Два одиночества

      Сейчас, держа всего одну тонкую папку в руках, Кенма обладал исчерпывающей информацией о своем бывшем парне и его мотивах. Вот только он совершенно не понимал, как ей правильно распорядиться, и какие действия предпринять дальше. Он уже несколько раз пытался продумать их диалог, чтобы вывести Ойкаву на чистую воду, не вмешивая при этом Куроо, но каждый раз отвлекался на мысли о втором.       Вот уже несколько дней альфа не приходил к нему, и вообще никак не давал о себе знать. Козуме не раз хотел написать первым, и даже уже брал телефон в руки, открывая чат, но на данном этапе, как правило, все и заканчивалось. Кенма просто не знал, что ему сказать. Извинений было мало, и гораздо лучше было бы поговорить с ним лично. Для этого нужно было только чтобы Куроо наконец к нему пришел, хотя бы на минуту заглянул, но предлагать навестить его в больнице было как-то нагло что ли… Такое положение дел совсем не устраивало, поэтому нужно было обязательно решиться и написать, а еще лучше позвонить, и сказать, что у него есть к тому серьезный разговор. Точно, а когда он придется, признаться в своих чувствах и…       — Кенма... Кенма! — позвал Тоору, который, в отличие от Куроо, не переставал регулярно навещать омегу.       — А? Ты что-то сказал? — вздрогнул омега, чувствуя руку на плече и поднимая взгляд на Ойкаву.       — Ты долго не отзывался. Все нормально? — нахмурился тот.       — Задумался просто, — выдавил улыбку тот, а потом забив на все подготовки и хитроумные планы, просто выпалил. — Задумался, каково это — быть папой девочки.       — Не знаю, и знать не очень хочу, — фыркнул тот.       — Зря ты это. Тебе тоже стоило бы задуматься. Представляешь, вчера на УЗИ врач сказала, что у меня будет дочь! — попытался как можно искреннее сказать Кенма, погружаясь в свои давние мечты, и в целом вышло довольно правдоподобно, но сердце почему-то все равно бешено колотилось, а пальцы вцепились в футболку под одеялом.       — Как дочь… — напрягся Тоору, пялясь в одну точку. — Ты же говорил, что будет мальчик! Она ничего не перепутала?       — Это в прошлый раз что-то напутали. А сейчас точно сказали, что там девочка, — продолжал он, пристально наблюдая за реакцией.       — Вот же черт! — повысил голос альфа, резко вскакивая со стула. — Как же так…       — Девочки тоже очень даже милые. Они гораздо нежнее, — спокойно продолжал беседу Козуме, хотя чувство страха постепенно окутывало, особенно когда увидел разъяренный взгляд Тоору.       — Нахрен мне не сдалась эта нежность! — взревел он. — Кто делал тебе УЗИ? Я хочу поговорить с врачом и удостовериться лично. Пусть сделают исследование еще раз!       — Ты мне не веришь? — не уступал Козуме. — С чего вдруг такая необходимость? Какая вообще разница, кто родится?        — Просто… — уже чуть тише начал Ойкава, но почему-то отвернулся к окну. Наверное, чтобы врать проще было. — Мой отец тяжело болен и… очень хотел застать внука. Он всегда мечтал о нем.       «Врет и не краснеет», — закипал Кенма, но ему было, что ответить.       — Во-первых, если бы тебе был так важен твой папа, ты не отправил бы меня на аборт. Во-вторых, у него уже есть внук. Твой младший брат не так давно стал отцом, — ответил омега, а потом напрягся, потому что не помнил, говорил ли ему об этом сам Тоору или это была закрытая информация, попавшая к нему из досье.       — Откуда ты… — прошептал альфа, лишь подтверждая опасения омеги, что он об этом знать не должен.       — Социальные сети, — быстро среагировал тот и выдохнул с облегчением, потому что такой ответ не вызвал никаких вопросов или сомнений. — Так зачем тебе нужно, чтобы УЗИ переделали?       — Я что не могу посмотреть на своего ребенка? — снова начал нападать тот.        — В следующий раз я обязательно попрошу распечатать тебе фото.       — В следующий раз я приду сюда со своим врачом. Эти могли не распознать мальчика.       — Не забывай, что я сам врач, — возмутился Кенма. — Пестики и тычинки между собой пока еще могу отличить!       — Ну ты в таком состоянии сейчас, так что я не был бы так уверен, — почесал затылок тот, теряя убедительность в своих речах.        — Ты поругаться со мной хочешь? — злился Козуме.       — Я просто хочу все перепроверить, — натянуто улыбнулся Ойкава и ушел.       Кенма дождался пока закроется дверь, скорее даже захлопнется, потому что уходил Ойкава явно будучи не в духе, и сразу схватил телефон, набирая номер Куроо. После этого разговора омега нуждался в нем как никогда. Если Ойкава действительно решит все перепроверить, то обман обязательно вскроется, а что будет потом — страшно представить. Неясно, на какие еще действия способен этот человек, если он решил пойти против собственного отца, забывая о морали и человечности, а своего ребенка был готов использовать только ради получения материальной выгоды. Козуме нужна была помощь одного конкретного человека, у которого, кажется, на все проблемы всегда было готовое решение.        Пошел уже шестой гудок, но трубку никто не брал. Кенма откинул телефон на одеяло, запуская руки в волосы. А с чего он вообще взял, что тот будет ему помогать? Он сам оттолкнул его, так почему теперь надеется, что тот так просто все это забудет? К хорошему отношению и помощи слишком быстро привыкаешь, но никто не дает гарантий, что так будет всегда…       Нет, нужно было выкручиваться самому и надеяться только на себя, прямо как тогда, семь месяцев назад, когда оставил ребенка и решил, что больше ему никто не нужен. Единственным решением, приходящим на ум, было подговорить врача, делающего УЗИ, вот только что делать со специалистом, которого Ойкава грозился привести с собой, он не понимал. Кенма вышел из палаты, медленно направляясь к сестринскому посту.        — Могу я поговорить со своим врачом? — обратился он к девушке, дежурившей там.        — Она уже ушла домой. У вас что-то случилось?        — А мой узист?        — Она в отпуске, — не отрываясь от бумажек ответила та.       — А кто тогда будет делать УЗИ?        — Кто будет на смене, тот и сделает. Это принципиальный вопрос?        — В общем-то нет… — растерялся Кенма, понимая, что план его провалился. — Скажите, а счет за лечение вы выставляете при выписке? — вдруг спросил он, закусив губу, боясь даже представить, сколько он должен клинике, ведь Куроо вполне мог перестать спонсировать его жизнь. Кенма ведь ясно озвучил, что ребенок не его, а значит и проблемы тоже не его…       — Куроо-сан оплатил ваше пребывание здесь до самых родов, в том числе и роды.        Нет, Куроо не мог так с ним поступить. И как Козуме только мог подумать о нем плохо? В который раз… Конечно, в первую очередь нужно начинать с себя, разбираться в собственных чувствах, мыслях, словах и поступках, а уже потом вешать ярлыки. Кажется, омега в порыве гнева назвал Тецуро психом? Если кто и был тут психом, так это Ойкава, ну или разве что сам Кенма, раз излишне сильную заботу воспринял в штыки… Губы омеги дрогнули в грустной улыбке, руки обнимали свои же плечи в попытке унять это дурацкое чувство досады, вины и одиночества. А от последнего и вовсе разрывалось сердце, потому что это чувство было самым ненавистным на свете.       — С вами все в порядке? — прервала его мысли медсестра.       — Нет… То есть да… Я, пожалуй, пойду в палату.       Дни тянулись один за одним, смешиваясь во что-то бесконечное, одинаковое, серое… Куроо так и не перезвонил, на сообщения не отвечал и вообще будто испарился, оставив огромную черную дыру в груди у Кенмы, которая с каждым днем становилась все больше и темнее. Все мысли были заняты только им, а должны были быть заняты поиском решения проблемы, на которую стало в общем-то все равно. Омега просто лежал, тупо пялясь в потолок, как будто все жизненные силы его покинули. Даже аппетит пропал, поэтому к уже остывшему обеду на столике он так и не притронулся.        — Вот, посмотрите, какой он бледный. Я переживаю, как бы не было последствий для ребенка, — вдруг раздалось над ухом, как гром среди ясного неба.        Козуме с трудом повернул голову и окинул взглядом троих присутствующих: Ойкаву, тараторящего без умолку что-то врачу, стоявшему рядом, и еще одного мужчину, которого Кенма видел впервые. Видимо, это и был тот самый специалист, который вынесет окончательный приговор.       — Он позвонил мне и был так взволнован, сказал, что пока шел до кровати, у него закружилась голова, и он ударился животом прямо об угол. Нужно точно посмотреть нет ли отслойки.       — Что ты несешь? — нахмурился Кенма.       — Милый, а ты головой случайно не бился? Нужно точно все проверить!        — Ладно, пройдемте в кабинет УЗИ. Живот болит? — нахмурилась врач.       — Ничего у меня не болит, — протестовал Кенма. — И ничем я не бился!        — Видите, отрицает все, а вы еще спрашиваете, почему он не позвал вас! — продолжал придумывать на ходу Ойкава. Язык у него подвешен был прекрасно, Козуме всегда это знал и сам частенько велся, но только не в этот раз.       — Никуда я не пойду.        — Я перевезу аппарат сюда, — вдруг сказала доктор и вышла.       — Ты что устроил? — рявкнул Кенма, когда она скрылась за дверью.        — Ну, посмотреть твою карточку мне не дали, УЗИ по плану было еще не скоро, поэтому пришлось импровизировать, — сверкнул глазами Тоору. — Я просто хочу убедиться.        — Если ты думаешь, что после этого цирка, я продолжу нормально с тобой общаться, ты ошибаешься, — огрызнулся тот, но альфу эти угрозы вообще никак не трогали, он даже бровью не повел.       — Давайте посмотрим, — проговорила врач, выдавливая гель на датчик.        Она начала водить прибором по животу, а Кенма не спускал глаз с Ойкавы, который напряженно всматривался в монитор.        — Ну что там, док? — нетерпеливо спросил альфа, сжимая кулаки.       — Повреждений я не вижу, отслойки тоже, ритм сердечка чуть ниже нормы, но такое бывает при повышенном давлении.        — У мальчиков сердечный ритм обычно снижен, — подал голос второй мужчина.       — Но там ведь девочка! — вдруг выпалил Кенма, во все глаза смотря на врача умоляющим взглядом, которая от неожиданности повернула на него голову. — Дочка, да? Правда же? Вы же сами мне говорили! — продолжал пилить ее взглядом Кенма.       Он не знал, как еще подать сигнал подыграть ему, но девушка, кажется, не понимала, что от нее хотят. Или понимала?       — Да, у вас девочка, — робко подтвердила она.       — Дайте посмотреть! — воскликнул Ойкава, резко приближаясь к экрану. — Мизуки, она говорит правду? — обратился он ко второму.       — Что происходит? — напряглась врач. — Вы загораживаете мне экран, отойдите!        — Все так, босс, — подтвердил тот, а с плеч Кенмы наконец упал тяжкий груз.        — Да твою же мать! — взорвался Тоору. — Не видать тебе твоей доли, ты понял? — орал он.        — Молодые люди, покиньте помещение! Я охрану вызову, — строго проговорила врач.       — Да больно надо! — кинул альфа и вылетел из палаты, матерясь себе под нос.        Кенма перевел дыхание, прикрывая глаза, а затем поднял на женщину взгляд, полный благодарности за спасение.       — Спасибо, что подыграли мне.       — В каком смысле? — подняла бровь та.       — Ну сказали, что у меня дочь. Не знаю, как вам удалось убедить того, второго, но я вам очень признателен.        — Да не за что. Тут нет моей заслуги, у вас ведь и правда девочка. — искренне улыбнулась та и протянула снимки Кенме, ошеломленному до глубины души.       — Де..девочка? — прошептал он, всматриваясь в картинку, но пелена слез не давала ничего толком разобрать.        Омега опустил руку на живот, поглаживая с таким трепетом и нежностью, с лица не сходила улыбка, а глаза наполнились светом, впервые за прошедшие несколько недель. Он всегда мечтал о дочке: с самого детства рисовал в голове картинки, как заплетает ей косички, делает венок из цветов, а проходя мимо детских магазинов непременно заглядывался на красивые платьица и туфельки. Когда ему еще тогда сказали, что вероятнее всего родится сын, он сначала немного расстроился, потом принял этот факт, но дал себе обещание, что обязательно родит еще и дочку. Нет, он был рад и мальчику, но сейчас отчего-то счастье переполняло, да так, что хотелось кричать об этом, рассказать всему миру о своем маленьком сокровище под сердцем, любовь к которому вдруг захлестнула с головой. Он очень хотел поделиться этой прекрасной новостью с Куроо, поэтому схватил телефон, снова набирая номер, который уже выучил наизусть за это время.       — Пожалуйста, — шептал он в пустоту, потому что трубку никто не брал, а дыра в груди снова стала напоминать о себе, перекрывая все светлое и хорошее, что зародилось в нем несколько минут назад.        «А вдруг с ним что-то случилось?» — пронеслось в мыслях, а руки сразу похолодели. Кенма все это время не давал этой мысли просочиться, но теперь она казалась единственным логичным объяснением всего происходящего, а оттого вдруг сделалось дурно. Омега дрожащей рукой набрал домашний номер семьи Куроо, молясь всем богам, чтобы хоть там ему ответили. Хуже всего было оставаться в неведении и накручивать себя самыми страшными предположениями. Все-таки однажды альфа уже пытался покончить с собой. После этой мысли Кенма чуть было не взвыл, как вдруг…       — Алло? Говорите! — послышался на том конце такой родной голос Мидори. Кенма только сейчас осознал, как сильно соскучился по ней.        — Мидори, привет! Я так рад тебя слышать, — трясущимися губами промямлил он, расплываясь в улыбке.       — Кенма, милый, это ты! Как твои дела? Надо бы зайти к тебе как-нибудь, проведать, да все никак не выберусь…       Голос женщины звучал уверенно, спокойно, как всегда громко, а от сердца наконец отлегло. Значит, с Тецуро все в порядке, а иначе она бы сразу выдала себя интонацией.        — Я — нормально. Скажи, а Куроо дома? Я хотел с ним поговорить.        — А он уехал в командировку! Он тебе разве не говорил?        — Значит, сдержал все-таки обещание… — с горечью прошептал тот, усмехаясь тому, какая же это дурацкая ирония, ведь это он сам тогда взял с него слово согласиться на ближайшую рабочую поездку.       — Какое обещание? Ты о чем?       — Да так, о своем, — поник Козуме. — Если все-таки соберешься, приходи, я буду ждать.       То, что дальше принялась ему рассказывать домработница, Кенма уже почти не слушал, погрузившись в мысли. Да, он обязательно будет ждать, только не Мидори, а его.        — Он придет, — приговаривал Кенма, поглаживая себя по животу, который неприятно разболелся под конец дня. Видимо из-за всей этой ситуации с УЗИ и с Куроо омега слишком сильно перенервничал, чего с его диагнозом делать было категорически нельзя. Малышка, будто чувствуя состояние папы, разбушевалась, и прямо сейчас угодила ножкой Козуме в ребро, отчего тот вздрогнул, резко задерживая дыхание от неожиданности, нахмурился и протяжно выдохнул. — Что, уже не терпится наружу? — усмехнулся тот. — Дождись его, пожалуйста. Он обязательно придет.