Два одиночества

      Кенма открыл глаза лежа в теплой постели, как только солнечный свет стал пробиваться через шторы. Он застыл так на пару секунд, смотря в потолок. Он почему-то очень боялся повернуть голову и не увидеть там Куроо, потому что все это было похоже на прекрасный сон, который может вот-вот рассеяться. Он все же сделал над собой усилие, переводя взгляд на другую половину кровати и… выдохнул и моментально расслабился. Там лежал Тецуро, обнимая подушку двумя руками и утопая в ней лицом почти полностью. Волосы были растрепаны еще сильнее обычного, что не могло не вызвать улыбку на лице у Кенмы. Ему бы хотелось сейчас посмотреть в его сонные глаза, чмокнуть в губы, но часы на стене показывали всего восемь утра, а значит, Куроо проспит еще часа четыре, ведь он так любил спать до обеда по выходным. Вряд ли он обрадуется такому раннему пробуждению, и наверняка будет только ворчать.       Кенма решил не проверять свою теорию, поэтому, полежав еще минут пятнадцать и убедившись, что больше он уже не уснет, тот спустился вниз в столовую и поставил чайник. В доме было так тихо, и лишь секундная стрелка настенных часов нарушала эту тишину. Хотя, наверное, было и еще кое-что: слишком громкие мысли Кенмы о прошедшей ночи, такие же громкие, как и его стоны, которые он не в силах был сдержать, молясь, лишь бы никто не услышал. Он вдруг окунулся в те волшебные часы, отчетливо ощущая на своей коже остатки прикосновений его таких теплых и нежных рук, которые двигаются так уверенно, но в то же время осторожно, чтобы не навредить; чувствуя вкус его губ, который оказался еще слаще, чем в его снах; помня кожей его дыхание, которое обжигало, но до сих пор вызывало мурашки от одних лишь мыслей; прокручивая в голове его бархатный голос, каждую его нотку, каждый хрип, стон, имя омеги, срывающееся с его губ в порыве страсти. Кенма невольно закусил губу, обнимая себя за плечи, и облокотился спиной о столешницу. Он с уверенностью мог назвать эту ночь лучшей в своей жизни. Но все это казалось каким-то нереальным, слишком волшебным, слишком идеальным, ведь в жизни так почти не бывает, чтобы не было подвоха, хотя бы одного недостатка. Но Козуме совершенно не хотелось его искать. Он настолько отдался моменту и этим трепетным чувствам, которые захлестнули его с ног до головы, что просто хотел оставить все как есть, и чтобы это никогда не заканчивалось.       Он так размечтался, что даже не заметил, как на кухне оказалась Мидори.       — Доброе утро, ты как всегда рано, — сонно проговорила женщина.       — Восстанавливаю режим, — ответил Кенма. — Вы хорошо спали? Что-то вид у вас усталый.       — Да пол ночи не могла уснуть, этот Куроо, будь он неладен, спать не давал, все свой телевизор смотрел. То ли плакал у него кто, то ли кричал, кто ж его разберет. Я уже хотела подняться и все выключить. Что за фильмы он там смотрит, где кто-то стонет все время?       Кенма от неожиданности промахнулся мимо кружки и чуть не ошпарил себе руку кипятком, а щеки предательски запылали. Он судорожно пытался придумать хоть что-то. На его счастье, у него было железное алиби: они еще не озвучили Мидори, что теперь встречаются, поэтому Кенма был вне подозрений. А потом взгляд вдруг упал на его шею в глянцевом отражении дверцы кухонного шкафчика, на которой виднелась уже потемневшая отметина, и омега поспешил поправить волосы, чтобы как-то скрыть улики.       — Понятия не имею, я спал очень крепко. Обязательно скажу ему, чтобы делал тише, — испуганно проговорил Кенма, не отрывая глаза от своего отражения в шкафчике, как вдруг его лицо озарила улыбка.       — Прости, Дори, я больше так не буду, — сказал Куроо, обращаясь к женщине, а затем подходя к парню сзади, обнимая и целуя в шею. — Ты почему от меня сбежал?       Кажется, женщина не верила своим глазам, потому что от удивления приоткрыла рот и стояла, не двигаясь.       — Вы… Вы что, вы…. Пара? Господи, я так рада! — запричитала она.       Ответа тут и не требовалось, потому что Кенма развернулся и крепко прижался к Куроо, сцепляя руки у того за спиной, и прижимаясь щекой к его груди. Мидори быстренько заварила себе кофе и поспешила удалиться из кухни, чтобы не нарушить идиллию, на что Кенма лишь по-доброму усмехнулся.       — Прости, я не хотел будить тебя так рано в твой выходной, — проговорил омега и почувствовал руки на своем лице, которые заставили посмотреть вверх, прямо в глаза альфы.       — Теперь ты должен мне совместное пробуждение, — проговорил он и чмокнул Кенму в губы. — А так как ждать я не хочу, то забираю тебя обратно в кровать прямо сейчас.       Кенма не сопротивлялся. Он подумал, что и так слишком много времени ими было упущено, пока каждый из них боялся сделать первый шаг, думая, что это не взаимно, поэтому просто снова нырнул под одеяло, зарылся носом в шею альфы и готов был мурлыкать от удовольствия. Почти весь день они провели в постели, кушая вкусную еду и смотря самые разные фильмы. И вроде это может показаться таким скучным времяпрепровождением, таким банальным, но сейчас это было самым ценным. Только он, Куроо, а больше ничего и не нужно было.       В один из вечеров, когда пара в очередной раз нежилась в объятиях друг друга, в дверь раздался звонок. Альфа нехотя оторвался от омеги, чтобы открыть дверь, потому что кроме них дома никого не было. На пороге стоял мужчина в форме курьера, который протянул конверт альфе и удалился. Куроо подошел к омеге, вчитываясь в адресата и хмуря брови, а потом протянул конверт ему.       — Это мне? Ты уверен? — удивился тот. Странно, что кто-то мог ему писать, учитывая, как мало людей вообще знает, где он живет. На конверте и правда было написано его имя. Кенма вскрыл его и достал содержимое. Когда он пробежался по тексту, то брови резко поползли вверх, а он от шока прикрыл рот рукой. Это была повестка в суд.       — Что? Что там, не молчи! — напрягся альфа.       — Моя мать… — еле слышно проговорил он. — Моя мать подала на меня в суд на взыскание алиментов по ее содержанию…       Куроо не мог поверить своим ушам. Он выхватил бумаги из рук Козуме и принялся читать. В своем заявлении мать Кенмы не поскупилась на фантазию. Исходя из текста она представлялась немощной, старой и больной женщиной, которой нечего есть, негде жить, а Кенма просто ужасный сын, потому что проживает в огромном доме с прислугой и ни одной йены ей не дал, прогнав прямо с порога.       Альфа с опаской перевел взгляд на Кенму. Тот сидел, пялясь в одну точку, а глаза были будто стеклянными. Было такое чувство, что еще секунда, и он точно расплачется.       — Ты только не волнуйся, — спокойным голосом начал Куроо, аккуратно кладя руку ему на плечо. — Предоставь это мне. У нас в компании есть хорошие юристы, они займутся этим. У нее нет никаких шансов. Мы легко докажем, что она и матерью-то твоей не была, по факту уклоняясь от родительских обязанностей.       — И как ей только совесть позволила, — прошептал Кенма, утыкаясь лбом в плечо Куроо, а тот начал поглаживать его по спине.       — У таких людей ее нет.       Кенма немного помолчал, а потом вдруг сказал:       — Я рад, что у моего ребенка будет два родителя. Нормальных любящих родителя.       Тецуро на секунду завис, переваривая услышанное. Его это тронуло до самых потаенных уголков души. Он обнял Кенму, прижал к себе и уложил на себя, гладя по голове. Кенма давно не ощущал себя так спокойно и комфортно, как морально, так и физически, даже сейчас, когда произошла такая неприятная ситуация. Он не сомневался, что выиграет суд, особенно с такой поддержкой, хотя очень расстроился, что у матери хватило смелости и наглости вообще на такое пойти. И если раньше это бы сильно ударило по его душевному состоянию, добавив лишних забот, тревожности, возможно бессонницы, то сейчас все было иначе, и это было так странно. Он постепенно свыкался с мыслью, что он теперь не один, и ему не придется все делать самому. Ему и раньше не сильно приходилось напрягаться с тех самых пор, как он переехал в этот дом, но постоянно где-то в душе сидела неуверенность в завтрашнем дне, неопределенность, страх за свое будущее, непонимание того, а что будет дальше, что делать и как себя вести. И наконец все встало на свои места. Теперь его проблемы — это их проблемы. Теперь он мог расслабиться и не бояться чувствовать себя слабым, не бояться просить помощи в таких ситуациях, как сейчас. А еще теперь он мог не бояться, что ничего не дает взамен, ведь он отдавал Куроо всю свою любовь. Он вообще до этого момента не подозревал, что может так полюбить. И он надеялся, что его любят также искренне, таким, какой он есть, и он верил в это, пока однажды эта вера не пошатнулась.       Кенма сидел в своем любимом кресле с книгой, но постоянно отвлекался на Куроо, который маячил перед глазами. Он мерял гостиную шагами, расхаживая из одного угла в другой, бурно обсуждая что-то по телефону. Омега даже несколько раз чуть не рассмеялся от пары крепких словечек и посочувствовал человеку на том конце провода. Но ему чем-то нравилась эта сторона Куроо, такая властная, жесткая, непоколебимая, а еще способная за секунду превратиться из тигра в котеночка.       — Что значит в договоре ошибка? Ты как его составлял вообще? Я его года два не видел, и ты хочешь, чтобы я его нашел? — кричал он, а потом вдруг повернулся в сторону Кенмы и совершенно спокойным и ласковым тоном обратился к нему: — Кенма, принеси пожалуйста из моей комнаты синюю папку с документами, она в правом ящике стола.       Омега поднялся наверх, попутно слушая, как кого-то снова отчитывают и еле сдерживался, чтоб не засмеяться. Он зашел в комнату и открыл нужный ящик, сразу приметив нужную папку, которая лежала почти в самом низу. Пришлось выложить все остальное, чтобы добраться до нее и вот она уже почти была у него в руках, как вдруг внимание привлекла фотография, которая выпала из стопки только что вытащенных бумаг и упала на пол лицевой стороной вниз. На обороте было написано «Моя Наоми». Омега поднял ее и хотел убрать, но не мог не посмотреть хотя бы одним глазком. Но то, что он увидел, повергло его в шок.       На фото был Куроо с девушкой, выглядевшей точь-в-точь как Кенма. И судя по тому, что она была беременна, а Куроо обнимал ее сзади за живот, сомнений быть не могло — это была его погибшая невеста. Кенма не верил своим глазам: среди миллиардов живущих на земле людей существует девушка, которая как две капли воды похожа на Козуме при том, что они даже не родственники. И именно эта девушка по «счастливому» стечению обстоятельств оказалась бывшей Куроо.       Сердце ушло куда-то в пятки, в глазах на секунду помутнело, но Кенма успел вовремя схватиться за стол, чтобы не упасть. Вот он — тот самый подвох, которого он так боялся в виде бывшей его нынешнего. Постепенно в голове складывался пазл, будто несколько кусочков наконец соединилось в одну картину. Вот почему все родственники Куроо так на него смотрели при первой встрече. Вот почему Куроо сам на него так смотрел. Потому что они похожи как две капли воды. И влюбился он вовсе не в Кенму, он влюбился в Наоми, которую увидел в Кенме. Просто не смог смириться с ее утратой и нашел замену. Получается, Куроо его полюбил просто за внешность, причем не его, а чужую. А еще он очень боялся его потерять так же, как когда-то потерял свою невесту, а иначе как объяснить реакцию альфы, когда Козуме просто случайно уснул на полу, а проснулся на его коленях с чужими слезами на своей щеке. И от этого было горько, ужасно горько. К горлу подкатил ком из тошноты и слез. Он чувствовал себя обманутым, преданным, каким-то дублером главного действующего героя.       Он не знал, сколько просидел в комнате над этой фотографией. Он просто не хотел спускаться и смотреть Куроо в глаза. Он вообще смотреть на него не хотел. Хотелось куда-нибудь убежать, стереть себе память, чтобы вообще никогда не видеть этой фотографии, чтобы снова все было хорошо. Потом захотелось покрасить волосы в черный, в красный, да какой угодно, лишь бы не блонд, ведь именно этот цвет добавлял такого сходства между ним и той девушкой. Потом захотелось упасть лицом в подушку и не вылезать из-под одеяла целый день, а лучше месяц, а лучше до конца своей жизни. Но вместо обычного одеяла его накрывали горечь и обида, от которых было некуда бежать, некуда спрятаться. Кенма выбежал на балкон, цепляясь за перила и жадно хватая свежий воздух ртом, чтобы хоть как-то унять дрожь. Он был совсем не в себе, поэтому даже не услышал, как на балкон зашел Куроо.       — Вот ты где, я тебя потерял. Все хорошо? — спросил Куроо, касаясь ладони омеги, а потом одернул руку и отпрянул назад от бешеных глаз, смотрящих на него. — Что-то случилось?       — Ты поэтому так смотрел на меня в тот день? Там, в автобусе? — выпалил Кенма.       — Что? О чем ты?       — И помочь решил тоже потому что я копия твоей жены? Ты принял меня за нее, так?       Куроо нахмурился и молчал, понимая, что произошло. Он всеми силами пытался скрыть внешность своей возлюбленной от Кенмы, потому что понимал, что тому явно не придется это по душе. Он вообще боялся реакции омеги, ведь узнать такое никому не будет приятно, и видимо боялся не зря. Альфа думал показать ее фото еще когда тот переехал в этот дом, но очень боялся напугать этим Козуме. А сейчас он был просто в ярости.       — А я-то думаю, откуда такая доброта? Ведь не бывает так, что человек готов протянуть руку помощи абсолютному незнакомцу. Но я тебе не незнакомец. Ты прекрасно меня знаешь. Знаешь, как свою бывшую невесту, только ты ошибся, я не она!       — Кенма, давай успокоимся… — сказал аккуратно Куроо и на секунду ему показалось, что омега и правда как будто немного поник, погруженный в свои мысли. Он уже хотел снова взять его за руку, но следующий вопрос застал его врасплох:       — Авария… Что тогда случилось? Скажи честно, ты хотел себя убить?       Куроо так и замер, не в силах произнести ни слова. Он не хотел врать, но и признаться в том, что было, он тоже не мог, а иначе он его потеряет, ведь его поступок в глазах Кенмы только доказывал тот факт, что Козуме для него не более, чем призрак прошлого, но по факту он был для него всем: прошлым, настоящим и будущим. Только альфа не знал, как ему это донести, чтобы тот услышал. Видимо никак, потому что по молчанию альфы Кенма все сразу понял.       — Ты встретил меня в автобусе, я напомнил тебе твою погибшую невесту, а дальше ты не смог смириться с этим и решил себя убить. Господи….       Омега закрыл лицо руками и не двигался. Альфа попытался снова дотронуться до него, чтобы обнять, но тот резко отбросил руку и ринулся на выход из комнаты.       — Стой, куда ты? — отчаянно проговорил Куроо, хватая Кенму за запястье, но снова встретился с его глазами, полными отчаяния.       — Я хочу побыть один. Если ты сейчас меня не отпустишь, будет только хуже, — не своим голосом проговорил Кенма, выдернул руку и вышел прочь из дома.