Дети б/у, три штуки

Последней каплей стал матч по квиддичу. Дэн готовился к нему, как к главному событию в жизни: тренировался, не жалея себя, летал даже в свободное время, вместо того, чтобы веселиться с однокурсниками. Отрабатывал маневры, показанные ему отцом — это был их секрет, туз в рукаве Дэна. Мальчик знал, что на поле покажет высший пилотаж, и трибуны будут аплодировать ему. Хотя, если быть совсем уж честным, Дэн просто сбегал на тренировки от всеобщего внимания. После победы над троллем Дэниел стал центральной фигурой любых пересуд не только в Гриффиндоре, но и за его пределами. Самые разные люди подходили к нему и задавали самые разнообразные вопросы, ответы на которые приходилось сочинять на ходу, отчаянно краснея от стыда. А на метле Поттер оставался в одиночестве, столь редком в огромном волшебном замке. Его Нимбус-2000, подаренный отцом за поступление на Гриффиндор, был самым быстрым в школе, и ни один любопытствующий не смог бы догнать мальчика в воздухе. Но первый матч сезона Гриффиндор против Слизерина прошел совсем не так, как представлял себе Дэн. Снитч показался слишком быстро, ловец Слизерина оказался медлительным растяпой, а вместо сложнейших фигур в воздухе Дэн выдал лишь повод для шуток: поймал мяч ртом! Поттер хотел повторить легендарнейший из финтов отца, но у самой земли снитч резко пропал, а мальчик почувствовал, что задыхается. Да, трибуны ликовали, но Дэн стоял весь красный и в соплях, пытаясь отхаркнуть крошечный мячик из горла. Поттер вновь стал героем всех разговоров, сплетен и анекдотов, и вновь нечестно, по глупой случайности. Находиться в гостиной факультета стало настоящей пыткой. Хуже было в Большом зале, там его вечно поджидал Драко Малфой, всегда готовый опустить очередную остроту о том, как много можно добиться, вовремя раскрыв или закрыв рот. Малфой видел, в какое бешенство приходит Дэн после каждой такой шутки, и это вдохновляло его на новые перлы. А Дэниел злился, сжимал кулаки и челюсть, но ничего поделать не мог. Потому что в глубине души он знал, что Драко прав — Дэниел Поттер не герой, а простой обманщик. Гермиона вдруг стала самой сносной, из всех однокурсников. В отличие от них, ее не интересовали героические подвиги, она работала на результат. И когда тренировки после матча стали легче и короче, Дэн решил тратить появившееся время на библиотеку. Тем более, что поиски некоего Фламеля так и не увенчались успехом. — А ты уверен, что там не может быть ошибки? — уточнила Гермиона, откладывая в сторону очередной громоздкий фолиант. — Мы уже столько всего перерыли! Не хотелось бы узнать, что все это было зря. — Ошибка исключена. Отец ведь это написал, — хмуро сообщил Дэн, интонацией выделяя последнее слово. — Не сказал, случайно обронив фразу, а написал. Значит, он точно знал, что делает. По любому он несколько раз проверял текст на грамматику и ошибки. «Это касается только директора Дамблдора и Николаса Фламеля» — так он написал, а значит, так есть. Гермиона лишь пожала плечами и потянулась к новому талмуду. Ей это все виделось игрой, затеянной лично для Дэна Поттера — хотя тот, судя по всему, не видел этого или отказывался видеть. Что же, Грейнджер была не против занять свободное время интересной загадкой, пусть и загаданной другому человеку. Опять же, судя по замешанным в игре людям, ставки на победу весьма велики. Магглорожденной девочке не вредно будет лишний раз продемонстрировать свои сильные качества перед директором школы и парочкой чистокровных семей. А что делать, если в этом странном мире нет конкурсов и олимпиад, чтобы иначе проявить себя? В библиотеку зашли новые студенты с красными и желтыми галстуками. Дэн рефлекторно прикрылся книгой. Ему снова стало ужасно неловко, и он упросил Гермиону отпустить его сегодня пораньше. Девочка, разумеется, не обрадовалась, но лишь отчитала его менторским тоном. Спрятавшись за стеллажами книг, Дэн извлек из сумки семейную реликвию — мантию-невидимку, подаренную отцом перед поездкой в Хогвартс. Джеймс Поттер весело подмигивал, когда говорил, чтобы Дэн использовал ее с умом. Но пока у Дэниела не было ни сил, ни времени на розыгрыши и шутки, поэтому он использовал мантию как щит от нежелательного социального взаимодействия. Накинув мантию, мальчик выскользнул из библиотеки. Так проходила большая часть его дня — он просто слонялся по коридорам и пустым кабинетам. Поэтому неудивительно, что очень скоро Дэн наткнулся на класс, в котором не было парт и стульев, зато в самом центре стояло огромное зеркало. «Еиналеж» — прочитал Дэн, бросил взгляд на зеркальную гладь и пропал. Яркие картины эпических схваток, главным героем которых каждый раз становился Дэн, увлекли мальчика. Он никак не мог насмотреться на себя, повергающего то коварного змия, то многоголовую химеру, то — в одиночку, разумеется! — стотысячное войско. И каждый раз после битвы к нему подходил отец, клал руку на плечо и говорил: «Это мой мальчик!» Насколько тяжелым было для Дэна существование в мире реальном, настолько же сладкими оказались грезы, показанные волшебным зеркалом. Теперь, вместо тренировок, мальчик сбегал от реальности к зеркалу, проводя часы за просмотром собственных сокровенных желаний. Ведь там, снаружи, его мечты уже исполнились, но увы, самым гнусным и извращенным образом. В последний день перед рождественскими каникулами Дэн не бежал, а летел к зеркалу. У него даже были мысли остаться в Хогвартсе на Рождество, но он не смог бы объяснить родителям свое решение. Поэтому мальчик сбежал с последней пары, чтобы как можно больше времени провести наедине со своими мечтами. Однако планам его не суждено было сбыться: в пустом классе стоял директор. — Здравствуй, Дэниел, — добродушно улыбнулся Дамблдор. — Разве у тебя сейчас не стоят Зелья в расписании? — Стоят, — залился краской Дэн. — Я ушел с урока. — Отчего же? — вопросительно поднял седые брови директор. — У тебя случилось недомогание? Или вышла некрасивая сцена с профессором Снейпом? Я могу помочь, Дэниел. — Нет-нет, — поспешил ответить Поттер. На секунду он замешкался: соблазн соврать о болезни оказался очень велик. Но мальчик напомнил себе о чести и храбрости, а потому продолжил: — я хотел наглядеться в зеркало напоследок. Это не очень уважительная причина, конечно… Извините. — Очень рад слышать, — посерьезнел Дамблдор. — В последнее время я боялся, что ложь может стать твоей дурной привычкой. Даже более губительной, чем пристрастие к этому волшебному артефакту. Дэн пожалел, что не надел мантию. Он мог бы повернуть назад еще в коридоре, лишь увидев фигуру взрослого. Но теперь директор его обнаружил, и мальчику предстояло выдержать воспитательную беседу. Дэн отлично знал, что это такое — мать устраивала воспитательные беседы раз или два в месяц. Вообще, Дэн мог бы угадать воспитательную беседу с трех нот. — Я искренне прошу прощения, — начал Дэн привычную фразу. — Я понимаю, что не должен был… — Мистер Поттер! — возмущенно прервал его Альбус. — Как вы думаете, сколько лет я работаю в этой школе? Неужели вы думаете, что за все эти годы я не научился видеть мальчишек, произносящих слова извинения лишь ради того, чтобы прекратить скучную нотацию? Чем я заслужил столь нелестных оценок? — Я… я… — смешался Дэн. — Я ужасно запутался… Понимающе кивнув, директор достал палочку и наколдовал два мягких кресла с небольшим кофейным столиком посередине. На столике уже стояли две чашки с чаем, а также пиала с фруктовыми мармеладками. Усевшись в одно из кресел, Дамблдор дождался, когда второе займет Дэн. — Чтобы распутать клубок, необходимо сначала найти концы. Расскажи мне, мальчик мой, что произошло? В этот раз Дэн говорил без утайки. С каждым произнесенным словом он чувствовал, как становится легче на душе. Он не видел осуждения или брезгливости на лице собеседника — это придало мальчику сил. Наконец-то он рассказал хоть кому-то о своем грехе, о страхе разочаровать семью и чувстве, которому он не смог найти название. Ужасное чувство, которое отравляло радость за любое его достижение мыслью, что это случайность, и на самом деле он не достоин всех этих наград. — Отец говорит, что быть героем — это не судьба, а выбор. И я на самом деле хочу быть героем, доблестным защитником, каким стали вы! В детстве я обожал истории о том, как вы повергли ужасного злодея Гриндевальда и спасли сотни тысяч людей и волшебников. Но каждый раз, сталкиваясь с настоящей опасностью, я не могу справиться даже с самим собой, со своим страхом, не говоря уже об опасности. И это еще не самое ужасное: ведь каждый раз в конце я не получаю наказания за свою слабость. Наоборот, все считают меня героем, и чествуют, как положено герою! Быть может, отец не прав? Быть может, путь героя — это судьба, просто не моя, а я самый обычный мальчик? Закончив, Дэн некоторое время тяжело дышал и смотрел на свои колени. Когда молчание затянулось, мальчик обернулся посмотреть на директора и был поражен тем, какая горечь написана на изрезанном морщинами лице. Дамблдор неотрывно смотрел в зеркало, и Дэну показалось, что старец вот-вот заплачет. Но директор сморгнул слезы и посмотрел на своего маленького собеседника: — Джеймс Поттер прав, но лишь отчасти. Судьба предлагает испытания, не всем, разумеется, но лишь настоящий герой принимает вызов Судьбы. И если на твоем пути уже встретилось столько испытаний, будь спокоен, ты уже выбран Судьбой как вершитель великих дел, и в будущем трудных решений лишь прибавится. Выбор же заключается в твоей готовности нести ответственность за последствия твоих поступков и решений. И это самое тяжелое в жизни героя. Все мы оступаемся, но иной человек постарается забыть о своем проступке, иной человек воспримет это как повод перестать соблюдать правила вовсе. И лишь настоящий герой попробует все исправить. — Мне кажется, что мой папа вообще никогда не оступается, — вздохнул Дэн. — И ему все по плечу. — В молодости твой отец был совсем другим человеком, — по-мальчишески усмехнувшись, произнес Дамблдор. — И мне кажется, что благородство, готовность к самопожертвованию и сопереживание каждому, даже малознакомому человеку — все это его попытки исправить ошибки молодости. Но, мальчик мой, мне придется взять с тебя клятву, что сказанное мной сейчас останется только между нами! — Даю слово гриффиндорца! — улыбнулся Дэниел. — А также, — продолжил Дамблдор уже серьезно и строго. — Ты должен пообещать мне, не искать больше это зеркало. После новогодних каникул его переместят. Но даже если однажды ты наткнешься на него, то пройдешь мимо. Опасность отказа от реального мира в пользу мира грез переоценить трудно. Ты и сам поймешь это, когда осознаешь, сколько всего прекрасного и доброго мог бы сделать за эти три недели, которые провел перед зеркалом. — Три недели? — ошарашенно переспросил Дэн. — Вот это да, мне казалось, прошло не больше одной… Но, профессор, откуда вы знаете? Неужели вы тоже были здесь все это время?.. — извилины в голове мальчика зашевелились. — Ох, сэ-эр, вы тоже видите здесь нечто особенное? Что вы видите в зеркале? Дамблдор ответил что-то о носках и подарках, но Поттер уже не слушал его, осознав, что любой ответ будет ложным. Он вдруг иначе посмотрел на директора, которым восхищался все свое детство. Ведь, как гласят легенды, Альбус Дамблдор одолел Гриндевальда на дуэли, но иных подробностей не приводилось нигде. Дэн вдруг понял, что между ним и директором куда больше общего, чем ему хотелось бы.

***

В последний день семестра все студенты были заняты в основном сборами чемоданов. Драко Малфой хотел вызвать домовика, чтобы тот выполнил всю работу, но с удивлением понял, что его вещи давно собраны. Видимо, сам того не замечая, он готовился к отъезду задолго до окончания учебы. Со скрипом, но Драко вынужден был признать, что нахождение в Хогвартсе тяготит его. Все шло совсем не так, как представлял себе Драко, и уж точно не так, как описывали родители. Учителя совершенно не торопились признавать Малфоя лучшим из лучших. Разве что профессор Снейп иногда отмечал его заслуги — и то, только потому, что в зельях мальчик был действительно не плох. Однокурсники не спешили набиваться к нему в друзья и образовывать выгодные партии. Наоборот, слизеринцы сторонились Малфоя, предпочитая общество какого-то нищего Принца! Несколько старшекурсников посмекалистее подходили и пытались завести разговор, но в таком раннем возрасте разница в летах ощущается особенно сильно. Только верные Кребб и Гойл были всегда рядом, но Драко отчаянно нуждался в более интеллектуальном обществе. Когда Его Светлость спускался в общую гостиную, никто даже не оборачивался, не говоря уже о том, чтобы вскочить, предложить ему место рядом с собой и увлечь беседой. Зато все вокруг словно с ума посходили по этому Принцу! Рассаживались вокруг него по вечерам, слушали его байки, чуть ли в рот ему не заглядывая! Разве не очевидно, что мерзкий мальчишка выдумывает все эти истории про драки с магглами на кулаках, про гонки на досках с колесиками (какая нелепость!), охоту на крыс или розыгрыши с маггловской пиротехникой (что это вообще такое?) Понятно же, что ни один разумный родитель не позволит своему ребенку такие развлечения. Одиночество скрашивали редкие забавы с Креббом и Гойлом на метлах, но и те быстро надоедали Драко. Летали его союзники чуть лучше, чем вели светские беседы, но все еще на порядок хуже самого Малфоя. Признав проблему, Драко решительно приступил к ее решению. Очевидно, причиной всех его бед был ужасный врунишка Лу Принц. А значит, нужно собрать однокурсников без вездесущего Принца, и тогда все мигом очаруются природной харизмой и фамильными возможностями Малфоя-младшего. В гостиной факультета было шумно. Закончившие сборы первокурсники скучковались за одним из столиков неподалеку от камина. Во главе сидел, разумеется, Лу, и что-то оживленно объяснял ребятам. Драко пригляделся и понял, что они разложили какую-то настольную игру, но это были явно не плюй-камни. Карты в руках держали мальчишки: Нотт, Забини, сам Принц, а еще второкурсники Пьюси и Хиггс. Девчонки, воспитанные в консервативных традициях высшего общества, отказывались составлять конкуренцию мальчикам, а только наблюдали за игрой, изредка охая и ахая в нужных моментах. Идеальный момент. Драко пригладил волосы и с чувством собственного достоинства приблизился к толпе играющих. Его заметили не сразу, но когда заметили, веселья за столом поубавилось. — Дамы и господа, — важно начал Драко. — Меня, как наиболее родовитого из вас, долг обязывает хранить традиции. Посему приглашаю вас на каникулах посетить чудесное поместье Малфоев! Мистер Нотт, мисс Гринграсс, мистер Забини, мисс Паркинсон, мисс Булстроуд, мистер Пьюси, мистер Хиггс, буду рад видеть. Мои родители позже напишут вашим подробнее о времени и тематике вечера, — изящно «забыл» упомянуть Принца Драко. Выслушав сбивчивые благодарности за оказанную честь, Драко развернулся и пошел обратно в комнату, довольный своей небольшой пакостью.

***

Решение уехать из Хогвартса на каникулы как-то даже не обсуждалось. Эйлин и так постоянно ныла, что ее достали школьные правила, Гарри соскучился по Тупику Прядильщика, а Лу нужно было кое-что приобрести в маггловском мире. Северусу, как преподавателю, положено было оставаться в школе, поэтому дети предвкушали настоящие каникулы, полные абсолютной свободы. — Лу-Лу, пиши мне каждый день, — мурлыкала Панси, которой парень помог спустить чемодан с лестницы. — Мы точно не сможем увидеться после Рождества? — Если что, мое приглашение тоже в силе, — смущенно вставила Дафна, шедшая неподалеку. — Дамы, мне безумно жаль, — состроив грустную мордашку, ответил Лу. — Но нас правда не будет в Англии на каникулах! Это было решение отца, не мое. Разве мог бы я по собственному желанию разлучиться с таким очаровательным обществом на такое долгое время? — Но ты все равно пиши, — попросил Блейз. — А то мама, кажется, нашла нового кавалера, что значит, сидеть мне все каникулы взаперти дома! Уверив однокурсников, что будет писать каждому самые подробные и содержательные письма, Лу попрощался со всеми и пошел искать Эйлин. Сестрица обнаружилась уже на платформе, как всегда чем-то недовольная. Рядом с ней топтался Невилл с пылающими от смущения щеками. Наметанным взглядом Лу определил, что мальчик хочет что-то сказать, но никак не может. Однако, завидев Принца, Невилл тут же оставил свою затею и исчез из поля зрения. — Всех своих прихвостней в лобик чмокнул? — насмешливо поинтересовалась Эйлин, заметив приближающегося Лу. — Только самый верных, — улыбнулся тот. — А где Гарри? Гарри одним из последних пришел на платформу, поскольку на выходе из школы был пойман Дэниелом Поттером. Брат выглядел взволнованным и очень уставшим. Гарри не особо торопился, поэтому согласился отойти с Дэном ненадолго в сторону и поговорить. На секунду вид Дэна даже вызвал у Гарри жалость: под глазами близнеца залегли темные тени, волосы потеряли свой блеск и лежали в беспорядке, совсем таком же, как у самого Гарри. Зеленые глаза Дэниела выглядели воспаленными и постоянно бегали из стороны в сторону, выдавая внутреннее смятение своего хозяина. — Я должен кое в чем признаться, — начал Дэн, убедившись, что никто их не слышит. — Я всем наврал. Я сказал, что это я победил тролля. Я… украл твою славу. — Славу за убийство живого существа? — удивился Гарри. — Пожалуйста, забирай, мне такого добра… — Нет же, ты не понял! — воскликнул Дэниел. — Теперь все думают, что я храбрый и отважный герой. Хотя на самом деле это ты — храбрый и отважный. А я… — О, нет, с храбростью и отвагой тебе к Эйлин, — перебил брата Гарри. — Я защищал свою жизнь, а это не имеет никакого отношения к смелости. Это просто… разумно? Но ты действительно проявил себя худшим образом. Не потому, что спасовал перед троллем — это абсолютно здоровая реакция незараженного безрассудством мозга. А потому, что не позвал Северуса. — Мы с тобой будто на разных языках говорим, — вздохнул Дэн. Он был выше близнеца на полголовы, но все равно чувствовал, будто на него смотрят сверху вниз. — Я тебе одно, а ты мне в ответ совсем другое. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, — возразил Гарри. — Но проблема в том, что ты смотришь на ситуацию сквозь призму своей проблемы. Но ситуация куда сложнее, и есть последствия важнее, чем твоя личная переоценка ценностей. Ну, соврал и соврал, чего бухтеть-то? Забудь и отпусти… — Да не могу я! — воскликнул Дэн. — Я не такой, как твои дружки Лу и Эйлин! Для меня честь — не пустой звук! — От меня ты чего хочешь? — устало спросил Гарри, отчаявшись понять брата. — Искупления, — тяжело выдохнул Дэн. Он достал из сумки ткань, невесомой дымкой заструившуюся по его пальцам. — Это подарок отца. Он сказал, что это древний артефакт, принадлежащий великому герою, основавшему наш род. Из поколения в поколение она переходила самому храброму, самому достойному сыну. И теперь я понимаю, что она точно не моя, — и он протянул мантию Гарри. Младший Поттер удивленно развернул ткань. Он быстро понял, что это за мантия, много читал об исследованиях способов невидимости и их сравнении. — Боюсь, твои родители все равно потребуют ее вернуть, — задумчиво произнес Гарри. — Наши родители, — поправил его Дэн. — Нет, они поймут мое решение. Главное, чтобы мантия оставалась у Поттера. А ты — Поттер, и не худший из нынешних. Гарри только пожал плечами. Отказываться от внезапного подарка он не собирался, но и не верил, что тот задержится у него надолго. Издали послышались гудки поезда, Хогвартс-экспресс сообщал о скором отбытии. Мальчики заторопились, оба утомленные тяжелым обществом друг друга. На платформе Гарри встретился с Эйлин и Лу и, не откладывая, сразу рассказал им о разговоре с Дэниелом. Эйлин сказала, что у Дэна проснулась совесть, а Лу решил, что у него воспалились мозги. Среди студентов, спешащих на поезд, были и профессора. Гарри заметил профессора Квиррелла, неотрывно следящего за ним. Поттер поймал взгляд мужчины и вопросительно поднял бровь. Квиррелл удовлетворенно кивнул, растянув губы в улыбке. Оказавшись в купе, Гарри сразу бросился к окну, чтобы понять, зачем профессор пришел на перрон. Но странный фиолетовый тюрбан уже исчез, как бы Гарри не высматривал его в толпе. — Мистер Малфой, едете на каникулах к родителям? — пока Гарри грузил чемоданы в поезд, профессор Квиррелл подошел к Драко. — Да, сэр, — ответил Драко, удивляясь странно складной речи профессора Защиты. — Передайте вашему отцу пожелания здоровья и процветания от меня, — улыбнулся Квиррелл. — И надежду на скорую встречу, разумеется. — Вы знакомы с моим отцом? — удивился Драко. К нему часто подходили с добрыми словами для его семьи, в надежде дотянуться до Люциуса Малфоя, но никогда — так откровенно. — Разумеется, — ответил Квиррелл. — Я даже доверил ему хранить одну очень ценную для меня вещь. Нас связывают самые теплые воспоминания, и я отдал ему свой дневник, как знак своего искреннего расположения. Думаю, пришла пора мне забрать его. Тень упала на лицо профессора, и Драко вздрогнул от того, как резко изменился мужчина. Теперь он не напоминал того забавного заику, которого знал Драко — сейчас перед ним был темный волшебник, один из тех пугающих личностей, которых мальчик встречал в гостях тети и дяди Лейстрендж. Квиррелл схватил Драко за руку, и тому пришлось напрячь всю имеющуюся смелость, чтобы не закричать. Малфой убеждал себя, что профессор не станет вредить студенту посреди бела дня, но в расширившихся глазах Квиррелла было столько безумия, что рациональные доводы теряли свою силу. — Скажи Люцу, Драко, скажи ему, — мальчик чувствовал себя абсолютно беспомощным перед нависающим над ним Квирреллом. — Последний же враг истребится — смерть!