Страшная сказка

Юньмэнь, солнечный край рек и озёр, встречал адептов Ордена Гусу Лань непривычными шумом и суетой. На улице начинали сгущаться сумерки, но жителей это не волновало. Загорались огни увеселительных заведений, люди, закончившие дневную рутину, со смехом и громкими разговорами шагали по широким улицам, бегала местная детвора. Лань Чжань едва не поморщился — подобное бесцельное празднество было ему слишком чуждо, и пришлось себя одернуть. Они не на территории Облачных Глубин, да и осуждать людей за спинами — недопустимо. Деревенька была маленькой и глухой, заклинатели в таких местах появлялись редко, а уж адепты великих Орденов… Не удивительно, что местные жители заинтересовались. Не стоит обращать на это внимание. Все началось несколько недель назад, когда в Гусу появился торговец из Юнмэня. И пожаловался он между делом, что в лесу возле деревни творится какая-то чертовщина — ходить в тот лес нужно очень осторожно: так, чтобы видеть деревню, да не сходить с главной тропинки. Коль угораздило тебя зайти чуть дальше или оступиться… Пропадали люди. И лишь немногие потом возвращались. Да и те, кому повезло, были напуганы едва ли не до смерти, трясло их, смотрели они безумными глазами, и все как один про лютых мертвецов твердили и про холодящую кровь песнь флейты. Зовет, говорили, та флейта за собой, завораживает, и нет сил ей противиться. Ещё кого-то удавалось найти мертвыми, но большая часть пропадала навечно. Жители Цайи же, недолго думая, посоветовали обратиться в Гусу Лань, и это не было удивительно. Так уж было не один век, после падения Юньмэн Цзян, ни один клан так и не сумел создать там Орден. Когда зародились великие Ордена, то они взяли земли Юньмэня под опеку. Потому, когда торговец попросил о помощи, ему, разумеется, не отказали. Брат не хотел отпускать Ванцзи на это задание, но дядюшка настоял. «Ванцзи входит во взрослый возраст, он уже не ребенок. Ему необходимо набираться опыта». Разумеется, дядюшка был прав, и брату пришлось уступить, но одного Ванцзи он все же не отпустил. Настоял на том, чтобы с ним отправился один из старших адептов. Лань Юйлун входил в младшую ветвь клана, но слава его превосходила многих членов правящих семей. Он закончил обучение около десяти лет, по праву считался лучшим учеником своего поколения и одним из лучших заклинателей. «Тебе не помешает помощь,» — мягко улыбнулся брат. Ванцзи на это лишь склонил голову. Шисюн, всегда спокойный и благодушный, вызывал у него искреннее уважение.

***

— Да сколько этот недостойный себя помнит, в лесу непонятно чего творилось, — ворчал немолодой кузнец, когда Лань Юйлун попробовал его расспросить. — Не знаю я, господа заклинатели, — пожимал плечами юный слуга из чайного домика, подавая заклинателям чай. — У любого старика спросите, там уже не одну сотню лет происходит что-то… Не то. — Да кто его знает, — разводил руками пожилой рыбак, представившийся стариком Фа. От его седых волос пахло тиной и рыбой. — Всегда так было. Ещё мой прадед говорил, что в лесу какое-то зло живёт, это правда. Лань Юйлун, как всегда спокойный и решительный, не позволял младшему ученику вмешиваться, по привычке беря все в свои руки. Лань Ванцзи это полностью устраивало — он сильно сомневался, что смог бы вот так же спокойно заговорить с незнакомыми людьми. Ему всегда тяжело давалось общение. Возможно, брат именно поэтому отправил шисюна с ним? — Но отчего же тогда только сейчас об этом заговорили? Если лес уже не первое столетие проклят? Что-то изменилось? Господин Фа пожал плечами: — Так распоясалась нечисть дальше некуда! Совсем уж житья нет. Вот ходил я туда третьего дня, а там — жуть! Ни звука, птицы не поют, ни одного зверька не увидишь, даже листва не шуршит! И словно давит на тебя, так и тянет бежать без оглядки. Лань Ванцзи чуть нахмурился. Обиженная энергия? Если в лесу есть восставшие мертвецы, то это вполне возможно… Но с каких это пор мертвецы научились играть на флейте? Шисюн заинтересовался слишком явно. — Скажите, господин Фа, возможно ли поговорить с кем-то из вернувшихся из того леса? — А вот это вряд ли, господин заклинатель, — хмыкнул старик, размахивая тонкими сухими руками. — Никто из них говорить особо о том не хочет. Центральная площадь горела огнями и сверкала яркими и, на взгляд Лань Ванцзи, абсолютно безвкусными украшениями. Влажный юньмэньский воздух полнился ароматами специй и вина. Вокруг все шумело, громко смеялись мужчины и щебетали девы. Юньмэнь, край веселья и праздников, вызывал у Лань Ванцзи лишь раздражение. Все это было слишком чуждо. Противоречило всему, чему учили в Гусу Лань. — Тьфу ты, — сплюнул господин Фа. — Опять всю ночь шуметь будут, Вэй Усяня да его Орден восхвалять! Вона, все флагами обвешали. Спать старикам не дают! И действительно, в самом центре площади развивалось множество флагов — фиолетовых, с вышитыми лотосами. Не узнать тот флаг было невозможно. Во всех исторических трактах, в сборниках легенд и хрониках Орденов, было фиолетовое знамя. И лотосы. Символ Ордена Юньмэнь Цзян. Лань Юйлун улыбнулся господину Фа, вежливо и с долей непонимания. — Что же плохого в том, чтобы хранить память об одном из величайших Орденов древности? Тем более, он защищал эти земли. — Да ничего, господин заклинатель, — буркнул господин Фа. — Да только ведут они себя так, ну словно имеют к Ордену отношение, а! Время приближалось к девяти часам вечера, и день оказался потерян зря. — Странно, — размышлял вслух Лань Юйлун. — Как возможно, чтобы никто ничего не знал? С чего-то ведь все это началось… Кто пропал первым? Когда? Он явно не ждал от Лань Ванцзи ответа, но тот все же согласно кивнул. В ворота постоялого двора они вошли, только когда солнце уже почти зашло. Хозяйка, пожилая женщина, с сухим лицом, испещренным глубокими морщинами, представилась бабушкой Дань. Она, в отличии от любопытных соседей, не задавала никаких вопросов, была спокойна и равнодушна. Ее не волновали заклинатели. И как начать с ней разговор? О чем спросить? Шисюн отставил чай, сложил руки перед собой и улыбнулся женщине. — Госпожа Дань, скажите, вам известно что-нибудь о нечисти, живущей в вашем лесу? — Ой, господа, — как-то невесело рассмеялась та. — Да все с тем лесом ясно! Нет там никакой нечисти. Тот, кто в том лесу обитает, куда опаснее любой твари… Вот предупреждала же их эта недостойная, да только кто стариков слушать станет-то? Не желают они правды знать, — она устало махнула рукой. — Да ну их! Лань Юйлун, кажется, искренне заинтересованный, чуть наклонился вперёд и заговорил тише. Голос его звучал так, словно он готов был услышать великую тайну: — А госпожа Дань знает? Хозяйка посмотрела на него крайне подозрительно. Мол, отчего бы адептам Великого Ордена слушать старуху? Лань Ванцзи едва заметно вскинул бровь. Чего эта женщина ждёт? Что хочет услышать? Лань Юйлун улыбнулся — мягко и спокойно. Взял в руки чашку с чаем, словно пытаясь согреть пальцы. — Прошу вас, не молчите, этому господину правда интересно. Госпожа Дань ведь что-то знает? — Знает, господин Заклинатель, — проворчала бабушка Дань. Её морщинистое лицо казалось почти потусторонним в неровном свете свечи. — Вот воспевают они Вэй Усяня, да только… Эх. Лань Ванцзи нахмурился. Историю легендарного заклинателя, Вэй Усяня, знали все. Сказки о нем рассказывала ещё матушка, а дядюшка ставил Его в пример. Образец чести, мужества и бескорыстия, положивший свою жизнь во имя служения людям. Да и жизнь его была что сказка. Он был адептом величайшего Ордена своего времени, Юньмэнь Цзян. Приемный сын Главы Ордена, взращённый в любви и свободе, Вэй Усянь не знал себе равных. Он бросался в бой, защищая слабых, он чтил старших и побеждал легендарных чудовищ. Сколько книг было о нем написано, сколько поставлено спектаклей… Что же ещё могло остаться в тайне? Возможно ли, что здесь, где Вэй Усянь начал свой путь, помнили что-то, скрытое от остальных? За окнами сгущался теплый летний вечер, и Юньмэнь будто оживал — с улицы лилась музыка, громкая, задорная, весело смеялись проходящие мимо люди. Госпожа Дань помрачнела и вновь махнула рукой. — Эх, да что уж там! Юный Вэй Усянь был ещё совсем красивый, сильный, благородный, с горячей кровью. Свободолюбивый да непокорный до ужаса. Он всегда был в центре внимания. Где бы не появился, так все взгляды были направлены на него. Говаривают, что он был настолько красив, что к нему пришел свататься Бессмертный. Но Вэй Усянь, полный смущения, лишь улыбнулся и сказал: «Молод я, какая мне свадьба? Слишком не зрел я для женитьбы, Бессмертный мастер. Для меня брак, подобно птице клетка, не могу я принять ваши ухаживания». Но Бессмертный не сдавался и продолжал ухаживать за ним. Не один год Мастеру потребовался, чтобы заслужить благосклонность юного заклинателя. В конце концов, он добился своего. Дрогнуло непокорное сердце, и Вэй Усянь согласился выйти за Бессмертного. Они сыграли пышную свадьбу и жили долго и счастливо. До сих пор живут, отстранившись от мирских забот, да наслаждаются своей любовью. И никто не знает, где они сейчас. Все книги о великом заклинателе, которые читал Лань Ванцзи, так и заканчивались. Что же здесь столь тайного? — Только вот, молодые господа, вся эта история — лишь красивая сказка. И никто не хочет знать, как всё было на самом деле. Лань Юйлун медленно кивнул: — Так что же произошло? — Ох… Вот как отказал Вэй Усянь, да так они и разошлись. Но Бессмертного очень задел отказ юноши, охватил его страшный гнев, и Мастер решил отомстить молодому заклинателю. Озлобившийся Бессмертный начал портить жизнь Ордену Юньмэнь Цзян. Беды посыпались на великий клан, на всех вассалов да союзников. Только глава Ордена, человек добрейшей души, даже слышать ничего не желал о том, чтобы выдать Вэй Усяня замуж против воли. Любил он юношу, что родного. «Простите, Бессмертный мастер, — говорил он, улыбаясь почтительно и непреклонно одновременно. — Но мой старший сын не желает этого брака. Принуждать же его я не стану». И атаковал Бессмертный Пристань Лотоса, резиденцию великого клана Цзян. Лютая то была битва, не один десяток адептов в ней слег, но только не пошатнулась непреклонность главы Ордена. Нет, и все тут. Да и родные дети главы Цзян уступать приемного брата никому не собирались. И атаковал Бессмертный Орден Юньмэнь Цзян вновь, и была та битва ещё более кровопролитной. В ней погиб глава Цзян, защищая своего приемного сына, жена его получила серьезные раны, оправиться от которых не сумела, да так и умерла в расцвете лет. Горела Пристань Лотоса, и пошатнулось величие Ордена. Говорили сплетники, мол, разладились уже тогда отношения меж Вэй Усянем и его шиди, Саньду-шэншоу. И совсем разругаться им не дала лишь дева Цзян, их старшая сестра. Знала она и как до упрямого Вэй Усяня достучаться, и как вспыльчивого Саньду-шэншоу успокоить. Влияние на них имела — ух! Куда там почтенным советникам клана. Бессмертный же атаковал едва отстроенную Пристань Лотоса вновь. В той битве… Дева Цзян оттолкнула Вэй Усяня, закрыла собой, и пронзил меч ее грудь насквозь, чудом только не в сердце. Сказала она тогда: «Ты ни в чем, не виноват, А-Сянь. Помни, твоя шизце будет любить тебя во всех жизнях. А-Сянь, А-Чэн, берегите друг-друга. Вы навсегда одна семья, не забывайте об этом». — И… Что было дальше, госпожа Дань? — спросил Лань Юйлун, наклоняясь чуть ближе, он выглядел по-настоящему заинтересованным. «Вздор!» — думал Лань Ванцзи, поджимая губы. Как шисюн может это слушать с таким интересом? — Ничего хорошего, юный господин. Умерла она. Прямо там, среди крови и огня умерла. На руках у братьев. А потом… Разозлился юный глава Цзян, впал в ярость страшную, и не было рядом сестрицы, чтобы его успокоить. Он обвинил во всем своего шисюна. Поговаривают, что готов он был лишить Вэй Усяня жизни на месте, но братские ли чувства в нем взыграли, вспомнились ли последние слова любимой сестрицы, но все один итог — не поднялась у него рука. Только сказал он: «Права была матушка, ты принес беды Ордену. Их кровь на твоих руках. Вэй Усянь… Ты во всем виноват». И эти слова были хуже проклятий для бесстрашного заклинателя, не выдержал он. Поверил в свою вину. Пошел к Мастеру сам и сказал ему: «Желаете ли Вы ещё брака, Бессмертный мастер? Что же, этот недостойный согласен. Только выполните одно мое условие: оставьте Орден Юньмэн Цзян. Не трогайте их, я клянусь выйти за вас и стать самым примерным супругом на свете». Бессмертный же хотел только одного — уничтожить зарвавшегося мальчишку. Отказ этот ужасно ударил по его самолюбию. Чтобы восстановить хоть какое-то подобие справедливости, он бросил силы на то, чтобы Усяню и его любимому Ордену плохо жилось. Пусть же дерзкий юнец почувствует себя плохо, он это заслужил. И теперь, когда Вэй Усянь стоял перед ним и предлагал себя сам, Бессмертный со сладким предвкушением согласился. Он оставит клан Цзян в покое, они ему не нужны, ведь теперь в его руках будет Вэй Усянь. Свадьба их была шикарной, пышной и богатой. На праздник пришло много народу: заклинатели, простой люд и другие. Только Саньду-шэншоу не было на той свадьбе. Оплакивал он в тот день свою безвременно почившую сестрицу. Не было никому дела до его горя, всем было слишком интересно посмотреть на свадьбу этих прекрасных людей. Все поздравляли счастливую пару, говорили им, громко смеясь: «Ваш брак был создан на небесах! Вы словно Дракон и Феникс!» Бессмертный ласково улыбался, обнимая юного супруга и что-то тихо говорил ему. Он клялся в вечной любви, говорил, что никогда его не расстроит, что поможет достичь бессмертия, и они будут вечно вместе. И никто не заметил болезненно бледного Усяня. А может быть они и заметили состояние молодого заклинателя, но решили промолчать? Кто знает. Наверное, второе было ближе к правде, ведь потом люди будут говорить, что Вэй Усянь в день своей свадьбы выглядел так, будто собирался ложиться в гроб. Бессмертный мучил Вэй Усяня, истязал его и всячески унижал. Как только он не измывался над своим супругом, но на людях все было великолепно, Бессмертный мастер признавался в любви и задаривал его подарками. Для людей их жизнь казалась сказкой, для Усяня же она стала адом. Это продолжалось до тех пор, пока Бессмертному не надоело, и он не решил избавиться от супруга. Жестоко и бесчеловечно — закопав его живьем… Поговаривают, что Вэй Усянь все-таки смог выбраться из могилы, но он уже был ни живым, ни мертвым. Овладела им тьма, да двигала лишь жажда мести, но он не может найти выход из леса, где его похоронили. Поэтому, если, заблудившись в этом лесу, вы услышите зов флейты из темноты — бегите! Не слушайте ее и уж тем более на идите за ней, как бы не завораживали мелодии. Ведь Усянь уже рядом, и если вы не успеете уйти, Он попросит вас помочь Ему выбраться из леса, и не факт, что вас потом найдут. Вона скольких уже не нашли. Свеча догорела, дернулось в последний раз пламя. И погасло. История на самом деле была… жуткой. «Вздор!» — вновь думал Лань Ванцзи, и едва мог удержать бесстрастное выражение лица. Летописцы разных кланов уже шесть сотен лет воспевали совершенную любовь Вэй Усяня и его Бессмертного мужа, и многим поколениям ставили в пример столь чистый и непорочный союз, основанный на уважении и любви. Как можно было поверить в подобное?.. Как такое можно было придумать? Какое неуважение! Лань Ванцзи нисколько не сомневался: все это — просто выдумки местных жителей. Такое ведь часто случалось: обыватели, далёкие от мастерства заклинателей, не зная, что таится во тьме, как бороться с тварями, пугали себя страшными сказками. Но тут ещё и вмешали великого заклинателя. Лань Ванцзи усилием воли подавил колыхнувшееся раздражение — не дело адепту великого Ордена оскорбляться на сказки крестьян. Даже такие. — А вообще, — вдруг заговорила госпожа Дань, собирая пустые чаши из-под чая. — Быть может, и лучше для Вэй Усяня никогда из того леса не выходить. Саньду-шэншоу-то тоже бессмертия достиг. Да исчез, никто его вот уж почти шесть сотен лет не видел и не слышал о нем ничего. Где он, чем занимается — то никому неведомо, да только, говаривают, что не простил он своему шисюну гибели родных. И коль встреться они — обрушит на Вэй Усяня всю свою ненависть. Вот так, господа, а вы… Ай! — госпожа Дань опять махнула на них рукой. Встала и, почтительно поклонившись, ушла к другим постояльцев. Лань Юйлун проводил ее задумчивым взглядом, недолго помолчал. С лица его сошло спокойно-заинтересованное выражение и набежала тень беспокойства. Он поправил и без того безупречно уложенные волосы. Перевел взгляд на Лань Чжаня. — М-да, ну и история… Неправдоподобно звучит, согласны, молодой господин? Лань Ванцзи кивнул. — Вздор. — Надо бы проверить тот лес. И чем быстрее, тем лучше. — Мгм.

***

В лесу стояла мертвая тишина. Лань Ванцзи сглотнул, когда понял, что не было слышно ни животных, ни птиц. Тропинки, маленькие и извилистые, терялись где-то во тьме. Что-то было не так. А Лань Юйлун куда-то исчез, растворившись среди древних деревьев. Смолк даже ветер, словно в преддверии чего-то зловещего… Слишком, слишком тихо. Как назло в голове крутилась история, которую сегодня им рассказала госпожа Дань. Он не должен бояться, он заклинатель, один из лучших в их поколении… И на флейте никто не играет. Конечно, в мертвом лесу это делать… Некому. Но Ванцзи все равно дернулся, когда кто-то за его спиной тихо заговорил: — Молодой господин, вы мне не поможете выбраться из леса? Я, кажется, заблудился.