Два одиночества

      Кенма вылетел из дома и побрел по дорожке, сам не зная, куда идет. Очень хотелось побыть одному и привести мысли в порядок, но перед глазами раз за разом всплывала фотография счастливой Наоми в объятиях Куроо. И вроде в наличии бывшей не было ничего особенного, если бы только не один факт — такое поразительное и до боли противное сходство между ними, которое заставило когда-то обратить внимание альфы на Кенму.       Он был совершенно сбит с толку и не знал, как реагировать. Пару раз он порывался вернуться, но только мысленно, продолжая идти, куда глаза глядят. Пару раз он чуть не набрал Акааши с вопросом, можно ли ему сегодня остаться у него, но лишь с силой продолжал сжимать в кармане куртки телефон, выключенный на случай, если альфа решит забросать его сообщениями или звонками. Жаль только, что нельзя было выключить также все свои мысли, чтобы они не взрывали голову и не отзывались болью в сердце.       Кенма не знал, насколько глубока была рана в душе у Куроо после потери любимой, и он боялся это узнать, особенно когда вскрылась такая подробность в виде сходства во внешности. Но ясно было одно: он точно до сих пор ее не отпустил. И слова матери Куроо о том, что ему нужен рядом такой человек, как Кенма, теперь уже играли новыми красками. Конечно ему рядом нужен такой человек, чтобы не свихнуться окончательно, чтобы не скатиться в пропасть, не спиться и не потерять себя от горя. Вот только Кенму забыли спросить, готов ли он стать заменой его невесты.       Он такое уже проходил. Когда он познакомился со своим бывшим парнем, тот сильно переживал из-за разрыва отношений и вроде как нашел утешение в Кенме, который стал для него своего рода жилеткой для слез. Он заменил своим присутствием того другого, все это время думая, что его полюбили за то, какой он есть, а не за то, что просто оказался рядом в нужную минуту с человеком, который не любит страдать. И почему он каждый раз становится просто средством заглушить чью-то боль, хотя о его собственной боли не задумывается никто? Стало очень обидно, а еще противно. От всего.       В такие моменты он сильно скучал по своей бабушке, ведь она была единственным человеком, для которой был важен он сам, а не цвет и длина его волос. А еще было важным его доброе сердце, в которое он пытался уместить каждого, кто нуждался в любви. Ведь даже сейчас во всей этой ситуации, оно разрывалось от сочувствия к Куроо и его утрате.       На улице уже смеркалось. Дул прохладный ветер, и Кенма посильнее укутался в свой шарф, буквально через секунду осознавая, что в эмоциональном порыве схватил из шкафа шарф Тецуро. Слезы сами покатились из глаз. Сначала одна, потом вторая, а потом это превратилось в нескончаемый поток горечи. Он ведь так полюбил его за эти полгода, всем сердцем, каждой клеточкой тела, и ведь чувствовал любовь в ответ, но теперь ему казалось, что она была предназначена совсем не ему, а Наоми.       Омега сел в автобус на ближайшей остановке, совершенно не заботясь о том, куда он идет, и как он будет потом возвращаться домой. Он вообще не был уверен, чем закончится сегодняшний вечер. Ему нужно было просто успокоиться и прийти в себя, а рыдать в людном автобусе было как-то неудобно. Вид дороги и леса действовали словно гипноз, нагоняя сон. Кенма совсем не заметил, как уснул, а очнулся уже на конечной остановке где-то в центре города.       Первое, на что упал взгляд Кенмы, был косметический магазин, на витрине которого красовался плакат с девушкой с черными как смоль волосами. Недолго думая и поддавшись порыву, он зашел внутрь и вышел оттуда с двумя упаковками черной краски, полный решимости искоренить сходство за счет смены имиджа, хотя ему очень нравились его крашеные блондинистые волосы почти от корней, но индивидуальность сейчас была важнее.       Козуме бродил по улицам Токио, совершенно растерянный. И почему никогда не бывает все хорошо априори? Всегда обязательно где-то за углом тебя будет поджидать тот самый подвох. С другой стороны, человека ведь любят совсем не за внешность. Не может быть такого, чтобы Кенма был схожим с девушкой на 100% характером, привычками, поведением, мировоззрением. Даже если его внешность стала первым фактором, по которому альфа обратил на него внимание, то явно не решающим. И скорее всего те же самые слова Куроо скажет ему, когда начнет оправдываться, но… Как проверить искренность его чувств? Как узнать, каким человеком была Наоми? И что вообще случилось в тот злополучный день? Слишком много вопросов, на которые не было ответа.       Омега начал замерзать, а в висках неприятно пульсировало, поэтому он решил остановиться в каком-нибудь кафе, чтобы выпить чашку горячего чая, а может даже шоколада для поднятия настроения, и немного перевести дух. Он сделал заказ, даже взял себе салат, потому что уже давно ничего не ел, но не смог проглотить и кусочка. Кенма начал изучать остальных посетителей, которых было достаточно немало. В основном все сидели парами, поэтому очень быстро Козуме перевел взгляд на окно, но громкие восклицание из центра зала заставили его снова посмотреть в ту сторону.       — Помогите, кто-нибудь! Он подавился! — кричал парень, осматривая зал в поисках поддержки, пытаясь подвинуть стакан с водой к своему другу, а может парню, который сидел к Кенме спиной.       — Подумаешь, — промямлил омега себе под нос. — Чего панику разводить… Прокашляется да и все.       Затем омега вдруг осознал, что кашля не было слышно. Кажется, парень вообще не мог дышать, поэтому действовать нужно было быстро.       Козуме замялся. Клятва Гиппократа говорила ему немедленно сорваться и помочь бедолаге, тем более, что он реаниматолог, и не с такими вещами сталкивался. Первая помощь при попадании инородного тела в дыхательные пути взрослого человека — это основа, которую им давали еще на первом курсе колледжа. Это вам не ручкой грудную клетку проткнуть. С другой стороны, он был глубоко беременный, и его действия отчасти могли навредить малышу, если он сделает что-то неаккуратно. Наверняка в зале найдется кто-то сильнее и в более подходящем состоянии, чтобы просто подойти и со всей силы надавить ему на грудь? Это же элементарно, ведь каждый человек должен знать, как действовать в такой ситуации. Однако, похоже Кенма ошибся в своих догадках, так как никто из посетителей не пытался помочь парню. Может не знал, а может не хотел вмешиваться, но ясно было одно, долго так пострадавший не протянет. И следующая фраза была этому отличным подтверждением.       — У него губы посинели! Да он сейчас задохнется! — вопил парень, стуча друга по спине, но это не помогало.       Кенма чертыхнулся и вскочил со стула, подбегая к пострадавшему, обхватив его со спины и пытаясь поднять со стула, с досадой отмечая про себя, что жертвой оказался альфа, потому что он был высокий и тяжелый.       — Насчет три выдыхай со всей силы, — кричал он отключающемуся парню на ухо, в надежде, что тот сможет устоять на ногах.       Кенма обхватил его руками за грудь, сцепляя их в замок. Без живота все это делать было гораздо проще и быстрее, но выбирать не приходилось. На счет «три» он резко надавил под диафрагмой, ударяя парня спиной о свою грудь, а потом ужасно об этом пожалел. Он почувствовал сильное давление на живот, а в глазах заплясали звездочки. Кажется, врач тут скоро потребуется уже ему.       Кенма попятился назад, нащупав рукой стул и медленно опустился на него, переводя дыхание. Боковым зрением он увидел, что реанимация сработала, и парень понемногу приходит в себя, громко откашливаясь. Он выдохнул с облегчением и прислушался к ощущениям, но боли не чувствовал. Он опустил лицо в ладони, глубоко дыша. Живот начинало неприятно тянуть, и Кенма проклинал все на свете за то, что действовал неаккуратно, за то, что не смог остаться в стороне, но ведь если бы не он, все могло кончиться плачевно. А теперь оставалось надеяться, что вся эта авантюра не закончится плачевно для него самого и его малыша. Он так погрузился в транс, что не сразу заметил, что кто-то тряс его за плечо.       — Хей, у тебя все в порядке? Может, тебе воды принести? Не отключайся, я ведь тебя еще даже поблагодарить не успел.       Кенма вздрогнул, медленно оторвал лицо от ладоней и поднял глаза, но тут же застыл, пялясь на пострадавшего. Сперва он подумал, что у него галлюцинации и он сильно перестарался во время операции спасения, но потом, протерев глаза, он еще раз с недоумением окинул взглядом парня перед собой. Кенма издал нервный смешок, отмечая про себя, что слишком уж часто оказывается в ситуациях, когда приходится спасать дорогого для него человека. Или когда-то дорогого… У которого все такие же каштаново-шоколадные волосы, торчащие в разные стороны, карие глаза, все такое же стройное тело, слащавое личико, дурацкая ухмылка, его любимые белые «рибоки» и бирюзовое поло. Все такое же, как в тот день, когда они расстались.       А потом Кенма уловил до боли знакомый кофейный запах, заставивший все внутренности сжаться и скрутиться в узел от нахлынувших эмоций и воспоминаний. Сомнений быть не могло, перед ним стоял его бывший и по совместительству отец его ребенка — Ойкава Тоору.