Я тебя никогда никому не отдам!

У тебя на ресницах, Я слезинки не встречу, Только серые льдинки У тебя на глазах... Я отдал бы пол жизни За один только вечер, Проведенный с тобою В тишине при свечах... Ты звалась королевою, Ты была недотрогою. Помнишь в годы школьные, Дрались за тебя. А теперь другая ты, По рукам кочуешь ты, Не могу поверить я, Что любил тебя... Ты идешь с сигаретою, Словно кукла одетая, Рядом мальчики модные — Много их у тебя. Как же это случилось? Как же ты изменилась! И любовь не сложилась, Видно это судьба...

"Королева снежная", группа "Комиссар"

Карты-картишки брошены веером. Я тебе слишком, милый мой, верила. Счастье, как вспышка, — блеснёт и погаснет. Карты-картишки, всё с вами ясно! Карты-картишки, всё с вами ясно!..

"Карты-картишки", Татьяна Овсиенко*

      Ленка стояла неподвижно, как громом поражённая, вся бледная от унижения. Голубые глаза её потемнели и сделались влажными. Оказаться игрушкой чужих страстей, заложницей сложившейся ситуации, вещью, на которую делаются ставки, вещью, которую проигрывают или выигрывают в карты! Которую могут продать и купить, как покупают дорогую игрушку. Которую, если захотят – могут сломать. Никто не спрашивал, что же она чувствует, никто сейчас не интересовался её мнением по поводу всего происходящего. Сердце её рвалось на части. Душа исходила слезами. Слёзы показались было и на глазах. Она досадливо смахнула их с тёмных ресниц. Плакать сейчас – это роскошь, которую она никак не могла себе позволить. Сейчас решалась в прямом смысле её судьба и судьба её будущего ребёнка.       Бандиты столпились возле стола, что-то возбуждённо крича и перебивая друг друга. Чаки, известный своей неимоверной жадностью, готов был тотчас же согласиться на предложение Ильина. Если бы он приобрёл долю в бизнесе, это сразу же подняло бы его престиж в глазах бандитов. И от шикарной тачки он, конечно, не собирался отказываться.       Однако, развалившись на стуле, он посмотрел на Ильина мутными глазами и спросил его:       - Чё-то я в непонятках: на кой х… тебе сдалась эта «тёлка», да ещё в «залёте» она... Ты прям готов отдать за неё бизнес свой и «тачку»?       - Это моё дело! – невозмутимо ответил ему Ильин.       - Чё ж … Твоё – так твоё… - не стал спорить Чаки. – «Ксиву» на стол кидай сюда сейчас! А я тебе «тёлку» покажу во всей красе – товар лицом… Я согласен! – крикнул он. – Ставлю шлюху Шрама на кон! Не пойму, на кой хрен тебе сдалась эта дерзкая сука, но если я проиграю – хер с ней: она твоя! Если выиграю – беру её себе, и бизнес твой, и «тачку»!       Он подскочил к Ленке, грубо схватил её за руку. Не церемонясь, толкнул её к столу. Ленка рванулась было из его крепких рук, он заломил ей руку за спину – она вскрикнула от боли. Неторопливо другой рукой он обыскал её. Нащупал в кармане Ленкиной «кожанки» пистолет, вытащил его. Стащил с неё куртку.       - Не дёргайся, сука! – предупредил он её. – Ещё раз дёрнешься - я сломаю тебе руку. Делай, чё скажу! На стол, блядь, забирайся! Ну!... – он грязно выругался.       Ленка не стала искушать судьбу. На глазах у всех бандитов она забралась на стол. Чаки заскочил на стол и встал рядом с ней. Рванул на ней одежду, сорвал с неё блузку, сдёрнул юбку. Она осталась в одном лифчике и трусиках, протестующе закричала…       - Заткнись! – Чаки ткнул в неё пистолетом. – Раздевайся! Покажись братве во всей своей красе! Не хочешь, сука, сама раздеться? Я тебе помогу! – он гадко засмеялся и под дулом пистолета сорвал, на глазах у всех, не церемонясь, с неё последнюю принадлежность её туалета – дорогое нижнее бельё, подаренное ей Шрамом. Он явно наслаждался её публичным унижением.       Ленка оказалась совсем обнажённой на столе под жадными, откровенными взглядами не менее двадцати бандитов, присутствующих в этот вечер в зале «кабака». Чисто машинально она быстро заслонила одной рукой оголившуюся грудь, другую её руку в заломленном состоянии всё также продолжал держать Чаки. Но тут же она отняла руку от груди и бессознательным жестом закрыла, как могла, рукой свой, уже заметно выступающий живот. Её крепкие, тугие груди открылись всем взорам. Она мучительно ощущала на своём обнажённом теле устремлённые прямо на неё бесстыдные мужские взгляды.       - Эх, хороша шлюха у Шрама! Он вовсе не идиот был, когда взял себе такую! Губа - не дура у него была! Какие ножки! – выкрикнул кто-то из бандитов, а Чаки звонко шлёпнул её своей жёсткой ладонью по округлой упругой ягодице.       - Восемнадцать лет суке! – хрипло засмеялся он, соскакивая со стола и развалившись снова на своём стуле. – В самом соку «тёлка»! Ставлю её на «кон»! Где твоя «ксива»? – спросил он Ильина.       Ильин, не торопясь, с достоинством, в свою очередь положил чёрную папку с документами на стол возле Ленкиной обнажённой ноги.       Принесли карты. Игра началась. Бандиты напряжённо следили за сдачей карт. Условились, что за «мухлёж» последует жестокое наказание. В среде бандитов было принято так: если предварительно была договоренность играть по-честному, а кто-то из игроков ее нарушал, то за это был спрос. «Фраера» могли опустить, а «законника» раскороновать на сходке за то, что он не сдержал свое слово.       Ленка закрыла глаза, чтобы не видеть разыгравшихся страстей. Её было дурно от стыда и неимоверного унижения. Бандиты в азарте кричали, в зале «кабака» было шумно. От этого шума у неё сильно разболелась голова. В глазах стоял туман. Она боялась потерять сознание. Её трясло от ужаса как в лихорадке. Перспектива стать любовницей Чаки, перейти к нему «по наследству» её ничуть не прельщала. Она помнила его угрозы. И понимала, что они абсолютно реальны. И сейчас… если Ильин проиграет…       Первая партия окончилась вничью. Напряжение в зале увеличилось, возросло.       Её судьба решилась ровно через семь минут. Для измученной Ленки эти семь минут растянулись, превратились в её уставшем сознании в часы. Бандиты взвыли от невероятного возбуждения, страсти накалились неимоверно, когда Ильин побил карту Чаки и оставил его в дураках на последней раздаче. Он сидел тоже бледный, но внешне спокойный и уверенный в себе.       - «Ксиву»! – заорал как сумасшедший Чаки. – Подписывай «доки», давай расписку и забирай бывшую шрамовскую шлюху. Теперь она твоя!       Ильин достал из нагрудного кармана пиджака «паркер», не торопясь подписал всё, что требуется. И небрежно подтолкнул папку с документами через стол к Чаки.       Чаки схватил Ленку за руку, рывком сдёрнул её со стола, так что она едва не упала, и прошипев ей в лицо: «Тебе сильно повезло, шлюха, что ты не мне досталась!», пихнул её к внешне невозмутимому Ильину. Тот подхватил её почти в полубессознательном состоянии от шока. Шалкар подал ему его собственный плащ и Ильин быстро закутал в него обнажённую девушку. Поднял её на руки и вынес из зала этого треклятого «кабака» - места сборища бандитов. Никто ему больше не препятствовал. Бандиты в молчании расступались перед Ильиным, когда он шёл к выходу со своей драгоценной ношей. Даже на давно очерствевших душой «братков» Ильин произвёл сильное впечатление тем, что он добровольно отдал за «тёлку» почти всё, что имел сам.       Шалкар предложил довезти их до того места, куда Ильин сам скажет, ведь своей крутой "тачки" он тоже лишился сейчас, но Артём отрицательно и довольно энергично замотал головой. Кто-то из официантов, бывших тоже свидетелями этой игры в карты, вызвал им такси. Такси долго ждать не пришлось. Ильин увёз Ленку к себе на новую квартиру, которую он успел купить и в которую недавно переехал.       Он занёс её в спальню и осторожно опустил на кровать. Ленка лежала в какой-то прострации. Она с трудом приходила в себя. Её всё ещё била нервная дрожь.       Он отошёл от неё, сходил на кухню, достал бутылку дорогого импортного вина, распечатал, налил его в фужер, принёс и дал Ленке выпить, осторожно приподняв её голову. Выпитое вино сразу ударило ей в голову, разлилось по жилам и сосудам, разгоняя молодую кровь, согревая её. Румянец окрасил её бледные щёки. Она вновь опустила голову на подушку и закрыла глаза.       Он отошёл к магнитофону, включил негромкую музыку, зажёг светильник, выключил верхний свет. Зазвучала медленная минорная композиция «All That She Wants» группы «Ace of Base».** Он вновь подошёл к кровати, на которой неподвижно лежала Ленка. Осторожно освободил её обнажённое тело от плаща. Она не противилась ему. Продолжала лежать, как лежала. Дрожь её почти прошла – она согрелась и потихоньку оправлялась от потрясения.       Он осторожно лёг рядом с ней. Обнял её. Начал гладить её обнажённое тело неторопливыми движениями. Руки его были горячи, нежны и приятно согревали её.       - Лена, - мягко и медленно шептал он ей прямо в ухо, - успокойся. Всё уже закончилось. Всё это осталось в прошлом. И никогда больше не повторится. Я вырвал тебя из рук бандитов. Ничего больше не бойся… любимая моя! Они тебя не тронут… Всё закончилось… Я люблю тебя, как прежде, я никогда не переставал любить тебя! Хотел забыть - ни хрена не вышло у меня! Никому никогда тебя не отдам…       Её тёмные ресницы затрепетали, глаза наполнились слезами. Она повернула лицо к нему. По округлой её щеке скатилась слеза. Она приоткрыла свои полные мягкие губы, хотела что-то сказать, но не произнесла ни звука. Просто лежала на постели и смотрела на него широко раскрытыми глазами. И он не стал медлить. Приблизив своё лицо к её лицу, он поцеловал эти желанные губы, которые никогда не мог забыть, которые часто видел во сне все эти годы вдали от неё… и к которым возвращался сейчас вновь…