Два одиночества

      — Покажите ему его значимость для вас. Сделайте такой подарок, который сможет оценить только он.       Почему-то именно эти слова психотерапевта никак не шли из головы Куроо. Он пропустил мимо ушей то, что копать под его бывшего — это совсем плохая идея, расстраиваясь, что никакой информации пока получить не удалось, и подключил к поискам больше людей. Он совершенно прослушал, что пора бы отпустить Наоми, как и страх снова остаться одному. И вообще из всех возможных проблем, которые были обозначены во время первого и второго сеансов, проблема взаимодействия с Кенмой, а точнее получение прощения от него — стало задачей номер один. Это в принципе стало самой главной мотивацией, чтобы снова обратиться к специалисту, хотя до этого он считал, что прошлых сеансов вполне было достаточно, чтоб привести мозги в порядок.       Процесс этот был болезненный, но ради Козуме он пообещал потерпеть. И теперь он шел в больницу, чтобы навестить его, и размышлял, можно ли считать особым подарком возможность обучения в лучшем ВУЗе города, чтобы продолжить дело всей его жизни и стать настоящим врачом. Альфа мог сделать так, чтобы парня без труда приняли на курс, а сам он в этот момент с удовольствием может исполнить роль няни. Куроо прекрасно знал, как тот любил свою профессию, и если бы не жесткая потребность в деньгах, Кенма обязательно бы продолжил учиться дальше, чтобы стать хирургом, потому что горел этим с того самого дня, как не стало его бабушки.       Пока они жили вместе, Тецуро видел, как тот скучает по работе, и всегда очень этому удивлялся. Он замечал его грустные глаза, если по телевизору крутили сериалы про врачей. В такие моменты он всегда просил переключить канал, но Мидори была слишком увлечена просмотром, чтобы вот так просто его оборвать, поэтому омега просто уходил в другую комнату.       Он хорошо помнил случай, когда к ним прибежала соседка с трехлетним мальчиком на руках, слезно прося помочь ей и вызвать скорую помощь, потому что ребенок сильно разодрал ногу, пока играл неподалеку. Рана сильно кровоточила и требовала наложить швы, а Кенма, недолго думая, сделал все без скорой, которая ехала бы еще очень долго, действуя четко, быстро и аккуратно. Он смог завоевать доверие ребенка, разговаривал с мальчиком в процессе, придумывая на ходу, какими способностями тот будет обладать, если пройдет этот обряд посвящения в супергерои. Пришлось даже ткнуть всех присутствующих иголкой, чтобы показать, что это совсем не больно, хотя потребовалось очень много льда, чтобы кожа вокруг раны стала не такой чувствительной. С тех самых пор мама мальчика часто приносила им пироги и фрукты, приговаривая, как же будущему ребенку Козуме повезло, что его папа врач, ведь он сможет в любой момент среагировать в случае чего.       — Это правда, основы первой помощи — очень полезный навык, — улыбался Куроо, не переставая восхищаться омегой.       — Знаешь, я видел много детей и их родителей в реанимации и часто задумывался, как поведу себя в такой момент, но боюсь, что не смогу оставаться таким же хладнокровным и трезво мыслящим, если с моим ребенком что-то случится, — тихо говорил тот, нежно накрывая дрожащей рукой живот.       «Ну вот доучится, и точно не стушуется», — резюмировал Куроо, убеждаясь, что его подарок все же будет оценен по достоинству.       Когда он зашел в палату, он и думать забыл, зачем вообще пришел, потому что увидел омегу в слезах.       — Куроо? — проговорил тот, поднимая грустные глаза и с трудом натягивая улыбку. — Я рад, что ты пришел.       — Что случилось? — наконец проговорил альфа, оправившись после оцепенения, и даже не успел порадоваться, что его сегодня не хотят прогонять, потому что волнение затмевало любые эмоции. Все же стоило гораздо внимательнее слушать советы специалиста о том, как справиться с паникой, которая завладела только что полным спокойствия альфой. А справиться нужно было немедленно, особенно после следующей фразы.       — Мне нехорошо, — прошептал тот, хмурясь и закрывая глаза.       Кенма проклинал гребаную преэклампсию, которая отступать что-то совсем не хотела, давая изредка расслабиться, но иногда накатывала с новой силой, особенно как сейчас, давя на виски. И сегодня было как-то слишком тяжело, а справляться своими моральными силами было все сложнее, поэтому он и правда искренне был рад тому, что пришел Тецуро.       — Я позову врача, — дрожащим голосом ответил альфа и уже хотел броситься со всех ног за медперсоналом, но Кенма остановил его.       — Медсестра только что ушла. Она поставила мне капельницу, скоро должно отпустить, — протараторил он, чтобы успеть успокоить Куроо. По глазам понял, что тот уже собрался бежать за помощью. — Посиди со мной.       Альфа присел рядом, беря руку Кенмы в ладони, и поднося к губам. Омега хотел было начать сопротивляться, ведь он вроде как его еще не простил, но сейчас было совсем не до этого. В этот момент хотелось простой человеческой поддержки, и чтобы за ручку поддержали и погладили по голове, прямо как сейчас делал это Куроо, будто прочитав его мысли.       — Что мне сделать? — взмолился он. — Как тебе помочь?       — Говори со мной. Нас всегда учили, что с пострадавшим нужно разговаривать.       — Точно, ты рассказывал, — проговорил альфа, припоминая что-то подобное, что Кенма упоминал уже не раз, вот только он этим еще никогда не пользовался. — О чем бы ты хотел послушать? Я, честно говоря, даже не подготовился, поэтому могу нести полный бред, потому что у меня нет таких интересных историй, как у тебя, но…       — Расскажи мне, что случилось. С Наоми, — вдруг сказал омега и будто выстрелил в упор, прямо в сердце.       Куроо замолчал, на мгновение затаив дыхание. Сердце бешено забилось, глаза забегали. Он выложил эту историю психотерапевту без особо труда, потому что после произошедшего рассказывал ее уже не одному специалисту, но сейчас был будто обнаженный, голый душой перед этим человеком, разом забыл все слова и разучился разговаривать.       — Ты… ты уверен, что это именно та историю, которую тебе хотелось бы послушать сейчас в таком состоянии? Я не думаю, что это хорошая идея, — закусил губу альфа.       — Уверен, — сказал тот, сжимая руку Куроо. — Такие истории уже не трогают меня, я видел слишком много, поработав в больнице.       — Она была на седьмом месяце беременности, прямо как ты, — начал альфа, особенно выделяя последние слова. — Беременность протекала хорошо, мы вместе исправно ходили на все приемы к врачам, сдавали все анализы и всегда слышали в ответ, что «все прекрасно». Тогда мне предложили поездку по работе на несколько дней, и я согласился без задней мысли, а Наоми меня поддержала, ведь такая возможность выпадала не каждому. На тот момент это была очень важная командировка. И я уехал. Я оставил ее одну, даже не попросив Мидори переехать на время к нам домой, а жили мы совсем не в том доме, что сейчас. Я звонил ей каждый вечер по видеосвязи, она была такой же, как и обычно: веселой, улыбчивой и здоровой. Перед вылетом я снова набрал ей, но она не ответила, и я списал это на то, что она уже спит. И даже плохого предчувствия не было, ничего… Когда я вошел в квартиру, то сразу понял, что что-то не так, — Куроо нервно сглотнул, делая паузу, а потом почувствовал, как чужие пальцы еще сильнее сжимают его ладонь. Он сделал глубокий вдох, чтобы унять дрожь в теле и попытался продолжить, но вся уверенность в голосе вдруг куда-то пропала, а слезы подступили к глазам. — Свет в гостиной не был выключен, а на кухне работал телевизор, хотя была глубокая ночь. Я зашел в комнату и увидел… увидел, как она лежит на полу в луже крови. Произошла отслойка плаценты, открылось сильное кровотечение. Кажется, она пролежала так несколько часов… А дальше я плохо помню. Врачи ничего не смогли сделать, они не спасли ее… Как и ребенка. Это был мальчик, — прошептал Куроо, утирая свободной рукой слезы, а второй вцепившись в Кенму, и смотря куда-то наверх, чтобы хоть как-то остановить эти потоки слез. — Зато я хорошо помню, что было уже после. Как я каждый день винил себя в их смерти, ведь если бы я тогда не уехал, не оставил ее одну — все было бы хорошо. Если бы я перевез ее в дом, где было много людей, которые могли ей тогда помочь — она осталась бы жива. Это я виноват… А теперь история как будто повторяется.       — Нет! — вдруг подал голос Кенма, с трудом приподнимаясь на кровати. — Не вини себя, не надо!       — Я мог это предотвратить, — Куроо уже не сдерживался и плакал во весь голос, опуская голову в ладони, как вдруг почувствовал, как слабые руки притягивают его к себе, обнимая. Он не понял, как оказался в объятиях Козуме, но почему-то стало вдруг так легко и спокойно от его прикосновений, его голоса. Нет, он без него точно пропадет.       — Человек — очень сильное существо, он способен на то, о чем иногда даже не подозревает. Но единственное, перед чем он бессилен — это смерть, и я хорошо это понял, когда работал в отделении реанимации. Врачи не Боги, хотя так хотят ими быть. Бывает, привозят пациента, совершенно безнадежного, и по его жизненным показателям ты понимаешь, что вообще странно, что он все еще жив. И ты уже ни на что не надеешься, мысленно с ним прощаясь, а он выживает всем назло, выкарабкивается с того света, хотя это казалось невозможным. А бывает, ловишь отрицательную динамику пациента на ранней стадии, делаешь все, что можно и нельзя, и не сомневаешься в том, что операция пройдет успешно, а человек умирает по пути в операционную. И вроде ты все сделал верно, предпринял все действия даже наперед, но этого оказывается недостаточно, просто потому что кто-то там наверху перерезает ниточки жизней, когда ему захочется.       — Я думал, врачи не верят в Бога.       — Еще как верят… И я верю. А еще верю в то, что ты не виноват, — проговорил Кенма, поглаживая Куроо по голове. — И твоя жизнь не закончилась. Но этим чувством вины ты не даешь себе нормально жить.       И как это снова произошло? Начиналось все с того, что вроде как Куроо должен был поддержать омегу и помочь ему справиться с недомоганием, а закончилось тем, что альфа теперь плачет у того на груди.       — Я пытаюсь. Я правда пытаюсь, — оправдывался Куроо, но его снова застали врасплох, будто школьника.       — Скажи, сколько раз ты уже отказывался от командировок, пока мы жили вместе? — вдруг спросил Кенма, и снова попал в самую суть. Как он это делает?       — Ну, может, пару раз…       — Сколько? — настойчивее спросил Кенма.       — Девять.       — Пообещай мне, что в следующий же раз ты согласишься.       Куроо неуверенно кивнул и вырвался из объятий, чтобы наконец посмотреть Козуме в глаза.       — Спасибо тебе. Я буду работать над собой, я буду стараться, только вот, боюсь, что без тебя мне не справиться, — тихо проговорил альфа, отчего-то боясь, что его отвергнут за его слабость.       — Я здесь, и никуда не уйду, потому что капельница в моей руке мне не даст.       — Ты можешь взять ее с собой, — по-дурацки улыбнулся Куроо, но получил улыбку в ответ и немного расслабился.       — Слишком муторно.       — Тебе лучше? — спросил Тецуро, хотя по лицу омеги и так видел, что его состояние улучшилось по сравнению с тем моментом, как он только пришел. Видимо, лекарства подействовали.       — Да, — ответил тот, ложась обратно на кровать, но вдруг резко вздрогнул от громкого раската грома, заставившего стекла на окнах задрожать, свет в палате зловеще моргнуть, а омегу вцепиться в одеяло. — Или нет…       — Если хочешь, я полежу с тобой, — проговорил Куроо, сомневаясь, что омега разрешит, но тот тут же подвинулся на кровати, освобождая место альфе.       Тецуро лег на бок, пропуская руку под подушкой Козуме и почувствовал, как парень сразу же прильнул к нему всем телом, утыкаясь носом в грудь. Он прижал его к себе покрепче, вдыхая такой родной запах, зарываясь носом в макушку и улыбаясь, все еще так по-дурацки, но уже так счастливо. А когда он почувствовал своей кожей, как малыш пинается в животе у Козуме, то разомлел окончательно.       — Он тоже грозы боится? — усмехнулся тот.       — Или осуждает меня. Знаешь, все мои умные мотивационные речи не имеют никакого смысла после того, как я сам не могу побороть свой главный страх, — проговорил омега, совершенно не подозревая, что боится вовсе не грозы, а бороться с трудностями в одиночку.       — Так давай поможем друг другу, — прошептал Куроо и снова почувствовал шевеления ребенка, приняв это за одобрение.       — Я согласен, — добавил Кенма.       — Знаешь, сегодняшний наш разговор напомнил мне дни, когда я лежал в больнице и болтал с тобой ночами напролет, — проговорил Тецуро, чувствуя, как мурашки покрывают все тело от ностальгии и оттого, что может испытать те мгновения счастья еще раз.       — Хорошо тогда было, — согласился омега.       — Так может, у нас еще есть шанс? — спросил тот, но в ответ получил лишь сонное размеренное сопение.