Ars amatoria

Кара всегда знала, что правителю приходится принимать сложные решения. Иногда они кажутся страшными. Иногда ты сомневаешься, представляя, каково будет обречь многих на страшную смерть ради благополучия целого Ада. Но решение перебить всех ангелов никогда не казалось ей неверным. Совесть Кары в это время старательно отворачивалась и еще закрывала глаза и уши. Так было раньше; теперь роль совести играли ее замечательная жена и ее упрямый брат, и от них так просто не получалось отмахнуться, потому что Кара, как бы это ужасно ни звучало, любила их. Однако это не мешало ей зверски злиться. — Понимаешь, в чем дело: я не собираюсь дожидаться какого-нибудь наглого ангеленыша, который решит отомстить мне за смерти своих родителей! — сердито рявкнула Кара. — Я знаю, каково это. Я начала все это, потому что отца с матерью расстреляли на моих глазах. И я сожгла к херам Небеса, Ян, настолько сильно это меня злило. Но я не позволю никому разрушить наш Ад по той же причине. Кто-то должен это закончить! — Обычно такую вражду заканчивают отказом от жестокости. Если мы признаем ошибки… — убежденно твердил он, и этот разговор адски шел по кругу, вился, и они оба только больше раздражались. Ян умел держать себя в руках. У Кары это никогда не получалось. — Тогда кто-то удачно воспользуется нашей слабостью, — жестоко закончила Кара. — И я предпочту это завершить, даже если мне придется вырезать целый народ… Ах да, я уже, блядь, это сделала! Она мрачно вздохнула, посмотрела на него. Ян был человеком. Все еще — человеком. Он не понимал вечной вражды между ангелами и демонами, буквально вписанной в их суть. Не знал, каково это — когда ты готов ненавидеть, просто потому что у кого-то нет сияющих белых крыльев. Но Кара Яна любила, правда, любила его жажду справедливости и занудство, потому она просто выдохнула и медленно разжала стиснутые в кулаки руки. На ладонях остались красные следы от впившихся ногтей. — Иначе тут никак не получится, Ян, — просто сказала она, показывая, что ее не отговорить. — Прости, если сможешь. Больше всего Кара боялась потерять кого-то важного, близкого, и на мгновение ей показалось, что он просто развернется и уйдет — Ян мог быть и смелым, и решительным, и даже резким. Но он поник, опустил плечи, мягко обнял ее, позволяя уткнуться в шею. Иногда Кара сдавалась, и ей тоже нужно было почувствовать себя живой и несчастной, осознающей всю тяжесть своих преступлений, но не способной от них отказаться. — Я тебя не оставлю, — пообещал Ян, — никогда, потому что мы семья, и я могу… попробовать понять. Весь Ад долгое время жил в страхе, так что теперь вы предпочитаете действовать… прагматично. Но у меня, к сожалению, еще есть сердце. — А я задумываюсь о том, осталось ли оно у меня, — шепнула Кара. — А потом я смотрю на то, как Ишим улыбается, и у меня что-то в груди болит. Ты же вроде видел, что у меня там внутри, так как? Есть еще сердце? Она как будто почувствовала щекотку старого шрама на груди, оставшегося после того, как в нее воткнули деревянный кол. Ян осторожно погладил ее по спине, положил теплую ладонь между лопаток. — Думаю, есть.

***

Ишим редко пыталась с ней спорить, особенно когда дело касалось ангелов и расправ над ними. Она просто смотрела на то, что Кара творит, и молчаливо вздыхала. Кому-то этого было достаточно, чтобы засомневаться, задуматься, но Кара зашла слишком далеко, чтобы останавливаться. Поэтому Кара сидела на званом обеде у губернатора Авентиса, столицы Пятого круга, думая о том, что утром она командовала казнью испуганного ангела. Отпивала кисло-сладкое алое вино, вспоминая, как била золотая кровь из перерубленной шеи. Губернатор Хаагенти глупо шутил и улыбался острыми зубами, наслаждаясь смехом собравшихся за столом аристократов. Ишим что-то отвечала ему мягким голосом, пока Кара снова и снова думала об ангеле. Возможно, пыталась найти в себе хоть немного сожаления. Они обсуждали реновацию на юге города; так уж получалось, что Авентис, построенный на болотах, понемногу уходил под воду. Даже если болота вычистить магией и облагородить, заключив их в каналы, по которым теперь снуют маленькие аккуратные лодочки, суть останется прежней. Жадной и древней. Неудивительно, что окраины уже начинали тонуть, и Кара тратила достаточно много денег, чтобы это остановить. Однако она, хотя правила Адом сравнительно недолго, успела понять, что за каждым делом нужно бдительно присматривать, иначе золото осядет в казне какого-нибудь Высшего. Но в этот раз все было нормально, и Кара даже почувствовала жгучее разочарование. Она, может, и надеялась сорваться на кого-нибудь, но Хаагенти помнил недавнюю войну, помнил, какими могут быть гвардейцы, вздергивающие Высших. Единственным проступком губернатора было, пожалуй, то, что он оказался глупцом без вкуса, иначе чем объяснить все эти картины с обнаженными демоницами в аляпистых золотых рамах, висящие прямо в обеденном зале, напыщенный вид и дорогие блюда… Но с этим можно было смириться. Когда Кара заняла адский трон, ей пришлось смириться с мыслью, что личная неприязнь — не повод ссориться с кем-то. Политика, всегда ебаная политика. Ян понимал в этом больше нее. Даже Ишим понимала, хотя она родилась в милой безмятежной деревеньке несколькими кругами ниже. Но все они увещевали Кару думать не о себе, а о народе. О тонущем городе, который Хаагенти спасал, — и поэтому его стоило терпеть. — Предлагаю выпить и за дальнейшее сотрудничество! — радостный из-за теплого обращения Ишим, воскликнул губернатор. Его советники поддержали его, в свете люстр блеснули бокалы. — Если так решат выборы, вполне возможно, — себе под нос проворчала Кара, но выпила вместе со всеми. Ей стоило относиться к этому проще, она знала, но все равно что-то постоянно раздражало Кару в том, как Высшие пытались ей угодить, словно считали, что она сможет повлиять на народный выбор. Она с небольшой завистью посмотрела на Ишим, которая с легкостью находила общий язык с аристократами, что-то обсуждала с соседкой — демоницей в красивом синем платье, по крою немного напоминавшем одежду первой леди Ада. Кара позабавленно усмехнулась. Должно быть, Ишим до конца не поняла, что теперь она задает моду, но, к счастью, у нее всегда был неизбалованный, но изысканный вкус в нарядах. — Останетесь на ночь? — почтительно спросил Хаагенти у Кары. Он явно хотел прибавить какой-то надменный титул, но смог сдержаться, как она и требовала от своих подчиненных. — Предоставим лучшие гостевые комнаты, потрясающий вид на каналы!.. В это время года в Авентисе очень красиво! — Нет, нам нужно быть в Столице уже скоро, — отговорилась Кара. Даже если бы она захотела остаться в Авентисе, нашла бы место тише и спокойнее. И не такое блестящее. Золото всегда напоминало Каре о Рае и наводило на не самые приятные воспоминания. В такой обстановке она не смогла бы заснуть. — Жаль, — и впрямь расстроился Хаагенти, — но если когда-нибудь захотите навестить наш город, мы с радостью… И дальше последовали уже знакомые Каре уверения в вечной дружбе, и ей оставалось только покорно кивать и не вмешиваться. Вообще-то Авентис Каре не слишком нравился, и она с удовольствием послала бы вместо себя Вельзевула, у того гораздо лучше получалось умасливать Высших, он варился в этом котле тысячелетиями. А этот город неприятно напоминал Каре о том времени, когда тут гнездился ее главный противник, Мелех, желавший захватить власть в Аду. С тех пор Авентис мало поменялся. Ад вообще оставался тем же, разве что настроение народа немного влияло. Но в домах Высших это едва ли много значило. Она не хотела сбегать. Дотерпела до конца приема, который из обеда чуть плавно не перетек в ужин, а потом отправилась бесцельно бродить по городу, и Кара сильно удивилась, когда за ней решительно пошла Ишим — как будто боялась, что с ней что-то случится. Или, скорее, что Кара с кем-то случится — в таком настроении она часто лезла в драку. Ишим шагала рядом, крепко, надежно взяв ее под локоть, стараясь не отставать, и Кара совестливо пошла медленнее, чтобы ее жене не пришлось спешить. В конце концов, прогулки по вечернему Авентису должны приносить удовольствие… Привкус вина остался на языке. Они прошлись по центру, рядом играла музыка, и демоны радостно обсуждали что-то, также прогуливаясь в сумерках. Никто не присматривался к Каре, не стремился обличить в ней Сатану, и ненадолго она почувствовала себя свободной, способной идти, куда ей в голову взбредет. Никто не знал, что она здесь. Смысл проверок как раз в их внезапности. И, несмотря на усталость, Кара обошла всю площадь, а потом побрела вдоль каналов, по мостам… — О чем ты думаешь? — спросила Ишим, когда Кара остановилась, чтобы посмотреть на багряный закат. — Кара, если поговорим, на душе будет легче! Алое солнце красиво отливало на спокойной мертвой воде. Кара невольно вспомнила Петербург, в котором часто бывала в гостях у своих братьев, но Авентис нисколько не походил на сумрачный суровый город. Здесь было тепло, даже жарко по вечерам, что-то болотно-удушливое стояло в воздухе, и все же зной не мешал Каре думать о своем. — Я думаю о том, солнце мое, что Янек прав. Ты права. Конечно, ты права! Просто я не люблю это признавать. Мы творим бессмысленную жестокость, но иначе никак не получится. Я уже не получаю от этого никакого удовольствия. Не как в тот момент, когда уничтожала Рай, — призналась Кара с долей сожаления. — Просто… я не хочу, чтобы что-то случилось с нашим миром. Чтобы хоть кто-то посмел угрожать ему. Мы трудимся каждый день, а потом придет кто-то и все сломает к херам!.. Она сердито зашипела, представляя, как все, над чем они работают, обратится в прах. Хотя Кара и сама понимала, какая это скользкая дорожка: так можно начать видеть врагов везде, подозревать всех. — Я пообещала, что не буду тебя осуждать, но… — Ишим недолго помолчала, словно раздумывая, стоит ли продолжать этот разговор. Кара протянула руку, взяла ее ладонь в свою, переплела пальцы. Тепло. Простое прикосновение, еще с тех пор, когда они вместе готовились встречать последнюю битву Святой Войны. Когда готовились умереть в один день — и никак иначе. Они давно договорились, что у них не будет секретов, и Кара не сильно переживала насчет этого — она привыкла к честности, ей нечего было прятать от Ишим или кого бы то ни было. В своих грехах она признавалась запросто. — Нет ничего, что заставит меня с тобой соглашаться. Понимаешь, мое сердце этого не принимает, — проговорила Ишим; ее хвост тревожно метался, она переживала, все время переводила взгляд с Кары на красиво играющие по воде закатные блики. — Но умом я понимаю, что я люблю тебя. Всегда. За то, кто ты такая. Наверное, нельзя любить все черты. Что-то все равно останется. Кара облокотилась рядом; она наблюдала за тем, как плещется река. Прямо под мостом проплыла длинная лодка, которую вел высокий демон с веслом; он перевозил какие-то разноцветные ткани, свернутые в пестрые рулоны. Подняв взгляд, демон сдвинул широкополую шляпу, увидел их, взмахнул рукой. Возможно, он не рассмотрел их, просто принял за какую-то парочку на романтической прогулке. — Раньше я об этом не думала, — сказала Кара, — потому что… ну, есть ли у тебя черты, которые я не могу принять? — Наверное, я скучная спокойная жена, — вздохнула Ишим. — Моя лучшая жена. А еще я никогда не думала, что мы будем говорить о таких страшных сложных вещах. Будешь смеяться, но за свои две тысячи лет у меня такого этапа не было, — ухмыльнулась Кара, стараясь сделать вид, что это ее нисколько не волнует. Уже поздно было осознавать, насколько ответственными они становились. Еще пару десятилетий назад Кара не могла представить себя занимающейся всеми этими занудными государственными делами, обедающей с Высшими почти без желания перерезать всех за столом… ну, с тщательно контролируемым желанием. А ведь для Падшего ангела это не такой долгий срок — и так все изменилось. Больше всего она боялась, что Ишим тоже станет чем-то вроде… долга. Но Ишим была рядом с ней всегда, и у Кары не было моментов, когда она усомнилась бы в ее обжигающей искренности. Если подумать, Кара иногда до сих пор не понимала, как ее можно так любить — с ее жестокостью, упрямством, непримиримостью. Проблема была в том, что Кара не собиралась меняться. Но иногда ей казалось, что Ишим этого и не требует, несмотря на их разногласия. И иногда Каре становилось страшно: что если она заставляет Ишим с этим смириться? Есть ли у нее вообще выбор? Неприятные, тяжелые мысли. Но сейчас Кара завороженно смотрела на Ишим. Ей знакома была страсть — иногда приятная, иногда губительная. Но впервые, казалось, кто-то любил ее настолько… осознанно. Похоже, они обе повзрослели. — Тебе стоит еще раз извиниться перед Яном, — сказала Ишим, когда Кара нехотя рассказала ей про их краткую ссору. — Сделать для него что-нибудь хорошее. Хочешь, я помогу? — Но он не выглядел обиженным… — Конечно, это же Ян! И все равно ему будет очень-очень приятно! — заявила Ишим и несильно стукнула ее кисточкой по бедру. — Вот увидишь. — Спасибо, солнце, — помедлив, сказала Кара. — Что бы я без тебя делала. Кара честно не представляла, какой будет ее жизнь дальше, она привыкла не заглядывать так далеко в будущее. С ее-то работой… Но, пока ей становилось тепло, когда она смотрела в синие глаза Ишим, пока Кара вдруг чувствовала какую-то необычайно хрупкую, хрустальную благодарность за то, как та принимала ее безумные стороны, она верила в то, что еще не все потеряно.