Я тебя никогда никому не отдам!

Сигарета мелькает во тьме, Ветер пепел в лицо швырнул мне, И обугленный фильтр на пальцах Мне оставил ожог. Скрипнув сталью, открылася дверь - Ты идёшь, ты моя теперь, Я приятную дрожь ощущаю С головы до ног… Ты со мною забудь обо всём, Эта ночь нам покажется сном, Я возьму тебя и прижму Как родную дочь! Нас окутает дым сигарет. Ты уйдёшь, как настанет рассвет, И следы на постели напомнят Про счастливую ночь. Эротичный лунный свет Запретит сказать тебе "нет", И опустится плавно на пол Всё твоё бельё. Шум деревьев и ветер ночной Стон заглушат твой и мой, И биение сердца, пылающего Адским огнём… Ты со мною забудь обо всём, Эта ночь нам покажется сном, Я возьму тебя и прижму Как родную дочь! Нас окутает дым сигарет. Ты уйдёшь, как настанет рассвет, И следы на постели напомнят Про счастливую ночь. Твои бёдра в сиянье луны Так прекрасны, и мне так нужны. Кровь тяжёлым напором ударит Прямо в сердце мне. Груди плавно качнутся в ночи, Слышишь, как моё сердце стучит. Два пылающих тела сольются В ночной тишине… Ты со мною забудь обо всём, Эта ночь нам покажется сном, Я возьму тебя и прижму Как родную дочь! Нас окутает дым сигарет. Ты уйдёшь, как настанет рассвет, И следы на постели напомнят Про счастливую ночь...

"Лирика", Юрий Хой, группа "Сектор Газа"

"Закрой за мной дверь. Я ухожу..."

группа "Кино"

      Прошло несколько дней. Ленку никто не беспокоил. Но тревога не отпускала её. От Шрама ей не звонили. Даже Шалкар не приезжал за ней. И она отлёживалась в своей комнате. Чувствовала она себя неважно.       На следующий день, вечером к ней в комнату заглянул Олег.       - Слушай, Лен, - сказал он. – Я сегодня встретил на улице Артёма Ильина. Он меня к себе позвал. Переезжает он в новую квартиру, Ленка… Он про тебя спрашивал. Как ты себя чувствуешь, спрашивал. Я смотрю, он очень изменился. Занимается бизнесом. Открыл своё дело в Москве. На пару с каким-то бизнес-партнёром ремонтировали хаты в Москве и в Подмосковье. Потом он продал, оказывается, там свою долю в деле и вернулся сюда. Спрашиваю: «Не женился ещё?», говорит: «Нет». Жил там с кем-то все эти годы, с какой-то Ирой. Потом бросил всё… и Иру эту бросил, как я понял… и приехал обратно. Вот дурак-то, правда, Лен? На кой хрен сюда ему было возвращаться-то? Но «тачка» у него, что надо! Видела? Крутая! А ты чё, всё валяешься? Артём спрашивал про тебя, в гости к нам хотел зайти. Я сказал ему, что ты плохо себя чувствуешь. Он обещал зайти во вторник, вечером. Передал тебе через меня вот это… Смотри…       С этими словами Олег протянул Ленке коробочку с красивыми жемчужными серьгами. Ленка против своей воли не могла оторвать своих глаз от ровного круглого жемчуга. Как сверкали серьги!       - Говорит мне: «Ленка от меня, наверно, не возьмёт это. Передай ей сам, Олег, подарок». Возьмёшь ты, Лен? Я говорю ему: «Она встречается с другим». Он сказал: «Я знаю». Пацаны ему во дворе уже рассказали обо всём.       Ленка спрятала своё лицо в подушку:       - Не надо мне никаких гостей, Олег. И серьги убери. Отдай их ему обратно. И скажи, чтобы он отстал от меня. Это опасно, Олежка! Шрам шутить не любит. Я – в «залёте» вообще от него… Какие могут быть встречи?       А через два дня вдруг Ленке позвонил сам Шрам. Обычно он редко звонил собственной персоной. Всё, что хотел сказать, он говорил Ленке не по телефону, а передавал ей через Шалкара. Но тут вдруг позвонил сам. Велел собираться, надевать на себя самые лучшие шмотки, сказал, что повезёт её в «кабак», а вечером они поедут на концерт – приезжает на гастроли популярная группа «Сектор Газа».       В «кабаке» Шрам внешне вёл себя как обычно. Но Ленка всё равно чувствовала себя как на иголках. Взгляд его был холоден и более отстранён, чем это было раньше. Он относился к ней просто как к красивой игрушке, которая сидела тут в ресторане всем на показ, и не больше. Ей было грустно. Чаки сидел напротив за столом и, усмехаясь, время от времени смотрел на неё. А когда она встала и на пару минут отошла, чтобы закурить, он демонстративно вышел вслед за ней. Пропуская её вперёд себя в тесном узком коридорчике ресторана перед выходом, он начал её лапать в полумраке. Раньше он таких вольностей себе не позволял. Ленка почувствовала его наглые горячие руки, обхватившие её бёдра, потом его рука скользнула вверх и намеренно задела её налившуюся за время беременности тугую грудь. Он прижал её спиной к себе и, шаря руками по её телу, зашептал ей прямо в ухо:       - Когда Шрам тебя кинет, ты будешь моей. Он отдаст тебя мне. Я всё сделаю, чтобы он киданул тебя, сука! Этого уже недолго ждать, поверь мне!.. И тогда… ты пожалеешь, что оскорбила меня, шлюха! Думаешь, тебе всё сошло просто так? По рукам пойдёшь, гарантирую… Я тебе в первую же ночь устрою очаровательную групповушку… Может, тебе даже это понравится!       Ленка вывернулась и, круто обернувшись, молча врезала ему от всей души по ухмыляющемуся лицу.       Потом вытерла руку о свою одежду, словно прикоснулась к чему-то грязному и запачкалась и сказала звонким голосом (у неё получилось очень высокомерно):       - Отвали, мразь! Убери свои клешни от меня и не пялься! Завали свою челюсть обратно! Меня Шрам не бросил! Я ещё пока с ним. Я беременна от него. Этот ребёнок его, как бы тебе ни хотелось доказать ему, что я ему изменяю. И пока я с ним, ты сам пожалеешь, сволочь! Убирайся!       Она брезгливо освободилась и вышла на улицу. Прислонившись к двери с наружной стороны, она закурила. Сквозь стеклянную дверь она наблюдала, как Чаки вернулся к стойке бара, шумно потребовал у бармена крепкого алкоголя и стал напиваться, хватая за задницы проходивших мимо девушек в мини.       - Свинья! – с ненавистью проговорила она, отворачиваясь от этого зрелища.       На концерте группы «Сектор Газа» она отвлеклась. Хой выступал на сцене, заводил собравшуюся публику. Ленка задорно подпевала вместе со всеми его песни «Туман», «Демобилизацию», «Пора домой» и другие. Настроение у неё значительно улучшилось, пошло вверх, щёки разрумянились. Она видела, что Шрам уже посматривал на неё с прежним вожделением. В перерыве Шрам, подхватив её под руку, потащил за собой в гримёрку к Хою.       В дальнейшем Ленка так и вспоминала Юру Хоя этаким разухабистым парнем. Его отличало беспечное обаяние. И она сразу же поддалась этому обаянию, несмотря на то, что рядом с нею был Шрам. Она искренне смеялась, глядя на Хоя, позабыв о всех своих бедах и горестях. И глаза её горели. Блеск её голубых глаз, вернувшееся хорошее настроение сделали её очень привлекательной. Хой был ею очарован и собственноручно дал ей автограф, размашисто расписавшись на вкладыше от собственной кассеты: «Ленке от Юры Хоя на память! Лена, живи в кайф!»       После концерта был своеобразный банкет, который запомнился Ленке очень надолго. Хой был "в ударе" и шутил отменно так, как умел только он. В его устах даже пошлые шутки приобретали какую-то своеобразную прелесть. Ленка хохотала, сидя рядом со Шрамом, который этаким небрежным жестом обнял её и прижал к себе. Чаки, который видел это, продолжал напиваться и здесь. Потом что-то хотел было произнести такое воинственное и скандальное, вскочил с места, пьяно забормотал… Шрам махнул рукой, и напившегося вдрызг Чаки вывели за дверь.       В прекрасном настроении, но с некоторым сожалением Ленка покинула праздник. Шрам велел Шалкару увезти её к себе в коттедж. Сам остался.       Вернулся он очень поздно. Ленка спала на кровати, уставшая от впечатлений этого богатого на события дня. Не церемонясь, он разбудил её. Подтащил к себе за обнажённую ногу…       - Хочу тебя прямо сейчас! – заявил он ей. Ленка проснулась, недовольная тем, что её оторвали от сладкого сна, хотела было снова завернуться в простыню и уснуть. Подтянулась на четвереньках, намереваясь вновь положить голову на подушку. Но он без долгих колебаний овладел ею сзади, полусонной, снова лаская её с таким азартом и так увлечённо, как будто не видел её долгие годы или как будто занимался любовью с нею в первый и последний раз в жизни. От былой его холодности и равнодушия не осталось и следа. Ленка, сначала сонно и нехотя отвечавшая на его ласки, постепенно разгорелась… и между ними в постели произошла своего рода борьба. Она не забыла, чем закончилась для неё их прошлая встреча, не забыла, как он не верил ей! Окончательно проснувшись и мгновенно вспомнив их прошлую близость, она, извернувшись в его жадных руках, ударила его.       - Ты не верил мне, что я беременная от тебя! Я не хочу с тобой! Не хочу! Пусти меня!       Он перехватил её руки, подчиняя её себе... Постепенно, совсем не сразу, она сдалась на его милость. И эта их совместная ночь получилась очень страстной и незабываемой…       Они исступлённо занимались любовью под музыку Юры Хоя, под его откровенные неприличные песни.       ...- Теперь ты веришь мне, Шрам, что ребёнок этот твой? – говорила она ему позже, лёжа обнажённая и расслабленная рядом с ним. – Ты веришь мне, что я не изменяла тебе?       Шрам в это время гладил её руками. Вместо ответа он потянулся через неё, на минуту навалившись на неё своим большим телом, достал из ящика стола шкатулку с секретным замком, открыл шкатулку на её глазах. Она оказалась полна драгоценными ювелирными украшениями и бумажными долларовыми купюрами крупного достоинства. Он протянул шкатулку Ленке.       - Это ребёнку… - сказал он. – Ну, и тебе, конечно…       У Ленки широко раскрылись глаза при виде этого богатства.       - Это правда мне? И ребёнку?... – растерянно переспросила она, не веря.       Он кивнул.       - Если это будет пацан, назови его Романом. У меня был лучший друг - Ромка в детстве. А если родится девчонка… пусть будет … пусть будет...       - Маша, - подсказала ему Ленка.       - О,кэй! Пусть будет Маша! - согласно кивнул Шрам. - Мать мою звали Машей. Она умерла... Я тогда во втором классе учился... - Взгляд его помрачнел при этом воспоминании, потом стал растроганным. Ленка в первый раз увидела его таким растроганным и даже в некоторой степени беззащитным. Он словно снова превратился на мгновение в мальчишку. Это продолжалось недолго. Он тут же снова стал самим собой и торопливо перевёл тему на другое: - Спрячь эту шкатулку. Запомнила, как она открывается? Шифр запомнила? Смотри сюда! Я сейчас ещё повторю шифр для тебя. Его надо запомнить наизусть. Время сейчас лихое… «Деревянные» наши рубли ничего не стоят! Смотри, береги ребёнка, шкатулку… и себя… Поняла? Иди сюда, Ленка… Я хочу ещё… Тебя хочу… С тобой клёво! Скоро Шалкар приедет, увезёт тебя домой. А мне по делам надо будет уехать…       - Какие у тебя там ещё дела, Шрам? – капризно спросила Ленка. – Не езди сегодня никуда! Останься!       - У меня дела! – непреклонно повторил он. – У нас с тобой ещё есть с полчаса… Потом я уеду… Я тебе позвоню, как приеду обратно… Сам позвоню тебе на хату. Вечером ещё встретимся… Ну, как ты меня сейчас отблагодаришь, крошка моя?.. У меня есть одно неприличное желание… Надеюсь, ты не будешь против, Лен? - спросил Шрам, стаскивая с неё простыню и прильнув губами к её шее, опускаясь поцелуями ниже. – Ну же! Отблагодари меня…       Утром Шрам уехал. Шалкар увёз Ленку домой. Она взяла с собой шкатулку и, не менее драгоценный для неё, автограф Хоя.       Примерно через час и сорок минут в Ленкиной квартире зазвонил телефон. Она ждала звонка и сразу сняла трубку:       - Шрам? Ты? – спросила она. – Ты свободен от своих дел уже? Так быстро? Освободился?       - Лена, - в трубке послышался взволнованный голос Шалкара. – Я должен тебе сказать… Слышишь меня, Ленка? Шрам убит. Была «стрелка». Его застрелили люди из группировки Киборга час назад…