега отвергнет его и подумает, будто бы тот воспользовался его уязвимостью в своих целях. А Кенма будто застыл. Он боялся двигаться, дышать, моргать, не в силах оторваться от его взгляда. Щеки пылали огнём, в чертовом одеяле стало слишком жарко. Как это вообще произошло и как теперь из этой ситуации выбраться? И он готов был уже сквозь землю провалиться, как вдруг…       — Ой, — вздрогнул омега, почувствовав резкий толчок, опуская глаза вниз на свой живот и поглаживая его рукой. Он выдохнул и был благодарен малышу, что тот разрядил обстановку, потому что воздух стал будто наэлектризованный. Он понимал, что могло случиться секундой позже, если бы не ребёнок, но боялся этого. Очень хотел, но почему-то боялся.       — Что-то не так? — нахмурился альфа, немного расстроившись.       — малыш. Он видимо тоже испугался и пнул меня в ребро со всей силы.       Альфа хотел было попросить потрогать животик, но подумал, что это будет слишком, поэтому просто усмехнулся, по-дурацки улыбаясь.       — Я пойду спать, спасибо, что помог, — сказал омега, поднимаясь с кресла и заворачиваясь в одеяло.       Альфа нехотя выпустил его руку, а улыбка спала с его лица. Он хотел так посидеть подольше.       — Да, конечно, нет проблем, — тихо проговорил он.       Когда Кенма ушел, Куроо не спешил уходить обратно в спальню. Он сидел в кресле, размышляя над событиями пятиминутной давности, а сердце до сих пор не вернуло спокойный ритм. Он уже невыносимо скучал по Козуме, но так больше не могло продолжаться. Он решил, что должен признаться ему в своих чувствах, хотя было страшно, очень страшно услышать отказ. Ведь Куроо больше не представлял своей жизни без него. Видеть его каждый день, и не иметь возможности засыпать и просыпаться с ним рядом, обнимать, целовать, вдыхать его запах, перебирать локоны, касаться пальцами его кожи — было невыносимо. Вдруг его раздумья и мечты прервал такой уже родной голос, доносившийся с лестницы.       — Куроо, — робко проговорил омега, заставив альфу выйти из транса и поднять на него полные нежности глаза. — Посиди со мной, пожалуйста, пока я не усну, — сказал он, смотря в пол.       Куроо снова широко улыбнулся, и окрылённый последовал за Кенмой в комнату. Он сел на вторую половину кровати и почувствовал чужую руку в своей, прикосновение которой наполнило его сердце счастьем до краев.       Спустя несколько дней Куроо проснулся посреди ночи, подскакивая на кровати. Он встал с постели и пошёл в комнату омеги, ложась рядом и беря его за руку, чувствуя, как чужие пальцы впиваются в его ладонь. В эту ночь снова была гроза. А еще в эту ночь альфа окончательно решился признаться ему в своих чувствах.       После работы альфа летел домой со всех ног, чтобы наконец-то сказать самые важные слова в своей жизни. Когда он был уже почти дома ему позвонили с работы. Он остановился у крыльца и ответил на звонок.       — Куроо, ты не поверишь, что только что произошло. Помнишь того наглого парня, которого к нам взяли недавно? Ну тот, который сын начальника отдела, — начал говорить коллега Куроо Терушима.       — Да, светленький такой.       — Он сейчас пришёл к директору с предложением проекта. А знаешь чей это проект? Мой! Он его просто украл! Падла!       — Гаденыш. Привык жить на всем готовеньком. Вот же нахлебничек! Ну ничего, недолго ему осталось, я его вытурю, — зло проговорил Куроо.       — Но он же сын кого-то там. Хотя согласен, этот беспредел меня достал.       — Ничего, я придумаю, как.       Куроо сбросил вызов и прислушался. Ему показалось, что где-то сверху хлопнуло то ли окно, то ли дверь. Он не придал этому значения и зашел в дом, сразу поднимаясь на второй этаж. Он хотел купить цветы, но не знал, какие Кенма любит больше, поэтому решил, что подарит, если тот ответит ему взаимностью. Куроо с бешено стучащим сердцем приоткрыл дверь в комнату омеги, но там было темно. Тецуро немного постоял так, но подумал, что сможет отложить своё признание на завтра. Не хотелось тревожить спящего Кенму особенно после прошлой бессонной ночи в грозу.       Куроо сидел на работе, придумывая, как избавиться от назойливого коллеги, как вдруг раздался телефонный звонок.       — Да, Мидори.       — Куроо, беда! — прокричала женщина. По ее голосу было похоже, что она плакала.       — Что случилось? — сразу напрягся Куроо, сжимая ручку в левой руке.       — Кенмы нет!       — Как нет, в смысле нет?!       — Я зашла к нему в комнату, чтобы убраться, но она пустая! Ни его, ни вещей, ничего! Господи, да как же это…       Куроо от шока сломал ручку пополам, не веря в услышанное.       — А где ты была до этого? А Джеф что говорит? Камеры смотрели?       — Я ушла в магазин, а у Джефа сегодня выходной. А про камеры я и не подумала, — причитала женщина в трубку.       — Черт. Твою-то мать! — выругался Куроо, вскакивая с кресла и дергая со спинки пиджак.       Он вылетел из офиса и сел в машину, сразу же срываясь с места. Он мчал по трассе, с силой сжимая руль так, что костяшки побелели, и думая, где теперь искать Кенму, и что же могло послужить причиной его побега. Он прокручивал все их последние диалоги в голове, пытаясь вспомнить, как он мог его обидеть. Куроо искренне был уверен, что делает все, что в его силах для комфорта Козуме. В голове просто не укладывалось, что он мог так с ним поступить.       Куроо влетел в дом, сразу забегая на второй этаж. Комната и правда была пустая. Ни записки, ни единой зацепки, ничего. Альфа терялся в догадках.       — Ты ничего не заметила? Может он вёл себя странно утром? — спросил Куроо у Мидори, пытаясь собрать мысли в кучу и получить хоть какую-то информацию.       — Да вроде нет, только очень грустный был.       — Да что я сделал? — взвыл Куроо.       В голове был рой мыслей, причём одна была хуже другой. Куроо уже было подумал, что омега каким-то образом прознал про его намерения признаться тому в любви, и сбежал до этого, таким образом давая понять, что чувства не взаимны. Может он где-то подслушал эту информацию? Да нет, он ни с кем не обсуждал свои планы, разве что только с Терушимой, но это было еще в офисе, он не мог их слышать. А еще он разговаривал с Терушимой по телефону уже около дома, но разговор ведь был совсем не об этом, он был о…       «Светленький…»       «Нахлебник…»       «Вытурю…»       Глаза Куроо полезли на лоб, а руки похолодели от ужаса.