Я тебя никогда никому не отдам!

Все, что дарило нам свет, безвозвратно ушло. Сколько досадных потерь, и не пройденный путь. Все, что недавно совсем согревало теплом В прошлом, и счастье теперь ни за что не вернуть. Но отчего так прохладно и пусто в груди В быстром пожатии рук промелькнувшая дрожь. Может, пытаться не надо тебе объяснить Больно от мысли, что вдруг никогда не придешь. Как нам не жаль, но уже ничего не изменишь. Видно судьба оказалась сильнее любви. Все наши раны в душе предадутся забвенью. Только вот что-то понять мы с тобой не смогли. Все, что дарило нам свет, безвозвратно ушло. Холодом сердце сожмет наступивший покой. Все, что недавно совсем согревало теплом Скрылось вдали навсегда облетевшей листвой. Как нам не жаль, но уже ничего не изменишь. Видно судьба оказалась сильнее любви. Все наши раны в душе предадутся забвенью. Только вот что-то понять мы с тобой не смогли.

"Как нам не жаль", группа "Кристина Согр."

      Ленка стремительно вышла из дверей женской консультации. Сбежала по ступенькам крыльца, открыла дверцу машины и села рядом с Шалкаром. Не выдержав, закрыла лицо руками и разрыдалась. Просто не могла удержаться. Воспоминания нахлынули на неё с новой силой. Перед глазами стояло лицо Андрея таким, каким она видела его после их совместной ночи, а потом там… в лесу, на загородной даче Шрама. Она не могла забыть выражения его тёмных глаз. Ей пришлось отдаться Шраму, она была вынуждена это сделать, у неё не было иного выхода. Понимал ли Андрей это? Она вспомнила, как в ту ночь, перед рассветом Шрам велел притащить Андрея сначала в свою спальню, чтобы он видел своими глазами всё, что должно было произойти между ними, а потом всё-таки смягчился и ограничился тем, что приказал завести Андрея в смежную комнату и оставить там, а двери не закрывать, чтобы даже малейший звук доносился до Андрея. Таким вот жестоким образом он хотел наказать её за непослушание ему с первого раза, а Андрею ясно и недвусмысленно решил показать, кому она с этой ночи теперь будет принадлежать.       Ленка, вся сжимаясь, вспоминала теперь подробности этой безумной и страстной ночи. Она помнила, как он разорвал на ней всю одежду, раздевая её. Она помнила его горячие и жадные мужские руки, скользящие по её обнажённому телу. Ленка до ужаса, до какого-то первобытного страха боялась того, что если не отдастся в эту ночь Шраму сама, не уступит его требовательному и жадному натиску, братки могут убить Андрюху, покалечить его... Андрей находился в полной их власти сейчас. Она была вся напряжена в тот момент, никак не могла расслабиться, как ни старалась, помня, что от Андрюхи их отделяет только тонкая перегородка, и он всё слышит. К тому же, до конца она вовсе не была уверена, что Андрей ничего не видит в какую-нибудь щель. Дверь в спальню была распахнута, и, быть может, с того места, где он находился, ему была видна большая кровать, на которой Шрам раздевал и ласкал её. А когда он раздевался сам, она просто закрыла глаза.       Полностью сняв с себя одежду, он взял её руку и с уверенностью собственника положил её ладонь на свой горячий напряжённый мужской орган, недвусмысленно предлагая поласкать его. Ей некуда было деваться. Она принялась, сначала робко и неуверенно, а потом всё более ускоряясь, ласкать его, обхватив его вовсе не маленький «инструмент» своими пальчиками и ужасаясь его размеру. Под её ласкающими и нежными пальцами член его ещё более увеличился и стал твёрдым и упругим. Шрам застонал:       - Да, давай, моя девочка, вот так… правильно… Ты всё классно делаешь, не останавливайся… А теперь давай губами… вспомни, как ты на дискотеке слизывала со своих божественных пальчиков яблочное пюре… Давай примерно вот также... поработай сейчас своими губками и язычком…       Ленка вспыхнула от его слов, опустила задрожавшие тёмные ресницы, избегая его откровенного взгляда. Можно ли было избежать этого, если она хотела, чтобы с Андреем всё было в порядке и они отпустили его живого и невредимого? Она наклонила голову ниже и начала ласкать его, проводя влажным язычком по его напряжённому стволу. Шрам стонал всё громче, лаская её груди руками, обхватывая и сжимая их. При мысли, что это бесстыдство видит и слышит Андрей, Ленка почти умирала от неимоверного стыда, охватившего её, ей хотелось заплакать, но вместе с тем против своей воли она начала ощущать зарождавшееся в ней самой плотское желание, с которым ничего не могла поделать. Вызывающий стыд жар начал возникать в ней самой, сосредоточившись глубоко внутри, в её лоне. Этот её внутренний жар всё больше набирал силу, разрастался, охватывая всё её женское естество. Губы её налились и набрякли. Груди будто увеличились в размере, соски стали упругими и чувствительными под его ласкающими нетерпеливыми пальцами и тут же отзывались на малейшее его прикосновение. По коже пробегали мурашки.       Она сразу стала влажной и горячей. И Шрам ощутил это. Он толкнул её на постель. Она упала на спину и тут же почувствовала на себе тяжесть его большого тела, его рука сразу же проникла в её лоно, то проводя по нему сверху, то погружаясь внутрь, а она мысленно могла только приветствовать жаркие и так необходимые сейчас ей самой прикосновения его грубых пальцев. Она желала бы застонать, но сдерживала себя из-за Андрея. Шрам покрывал страстными поцелуями всё её, вздрагивающее от напряжения, горячее тело. Поцелуи его опускались всё ниже… становились всё более дерзкими, всё более распаляющими её желание. Когда он, лаская её самое заветное местечко, погрузил свой горячий жаждущий язык прямо туда… внутрь, она уже не могла сдерживаться и, чтобы заглушить стоны, она искусала себе все губы до крови, до боли, потом прикусила свой собственный кулак, поднеся его ко рту, чувствуя приближение мощного оргазма. Пробовала сдержать себя, остановить мыслями о присутствующем недалеко за стенкой Андрее, но это оказалось свыше её сил. Эти мысли наоборот подтолкнули её. Оргазм приближался и накрыл её сильно и сразу. Она вся выгнулась в руках купившего её бандита и задрожала. Он не стал её дожидаться. Перевернул её, поставив на четвереньки, и сразу погрузился в неё до конца, обхватив горячими руками ее широкие бедра. Ей пришлось выдержать его довольно жёсткий напор. У неё подгибались локти, колени скользили по расстеленной на постели шкуре дикого животного. Он взял её сразу, не жалея. Мощное совместное совокупление стало крайней точкой, приведшей и её и его к бешеной и яркой разрядке. Она уткнулась лицом в шкуру, пытаясь заглушить свой крик. Шрам же, вообще не страдающий наличием подобных комплексов, которые в данный момент терзали её, излился в неё, застонав, не сдерживая своих эмоций и чувств, крепко прижимая к себе всё её юное горячее тело.       Ленка лежала на шкуре, постепенно приходя в себя. Но он и не дал ей времени опомниться и осознать случившееся. Через пару минут он вновь осыпал её бешеными ласками, требуя от неё всё новых и новых ответных ласк. Он неустанно ласкал её губами, языком, своими жаждущими пальцами, вызывая в ней почти непереносимое животное желание, заставлял в свою очередь ласкать его орально снова и снова, укрощая её как большую дикую кошку. Если ей приходило на ум немного посопротивляться ему, он сразу силой подавлял все её малейшие попытки. Через некоторое время, смирившись, она стала полностью покорной ему, полностью укрощённой. Пресытившись ласками раньше него, получив почти подряд несколько ярких оргазмов, она хотела бы немного отдохнуть, но он не давал ей такой возможности. Овладев её телом в различных позах раз семь подряд, он только тогда немного успокоился. Он оставил её почти совсем без сил. И только тогда отступил от неё. Она в изнеможении лежала на постели, едва прикрытая белоснежной простынёй, когда ввели Андрея. Ленка видела, какой взгляд он бросил на неё и сразу быстро отвёл глаза. Но у неё не было уже сил даже, чтобы просто заплакать.       Плакала она сейчас, сидя рядом с Шалкаром в иномарке, вспоминая обо всём этом. Ольга своим нечаянным присутствием рядом с ней в женской консультации невольно вызвала в ней воспоминания об Андрее, которые она всё это время старательно пыталась затолкать куда-то в глубины своего подсознания, спрятать их от самой себя. Плакала, воскрешая в памяти увиденную ею в декабре свадьбу. Плакала и не могла остановиться.       Шалкар молча дал ей выплакаться, не задавая лишних вопросов. Только отъехал подальше от здания роддома и любопытных взглядов прохожих.       Потом, когда её плечи перестали вздрагивать от безудержных рыданий, и она затихла, опустошённая, он достал из её кармашка и протянул ей носовой платок, предварительно смочив его из бутылки минералкой.       - Лена! Приведи себя в порядок, - сказал он ей. – Я выйду на некоторое время из «тачки», чтобы не мешать, схожу куплю сигареты, а потом поедем в кабак. Я куплю тебе целую хреновую тучу вкусняшек, какие ты так любишь. И закажу тебе коньяк. По-моему, тебе сейчас это надо. Я знаю, ты в «залёте», но немного коньяка тебе сейчас не повредит. Повредит, считаю, наоборот, его отсутствие.       Он вышел из машины, и пока она приводила себя в порядок, не беспокоил её. Когда он вновь сел рядом с ней, спустя какое-то время, она с горячей благодарностью взглянула на него своими голубыми глазами.       - Я б на тебе женился, Ленка! – сказал он ей вдруг. – Даже с ребёнком от Шрама я бы тебя взял, не люблю я, когда ты ревёшь… но… ты же сама понимаешь… Он шутить не любит и просто нас с тобой прикончит… Ладно, хватит… погнали в кабак…