Дети б/у, три штуки

Кабинет директора быстро пустел. Алиса отбыла первой, получив срочный вызов от секретаря, а за ней ушел и Фрэнк, когда удостоверился, что его сын в порядке и больше не плачет. Следом за ними ушли профессора, уводя все еще бледных первокурсников в гриффиндорскую гостиную. Лили коротко попросила мужа не ждать ее, ведь начальство у Джеймса нервное, а женщина еще хотела поговорить с преподавателями Дэнни. Джеймс кивнул, чмокнул жену и ушел камином. Лишь удостоверившись, что муж покинул Хогвартс, Лили быстро вскочила, спешно попрощалась с Дамблдором и выбежала из кабинета. Она почти летела, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, иногда спотыкаясь, но чудом сохраняя равновесие и продолжая бег. Ее туфельки только и мелькали, а мантия нежно-голубого оттенка развевалась, плохо сочетаясь с ее бледным, почти желтым от волнения лицом. Без вежливых расшаркиваний Лили Поттер вломилась в Больничное крыло, полупустое в это время, поскольку сезон квиддичных матчей еще не начался. У одной из дальних коек суетились маги в лимонных мантиях Святого Мунго. Отдышавшись, пригладив мантию и прическу, Лили решительно подошла к специалистам: — Целитель Поттер, заведующая отделом гуморальной терапии и отравлений магическими зельями. Господа, вы можете быть свободны, Сметвик прислал меня, — женщина старалась улыбаться как можно естественнее, но судя по лицам дежурных целителей, вышло плохо. — При чем здесь зельевары? — не отрываясь от работы, спросил один из волшебников. — У нас тут срочная немагическая реанимация, миссис Поттер! Передайте Сметвику, что работать по три смены подряд вредно для ума, совсем он уже белое с черным путает. — Ох, Мерлин… Так и быть! Конфундус! — раздраженно бросила Лили, выхватывая палочку. Целители, не ожидавшие нападения, застыли, а лица их сделались непроницаемыми. — Вы закончили оказание первой помощи и возвращаетесь в Мунго. Вы успели вовремя и состояние ребенка стабильное. — После этих слов волшебники в лимонных мантиях быстро собрали весь свой инвентарь и удалились. Как только дверь за ними захлопнулась, Лили судорожно подбежала к телу лежавшей на больничной койке девочки. Вид у Эйлин был жуткий: правая половина лица превратилась практически в котлету, вместо глаза застыла кровавая каша. Правая рука была смята чуть ли не в гармошку, из-под кожи виднелись обломки костей, а маленькие их осколки уже были частично вынуты и отложены целителями первой помощи. Синяки и гематомы особенно ярко проступали на тонкой бледной коже, обрамленные кровавыми подтеками. В маггловском мире это была бы стопроцентная инвалидность, если не почти летальный исход. Но, к счастью, волшебники действительно успели вовремя, приостановив некоторые процессы. Хотя Лили и была целителем, получившаяся картина заставила ее отвести взгляд. Дрожащими руками женщина извлекла из сумочки маленький складной нож и приложила лезвие к ладони, стараясь в этот момент максимально сконцентрироваться и унять волнение. Досчитав до десяти, Лили полоснула ножом кожу руки и дождалась, когда приличное количество крови просочится через рану. Окровавленным пальцем женщина начертила руну на лбу и на груди дочери, а затем такую же — на неповрежденной ладони. Нараспев Лили начала читать латинские катрены древнего ритуала на крови. В середине из носа у нее хлынула кровь, но женщина не прекратила процесс. На последних строках капилляры в глазах Лили Поттер начали лопаться, голос ее задрожал. Уже почти теряя сознание, женщина услышала, как кто-то подбежал и схватил ее за руку. Немного придя в себя, Лили увидела сначала тонкие бледные пальцы, обхватившие ее руку с начерченной на ней кровавой руной. На чужой бледной коже была такая совсем свежая руна. Подняв глаза, Лили увидела Северуса, сидящего с противоположной стороны больничной койки. Снейп смотрел на дочь, и меж бровей у него залегла тяжелая морщина. Эйлин было заметно лучше: прямо на глазах восстанавливались поврежденные ткани, исчезали раны и гематомы. — Нарушаете закон, миссис Поттер? — сухо спросил Северус. — Кровная магия запрещена с восемнадцатого века, если мне не изменяет память. — Замолчи, — слабо попросила Лили. Ей все еще было тяжело, пусть и несравнимо с тем, насколько тяжело было до появления Снейпа. Ритуал тянул из нее все силы, расходуя их на восстановление Эйлин. — Сейчас, Пожиратель Смерти будет учить меня морали! — Ты сильно рисковала, — все еще не глядя на Лили, сказал Северус. — Этот ритуал не рассчитан на одного родителя, только на двоих. О чем ты вообще думала? Одна ты не добилась бы никакого результата, только упала бы тут с инсультом. А если бы я был не в Хогвартсе и не успел бы на ритуальный зов? — Женщина промолчала, игнорируя вопросы. Она не могла уйти, пока Эйлин полностью не восстановится, хотя видит Мерлин, очень хотела это сделать. — Какая она? — вдруг спросила Лили. — По характеру? — Вредная, — одними уголками губ улыбнулся Северус. — От тебя почти ничего не взяла. Разве что твое гриффиндорское… безрассудство. Наверно, Гарри больше всех унаследовал твоих черт. Твои глаза, твое любопытство к миру, твою отвагу и решимость защищать семью. Знаешь, когда он только поселился у меня, то больше всего любил садиться по-турецки, складывать локти на колени, а подбородок класть на руки. И слушать про магический мир. Никого не напоминает? Удивительно, ведь про позу он никак не мог узнать… — Прекрати, — взмолилась Лили. Северус наконец посмотрел на нее — по щекам женщины текли слезы. — Откуда внезапно такая глубокая материнская привязанность? — с неожиданной даже для себя жестокостью вдруг произнес Снейп. — По чему эти слезы? По брошенным в раннем детстве дочери и сыну? — Да заткнись ты уже! — воскликнула Лили, даже привстав от бурлящих эмоций. Руку Северуса она все же не отпустила, поскольку прерывание ритуала могло негативно отразиться на Эйлин. — Ты ничего не знаешь о том, что такое материнская привязанность! Ты не знаешь, как ноет грудь кормящей матери об отнятом младенце! Ты всегда думал только о себе и своих интересах, тебе даже в голову не может прийти, что бывают вещи и цели более глобальные, чем переживания одного человека! Не смей осуждать меня, ведь ты даже не представляешь, на какие жертвы я иду и ради чего! — И ради чего же? — поднял брови Северус. — Ради уютного особнячка, красавца мужа и хорошей работы? — Какой же ты дурак, Северус, — устало констатировала Лили, падая обратно на сиденье. — Думаешь, услышал одно пророчество, и теперь ты посвящен во все тайны? Повзрослей уже и перестань смотреть на мир глазами подростка-максималиста. Если ради хрупкого мира, ради сохранения тысяч жизней невинных магов и магглов мне нужно быть плохой матерью в твоих глазах — что же, я готова. Поверь, это далеко не самая тяжелая жертва, которую я принесла… Спор их прервали внезапно нагревшиеся руны. Эйлин тревожно заметалась — тело ее было полностью прежним, за исключением темной зияющей дыры на месте правого глаза. — Для восстановления зрения не достаточно только твоих жизненных сил, — профессионально оценив ситуацию, произнес Северус. — Ритуал требует больше. Свободной рукой мужчина выхватил палочку и наставил ее на руки, сомкнутые над больничной койкой. Лили зажмурилась, не зная, чего ожидать от этого человека, которого, как она думала, хорошо знала. Северус произнес обезболивающее, режущее и заклятье стазиса. В шоке Лили распахнула глаза: всего несколько капель крови упали на белоснежное белье больничного крыла. И две фаланги мизинца тонких бледных пальцев. Руны потухли, напряжение исчезло — ритуал был завершен. — Все приносят жертвы, — сухо произнес Северус, поднимаясь и ощупывая левую руку. — Это обратная сторона принятых нами решений. Раз решил подставить правую щеку — будь добр, держи удар. Лили Поттер поджала губы. Северус никогда не разговаривал с ней так, хотя, справедливости ради, они ведь не общались больше десяти лет. Продолжать спор не было смысла, они все равно ни к чему не пришли бы. И женщина ушла, не прощаясь, только мантия нежно-голубого цвета мелькнула в дверном проеме. А Северус Снейп смотрел ей в след и с удивлением отмечал, что не испытывает сейчас ничего, кроме легкого раздражения.

***

Прошло несколько дней после тяжелого ритуала, но Эйлин Принц так и не пришла в сознание. Невилл приходил к ней каждый день после ужина и приносил какую-нибудь маленькую сладость, Гарри и Лу забегали еще чаще. На пятый день после вторжения горного тролля дети пересеклись у больничной койки Эйлин, хотя мадам Помфри и старалась следить за тем, чтобы в ее владениях не создавались толпы. — Простите, — опустив глаза, сказал Невилл. — Я подверг вас опасности. Из-за меня вы пошли туда. — Это ты меня прости, — воскликнул Гарри. — Невилл, послушай, ты действительно весьма неуклюж и в целом большая проблема. Но, знаешь, теперь я с уверенностью могу сказать, что ты мой друг. — Это честь, — улыбнулся Невилл. — Но вы должны помочь мне кое-что прояснить. После всего, нас с Дэном повели в кабинет директора. Там нас спрашивали о произошедшем, и Дэн сказал, что это его сила смяла тролля. Но, Гарри, я ведь не сумасшедший, видел все своими глазами. Это был ты! — А ты сказал остальным о том, что видел? — сразу включился Лу. — Нет, — замялся Невилл. — Я ничего не рассказал. Я… испугался. Гарри, почему все говорят, что ты сквиб, если получается, что ты волшебник? — Не говори никому, как все было на самом деле, — серьезно попросил Лу. — Пусть все считают Дэна героем. Нам лишнее внимание ни к чему. Не нравится мне вся эта история с тем, что Гарри считают сквибом. Я тоже не раз видел, как ты колдуешь, и с головой у меня пока все в порядке. Странно. Но не плохо — лучше, когда враг недооценивает тебя. — Не скажу, — кивнул Невилл. — Но за Дэна не ручаюсь. Он все это время ходит, как в воду опущенный. Он ведь на самом деле не плохой человек, и мне кажется, сам не сможет долго хранить эту тайну. — А вот это уже не твои проблемы, — ухмыльнулся Лу. Невилл поежился. Его немного пугал Лу, хотя Принц всегда был вежлив и учтив с парнем. — Эйлин! — вдруг обернулся Гарри. — Кажется, она пошевелилась! И действительно, девочка слегка потянулась рукой, пошевелила пальцами. Веки ее дрогнули, и глаза немного приоткрылись, пока еще немного щурясь, непривычные к свету. Невилл тут же поднес ей стакан воды, стоявший на прикроватной тумбе. Эйлин сделала пару неуверенных глотков, но не больше. Руки у нее были еще слабые, как и вся она: даже для того, чтобы попить, Лу пришлось помочь ей приподняться и развернуть подушку. — Ты просто… чертова самоубийца, ясно тебе? — необычно дрожащим голосом произнес Лу, первым нарушив тишину. — Не смей так больше, поняла, ты? Иначе, вообще… я тебя на том свете найду, оживлю, и заново убью с особой жестокостью! — Мы очень переживали, — улыбнулся Гарри, а Невилл только кивнул, подтверждая его слова, но не решаясь поднять взгляд. — Да, черт возьми, мы очень переживали! — казалось, Лу тяжело даются эти слова. Он смотрел на Эйлин, немного сведя брови, но все равно говорил. — Потому что ты моя гребаная сестра, и я тебя люблю! — Лу… — хрипло прокряхтела Эйлин, а затем чуть приподняла руку, прося его приблизиться. — Только не смей говорить, что тоже любишь меня, — почти плача попросил Лу, наклоняясь ухом как можно ближе к ее лицу. — Не смей, а то загремишь сюда снова сразу, как только выйдешь! — Лу-у… — голос Эйлин потихоньку прочищался и обретал силу. — Мне тоже нужно кое-что тебе сказать… Только не плачь… Ты ведь приемный… Мальчишки расхохотались, выплескивая в этой эмоции все скопившееся напряжение. Эйлин шутила, а значит, угроза миновала, и скоро все вернется на круги своя.

***

Больше двух недель прошли с последнего индивидуального занятия, и Гарри уже решил, что профессор Квиррелл поставил на нем крест, когда вдруг получил новую записку с датой и временем. Эйлин еще лежала в Больничном крыле, а у Лу было достаточно проблем с учебой, поэтому Гарри решил поделиться этой новостью с друзьями позже. А еще лучше — постфактум. Тем более, что они вряд ли поймут суть занятий, теперь Гарри осознавал это. Ведь секрет крылся в ощущении, недоступном остальным. «Не думать как маггл». Гарри кивнул сам себе и толкнул дверь. В кабинете профессора Квиррелла особенно сильно пахло чесноком. В последнее время этот запах лишь усиливался — пропорционально тому, с какой скоростью увядал сам профессор Квиррелл. На парах это было печальное зрелище. Многие студенты посмеивались над преподавателем, кто-то даже рисковал шутить, но Гарри вмешивался каждый раз, замечая это. Шутники отступали, зная, что навредить Гарри Поттеру равно связаться с Эйлин Принц. А эта девица на тролля горного ходила и отделалась парой ушибов. — Здравствуйте, сэр, — помня о прошлом уроке, поздоровался Гарри. Квиррелл сидел за своим рабочим столом и смотрел на мальчика с интересом. — Здравствуйте, мистер Поттер, — сказал он. — Как вы думаете, чем мы с вами займемся сегодня? — Для начала обсудим несколько вопросов, я полагаю? — поднял брови Гарри. — Они у меня появились в большом количестве. — Отлично, мистер Поттер, — улыбнулся Квиррелл, хотя глаза его совсем не излучали веселья. — Видимо, встряска помогла вашим мозгам, вы меня радуете. Но вам лучше поторопиться с тем, чтобы задать их все. Действие моего лекарства… Весьма ограничено. — Это чувство… Оно возникает, когда мы касаемся друг друга, странное ощущение тепла и неясного напряжения. Вы ведь тоже его чувствуете? — спросил Гарри, присаживаясь за первую парту. Профессор кивнул, и мальчик продолжил. — Что это такое? В смысле, что это, сама магия? Почему об этом никто не пишет в учебниках? — Не тараторьте, — поморщился Квиррелл. — Давайте постепенно. Никто не пишет об этом в учебниках, потому что вы читаете учебники магов. Вас удовлетворит такой ответ? Вижу, что нет. Тогда подумайте сами — магия, она где? В сердце, в крови, в мозгах? Может быть, в генетике, столь модной сейчас у магглов? Да, это тяжелый вопрос, не торопитесь с ответом. Он на уровне вопросов о том, где же у человека лежит душа. Вряд ли здесь будет достаточно нескольких минут размышлений. — Я не знаю, — через некоторое время растерянно сказал Гарри. — Я вообще никогда не думал об этом. — Обязательно порассуждайте на досуге, — чуть склонил голову набок Квиррелл. — А то теплое напряжение, о котором вы говорили — это явление магического резонанса. Крайне редкая вещь, между прочим, поскольку возникает оно обычно при взаимодействии магического поля и иных. Магглы к магическому полю не восприимчивы в принципе, а волшебники, сами являясь источниками магического поля, подвержены чрезмерно. Поэтому вы не нашли информации в литературе. Вы… редкий случай, мистер Поттер. — Я не понимаю, — признался Гарри, чувствуя себя крайне глупо. — Вы крайне восприимчивы к магическому полю, но не являетесь его источником, — терпеливо объяснил Квиррелл. Внезапно он встал и принялся расхаживать по кабинету. Гарри почувствовал себя некомфортно: хаотичное поведение профессора казалось ему угрожающим. — Хотя здесь мы ступаем на территорию догадок и гипотез. Той роковой ночью, когда на вас с братом было обращено смертельное заклинание, вы действительно получили травму, стали сквибом. Вся Магическая Британия знает эту историю, но… Откуда? Рассказали два брата близнеца, которым едва исполнился год жизни? — Там ведь были мои родители, — озвучил предположение Гарри. — Быть может, они все видели? — Вы вообще интересовались событиями той ночи? — Квиррелл остановился и развернулся к Гарри. Выглядел он недовольным, но Поттер уловил в его лице едва заметные нотки удивления. — Как гласит легенда, старшие Поттеры были обездвижены и оставлены на первом этаже, а сумасшедший маньяк, решивший ни с того ни с сего вдруг пощадить двух своих врагов, поднялся на второй этаж. Там он нашел братьев, послал в них смертельное проклятье, а затем взял и испарился. Фантастика — даже не сама история, а тот факт, что все магическое общество приняло это как данность! Профессор резко приблизился к Гарри, нависая над партой. Мальчик попытался отшатнуться, но понял, что буквально прикован к месту безумным взглядом. Квиррелл был в крайне экзальтированном состоянии: пот выступил на его лбу, мышцы лица и шеи вздрагивали, а пальцы, опиравшиеся на поверхность парты, побелели от напряжения. Гарри сжал челюсти и попытался унять дрожь. С трудом, но он выдержал взгляд Квиррелла. — Что произошло, когда Волдеморт зашел в детскую? — закричал мужчина. — Скажите, что тогда случилось? Вы помните это? — Разумеется, не помню, — вдруг разозлившись, ответил Гарри. — Мне было полтора года. — Это да, — раздраженно цокнул Квиррелл, откидываясь назад. Состояние его изменилось так же резко, как и в первый раз: теперь он был спокоен и задумчив. Гарри выдохнул — ему показалось, что с груди у него убрали кирпич. — Разумеется-разумеется… Что же, мы достаточно потеряли времени. Болтая, мы точно не добьемся от вас магии. Поднимайтесь, мистер Поттер, берите палочку. Гарри послушно вылез из-за парты и встал в стойку, направив палочку в пространство. Профессор Квиррелл обошел его и, встав со спины, приложил два пальца к артерии на шее мальчика, словно замерял пульс. Все тело Поттера вновь окатила горячая волна, наполняя каждую клеточку его существования. Магия словно заплясала на кончиках его пальцев, но Гарри с удивлением понял, что по прежнему не может контролировать это. Происшествие с троллем оказалось лишь случайностью, давшей ложную надежду. — Но, сэр, — вдруг подал голос Поттер. — Если все, что вы говорите верно, то почему же я могу, условно говоря, «подзаряжаться» только от вас? Ведь напряже… точнее, резонанс возникает у меня лишь при прикосновении к вам, с остальными магами такого не происходит. — Наверно, это зависит от силы мага. Я весьма неслабый волшебник, — отмахнулся Квиррелл, но Гарри отчетливо понял, что тот лжет.