Дети б/у, три штуки

Первой парой действительно была травология — память директора не подводила. Первокурсники торопились занять лучшие места. Они еще были полны того прекрасного начального энтузиазма, который вдохновляет вести красивые конспекты, прилично одеваться на пары и начинать глобальные учебные проекты. Рассеивается такой энтузиазм обычно через неделю, реже — две. Есть уникумы, способные сохранить его в течение месяцев, но таких, разумеется, единицы. Из толпы первокурсников, набившихся в теплицу, выделялась Эйлин. Во-первых, она снова была не в форме, а во-вторых, на лице ее не читалось ни малейшей заинтересованности. Завтрак девочка благополучно проспала, и намерена была так же поступить и с первыми парами, но Гермиона Грейнджер растолкала соседку. Чудом Гермиона избежала травм, а оскорбления, которые Эйлин промычала в подушку, просто не расслышала. Хотя на самом деле, Эйлин открыла глаза, лишь услышав, что на паре будут два факультета, Гриффиндор и Равенкло. Поэтому, придя в теплицу одной из первых, Эйлин заняла сразу два места и грозно скалилась на всех, кто покушался на второе. Только когда в помещении оказался Гарри, девочка убрала свои вещи со второго стула и приветственно похлопала по нему рукой. — Тебя никто не обижал из этих… Равенкло? — строго спросила Эйлин, пока Гарри раскладывал учебные принадлежности. — Лу тоже спросил это в первую очередь за завтраком, — улыбнулся Поттер. — Да, все в порядке, мы как-то не общались еще особо… Я бы даже сказал, не разговаривали совсем… А почему тебя не было за завтраком? — Проспала, — легкомысленно отмахнулась Эйлин. Гарри кивнул и достал из сумки припасенное яблоко. Девочка с благодарностью тут же впилась в него зубами, но доесть не успела. В теплицы вошла профессор Спраут. Сразу за ней в дверной проем влетел Дэниел Поттер, хмурый, как сто грозовых туч. Почти все места впереди были заняты, поэтому Дэн пошел вглубь теплиц, откуда ему уже махал Рон Уизли. Протискиваясь между столов с горшками и стульев, занятых студентами, Дэн наткнулся взглядом на Эйлин. Градус его негодования вырос раза в два, он даже немного подпрыгнул от злости. Но начать перепалку не смог, так как пара уже началась. — Что-то братец не в настроении, — шепотом отметила Эйлин, наклоняясь к Гарри. — Надеюсь, по пути сюда на него кто-то напал, кто-нибудь большой и злобный. — Это был Северус, — хихикнул Гарри. — Я видел, как он выловил его у выхода из Хогвартса и отвел в сторону. — Достаточно злобный, сойдет, — одобрительно шепнула Эйлин. Занятие началось довольно банально, со знакомства с профессором. Затем студенты начертили несколько таблиц, ответили на вводные вопросы. Только под конец урока профессор Спраут поинтересовалась, есть ли у кого-то здесь опыт взаимодействия с магическими растениями. Первым руку поднял, как ни странно, Невилл. Эйлин хмыкнула: она думала, этот мямля будет стараться не отсвечивать на занятиях. — …и у нас достаточно большой сад там. Я иногда помогал на грядках и в теплицах. А в этом году зацвел Ирис Астронома, так называемый звездный ирис, который я посадил сам, своими руками… — Не может быть! — громко охнул Гарри, хотя знал, что перебивать некрасиво, и что на уроке нужно говорить после поднятия руки. — Это же просто высший пилотаж, нужно точнейшим образом соблюдать все условия, а особенно контролировать магическое поле, в котором растет цветок! — Ага, мама тоже не поверила сначала, но у меня правда получилось, — так же оживленно откликнулся Невилл. — Хотя труднее всего было не с магическим полем, а достать толченый лунный камень для подкормки. — А как ты… — тут же начал Гарри, но его остановила профессор Спраут. Она с улыбкой предложила мальчикам вынести обсуждение на перерыв, выразила свою благодарность студентам за внимание и отпустила всех. Но не успела Эйлин сделать и пару шагов по тропинке к Хогвартсу, как на нее налетел разъяренный Дэниел Поттер. — Да как ты… Как ты посмела?! — парень даже срывался на хрип от переизбытка эмоций. Рядом с ним маячил Рон Уизли, важно кивая после каждого слова друга. — Драку начала ты, ясно? И донесла, как последняя… Ты что, ябеда?! — Никому я не доносила, — хмуро сообщила Эйлин. — Да даже если бы и донесла, то какое твое дело? — Значит, донес ты, — Дэн обличающим жестом ткнул в Гарри, который стоял чуть позади Эйлин. — Сам живешь с предателем, и бегаешь жаловаться ему чуть что! Зря я тебя жалел, очень даже правильно, что ты сквиб! Гарри вздрогнул и застыл, как делал обычно в стрессовых ситуациях. Эйлин наоборот, вспыхнула и сразу замахнулась на Дэна, но в этот раз он блокировал удар и попытался напасть сам. Рон достал палочку, но Эйлин была быстрее: она выхватила ее из рук Уизли, хотя смогла бы сделать ею не больше, чем сам Рон. Однако это немного отрезвило всех детей. — Отдай, — стараясь сохранять спокойствие, попросил Дэн. — Мы уйдем. Нужно нам мараться о таких как вы! — Сначала извинись-ка за свои слова! — потребовала Эйлин, опасно выгибая палочку в своих руках. — Эйлин, отдай им, — тихо попросил Гарри. Девочка удивленно посмотрела на друга — лицо его было твердым и непроницаемым. С легкой неохотой Эйлин вернула боевой трофей: Дэн и Рон, пятясь, побежали к Хогвартсу. Повернувшись к Гарри, Эйлин замялась. Она не знала, что ей делать, как успокаивать в таких ситуациях. Глупая шутка здесь точно не сработает, скорее, прозвучит как издевка, а отвлекать от печальных мыслей иначе Эйлин не умела. Но Гарри не ждал от нее утешений, он молча взял ее за руку и в такой же гнетущей тишине повел к замку. — Мне жаль, что он такой мудак, — выдавила из себя девочка, когда пришла пора им расставаться. У Гарри по расписанию были Чары, а у Эйлин — трансфигурация. — А я скорее рад этому, — задумчиво сказал Гарри. — Иначе мне было бы труднее его ненавидеть. Эта фраза заставила Эйлин передернуться: ненавидящий кого-то Гарри казался странным, иррациональным явлением. Но она не успела что-то сказать на это, Поттер уже скрылся в лабиринтах коридоров. А Эйлин ждала трансфигурация с профессором Макгонагалл. Наглядную демонстрацию анимагии Эйлин пропустила, потому что опоздала. Профессор Макгонагалл наградила студентку недовольным взглядом, но ничего не сказала. В кабинете были заняты почти все места, только Гермиона и Невилл сидели по одному. Эйлин села к последнему, так как решила, что если они с Гарри поладили, то лучше держать парня поближе. Задачей первокурсников было превратить спичку в иголку. Студенты старались, но результаты были не у всех. Эйлин видела, как потеет Невилл, но его спичка осталась равнодушна к магическому воздействию. У самой девочки кое-какой прогресс наблюдался: ее спичка совершенно точно стала металлической, но никакого намека на острие или игольное ушко не было. — Да ну нахрен! — окончательно сдавшись, в сердцах воскликнула Эйлин. — Невозможно! Наверно, это заклинание какое-то неправильное! — Мисс Принц! — одернула ее профессор Макгонагалл. — Минус пять баллов Гриффиндору. Не забывайте, где вы находитесь! — О, ч-черт, да, извините, — махнула рукой Эйлин, не придавшая этому никакого значения. — Юная леди! — повысила голос Минерва Макгонагалл. — Прекратите сквернословие. И почему вы снова не в мантии? Разве школьные правила не для вас? — Но я же извинилась, — искренне возмутилась Эйлин. — Какого дьявола вам еще от меня надо? — Следите за языком, — уже ледяным тоном произнесла Минерва. Класс застыл, наблюдая за перепалкой профессора и, должно быть, бессмертной ученицы. — Минус двадцать баллов Гриффиндору! — Минуф дваффать баввоф Гвиффиндову, — с усмешкой передразнила Эйлин учителя. В жизни она не играла ни по чьим правилам, кроме своих собственных. Однако краем глаза все же заметила, как исказилось лицо Гермионы, и с какой злостью на нее посмотрели Дэн, Рон и некоторые другие однокурсники. «Да уж», — подумала девочка, — «ладить с кем-то — явно не мой конек». — Кажется, вы не понимаете человеческой речи, — со вздохом произнесла профессор Макгонагалл. — Посидите пока с заклятьем немоты до конца пары, подойдете ко мне на перерыве, и я подумаю над снятием. Так как произносить заклинание трансфигурации с немотой было невозможно, Эйлин оставила эти потуги. В конце занятия только у Гермионы Грейнджер вышло нечто, отдаленно напоминающее иголку, и профессор щедро наградила факультет пятью баллами. Когда студенты покинули кабинет, глядя на Эйлин кто с сочувствием, кто с неприкрытой злобой, профессор позволила Эйлин снова говорить. — Я вновь наложу на вас это заклятье и оставлю его до конца дня, если в течении этого разговора услышу от вас грубости, — сразу обозначила Минерва. — Присаживайтесь, я знаю, что у вас нет следующей пары. Эйлин Принц, вам ясны мои условия? — Так точно, мэ-эм, — Эйлин уселась на стул перед рабочим столом профессора трансфигурации. Она немного соскучилась по возможности пользоваться своей речью, поэтому дерзить сходу не спешила. — Вот видите, как это легко, — подняла брови Макгонагалл. — Начнем заново. Почему вы не в мантии? — Потому что я не клоун, чтобы ходить в балахоне, — почти без агрессии ответила Эйлин. — Но, мисс Принц, — Минерва даже растерялась на секунду. Такие проблемы иногда возникали с магглорожденными, но никогда — с чистокровными студентами. — Вы же потомок волшебного рода, если мне не изменяет память. Неужели ваши родители не научили вас носить мантию? — Мои родители волшебники, а не идиоты, — развела руками девочка. Ей не потребовалось даже краткого мига, чтобы сочинить и выдать эту ложь. — У моей мамы есть вкус и деньги, чтобы носить Шанель и Дольче, а не разноцветные хламидии. Минерва поправила очки. У нее был большой, очень большой педагогический опыт. И такая явная невоспитанность, отсутствие малейшей дисциплины, непонимание очевидных социальных норм наводили на мысль о том, что ребенок рос совершенным беспризорником. «Видимо, богатая мамочка не потрудилась даже няню нанять, не то, что самой заняться дочкой», — сделала вывод женщина. Ввиду специфики факультета, она работала с разными детьми, и знала, что хуже беспризорников или сирот только сироты-беспризорники. — А чем занимается ваш отец? — задала вопрос профессор. — Ну, там… Всяким, — Эйлин описала руками в воздухе неровную округлость, символизирующую, видимо, интересы ее выдуманного отца. — Разве детям положено знать, чем занимаются их отцы? «Папа тоже ни при делах», — сделала себе в голове пометку Минерва, — «писать родителям письма смысла не имеется». — Эйлин, давай я кое-что расскажу тебе, — уже мягче начала профессор Макгонагалл. — Школьная форма — это не повод унизить тебя или посмеяться над тобой или кем-то. Это необходимость. В Хогвартсе учатся дети богатейших аристократов Англии и дети тех, кто брал кредиты в Гринготтсе, чтобы оплатить этот год обучения. Если тебе можно не ходить в мантии, то и им, верно? Представь, что завтра по школе будут ходить дети в одежде, которая дороже, чем дома некоторых других учеников. Представь, каково будет тем детям, которые не смогут держать планку «достойного» внешнего вида. Я вижу, что в тебе нет кровожадности, поэтому верю, что ты бы не хотела, чтобы в школе стало еще больше травли. В голове Эйлин тут же всплыли два года начальной школы, которые она еще успела посетить, будучи в детском доме. О да, травля — это обязательный пункт в школьной жизни любого сироты, не важно, будь то преследование из-за внешнего вида или из-за нелегкой судьбы. Девочка потупила взгляд, а профессор, видя, что ее слова достигают цели, продолжала: — К тому же, обязательные мантии в Хогвартсе — это еще и элемент причастности к настоящей магии. Пусть для вас это и незначительно, но по пути в Хогвартс я видела, как горели глаза вашего товарища Гарри Поттера. Для него это все в новинку, и загадочные мантии служат декором сказки, воплотившейся в жизнь. Я прошу вас, потрудитесь, но не ради меня, а ради тех немногих, кто стал или может стать для вас важным в этой школе. Профессор слегка улыбнулась, глядя, как Эйлин Принц смотрит в пол, а на ее лице борются упрямство и осознание. — Я не… Не рассматривала это с такой позиции, — пробурчала девочка, все еще не поднимая глаз. — Я не прошу от вас ответов или раскаяния, — ответила Минерва. — Вы свободны. Однако это не значит, что ваша выходка на уроке останется без внимания. Я приняла ваши извинения, но мне кажется, проблема лежит гораздо глубже. Вам стоит научиться вежливой речи, поскольку я вижу, что этот навык вам необходим. Поэтому я назначаю вам отработки, по средам, в моем кабинете. Возьмите пергаменты, перья и чернила, лучше побольше. Разучим с вами новые выражения, более приемлемые в приличном обществе. Эйлин насупилась и кивнула. Спорить здесь было не с чем, да и не хотелось особо. Пропуск обеда вместе с пропуском завтрака мог стать настоящей проблемой!

***

Если вы думаете, что работа преподавателя заканчивается вместе с занятиями, то вы глубоко ошибаетесь. После уроков Северус Снейп обычно приводил кабинет в изначальный вид (иногда с помощью провинившихся студентов), затем готовил планы ближайших уроков, а потом проверял домашние задания, если таковые имелись. Иногда после всего этого следовали некоторые задачи, поставленные вне его профессорской деятельности, но сегодня таковых не имелось. Поэтому Северус особо не торопился, выполняя преподавательскую работу. К семи часам он только сел за работы шестикурсников, выбравших продвинутый уровень Зельеварения. Справедливо рассудив, что раз эти студенты сами выбрали свой путь, то пусть им и наслаждаются, Северус без зазрения совести дал им эссе в полфута на первой же паре. И не важно, что следующая пара была на следующий же день. В конце концов, студенты знали Снейпа, а значит, понимали, на что подписываются. Неожиданно в дверь постучали. Северус оторвался от домашних заданий и позволил гостю войти. Это была Эйлин. — Могу я посидеть тут у тебя немного? — переминаясь с ноги на ногу, попросила она. — В комнате дура Браун все никак не может закрыть рот, а в гостиной остальные… В общем, шумно, и достали меня уже все! — Садись, — кивнул Северус на первые парты. Он смотрел, как дочь со скорбным лицом усаживается за стол и раскрывает какую-то книгу, явно не входившую в список учебников и учебной литературы. — Я смотрю, ты не в восторге от новой школы. — Ну, — лицо Эйлин стало задумчивым. — Здесь не прям плохо. Отличная еда, некоторые преподаватели не совсем идиоты. Но мне тяжело быть частью всего этого… Я, как бы это сказать, не командный игрок. В отличии от Лу! Нет, ну ты видел этого засранца? Уже половину своего факультета окрутил, сегодня за ужином вокруг него все его однокурсницы вились, а еще, кажется, парочка с Хаффлпаффа. Вот уж точно, душа компании. Северус отвел взгляд и, смотря куда-то в стену, печально улыбнулся. — Знаешь, — немного помедлив, сказал он. — Примерно то же самое я написал своей матери после первой недели обучения в Хогвартсе. — И про Лу тоже? — ехидно уточнила Эйлин. — Да, — с горечью ответил Северус. — Правда, на его месте была одна девочка… Мы были лучшими друзьями еще до Хогвартса. Школа ее изменила. Новые друзья ее изменили. — Люди не меняются, — жестко и твердо возразила Эйлин. — Они просто иногда меняют маски, поэтому мы не узнаем их в новых обстоятельствах. Эта курица была курицей и до Хогвартса, просто ты предпочитал этого не замечать! Наше различие в том, что я знаю поганца Лу как есть, знаю его настоящее лицо. Он улыбается этим девчонкам, жмет руки мальчишкам, но кинет их при случае. — А тебя не кинет? — с насмешкой переспросил Снейп. — Кинет, разумеется, — ни на миг не смутилась Эйлин. — Иначе бы я его уважать перестала. Лу — мерзавец, но это наш мерзавец. Мужчина только покачал головой. Однажды в юности, руководствуясь этим принципом, Северус совершил одну ужасную ошибку — стал Пожирателем Смерти. Когда-нибудь он объяснит недостатки этой философии Эйлин, но позже, когда она будет старше. — Я слышал, ты схлопотала отработки у профессора Макгонагалл по средам. Объяснишься? — Трудности коммуникации, — махнула рукой девочка. — Ничего серьезного. Она противная, эта Макгонагалл… Правила, правила, правила… Ты знаешь, на отработках мы записываем выражения всякие «здравствуйте», «спасибо», «пожалуйста», «не могли бы вы мне помочь», «прошу прощения, это недоразумение»… А потом она заставляет меня прочесть это вслух тысячу раз! Тысячу! Она сумасшедшая, должно быть. — Но ты стала заметно приветливей, — отметил Северус. — Видимо, метод рабочий. Может, мне тоже его применять? — Ну, уж нет, — скривилась Эйлин. — Не разочаровывай меня таким топорным подходом! Кстати, что за чушь с отработками для Дэнни-щечки-как-пельмени? Он теперь думает, что виноваты мы с Гарри, потому что настучали. — Ты и правда виновата, но не за жалобу, а за то, что спровоцировала драку, — Снейп стал серьезным, превратившись из Северуса в профессора Снейпа. — Не пытайся отвертеться, мне рассказал директор, отработки тоже назначил он. Эйлин, я предупреждаю тебя, без угроз, как взрослого человека. Будь осторожна, не попадайся так откровенно. И не связывайся с директором Дамблдором, потому что есть предел тому, от чего я могу тебя оградить. — Зачем тогда ты вообще притащил меня сюда? Если здесь такой страшный Дамблдор? — немного печально спросила Эйлин. Она понимала правоту отца, но также понимала, что не всегда способна поступать разумно. И вопрос задала не столько потому, что хотела услышать ответ, сколько потому, что не хотела оставлять последнее слово за собеседником. — Потому что Дамблдор — мерзавец, но это наш мерзавец, — со вздохом «вернул» высказывание Северус. — Вы точно в безопасности, пока вы рядовые студенты. Но стоит директору понять, что вы можете иметь хотя бы какой-нибудь политический вес… Надеюсь, ты меня поняла. Эйлин кивнула и принялась читать. А Снейп, зацепившись за вопрос «зачем ты притащил меня сюда», все думал, не прогадал ли он. Хогвартс действительно был самым безопасным местом в Англии, если не в мире. Но не станет ли гарант этой безопасности вдруг источником угрозы, увлекшись своими интригами? Нет, старик еще не выжил из ума, чтобы рисковать детьми. Он хорошая альтернатива, если учесть, что риск возвращения Темного Лорда действительно существует. А в том, что риск реален, Северус убеждался все сильнее. Недавно ему принесли образцы древесины и несколько трупов из рощицы в Албании, где были замечены последние следы Волдеморта. Следы темной магии, если не темнейшей, были очевидны. Единственным способом разобраться точнее был анализ травмы мистера Квиррелла. Однако профессор Защиты наотрез отказался даже обсуждать раны, не то, что демонстрировать. А Дамблдор, вместо того, чтобы надавить на «несчастного калеку», почему-то уверен, что копать нужно в сторону Малфоев. Сдались ему эти Малфои? Они уже десять лет ведут самую законопослушную жизнь, и ни в каких авантюрах, даже политических, не замечены. Но Альбус, как заведенный, твердит, что им известно нечто большее… Нужно разобраться. Северус поднял взгляд на читающую девочку. Его дочь. Да, нужно разобраться, ведь на кону очень многое.