Весна

      Адвокат защиты Феникс Райт лежал на постели, насаживая на свой член Майлза Эджворта, демона-прокурора.       В одной рубашке, тот смотрелся великолепно. Почти обнажённый, чувствительный, порывистый Майлз с покрасневшими от лёгких шлепков ягодицами объезжал Феникса. Он срывает с себя очки и слегка отбрасывает на постель, жмурится, пытаясь что-то сказать, но вместо слов с губ слетают призывные стоны.       Феникс любуется своим супругом. Кажется, нет на свете ничего прекраснее. Майлз это замечает и хмыкает.       — Что происходит в спальне, то в ней же остаётся, не так ли?       — Определённо, — чуть щурясь от удовольствия, выдыхает Райт.       Эджворт проводит пальцами по губам возлюбленного, скользит по щеке и так до груди. Упирается в неё чуть сильнее и весь сжимается внутри. Феникс дрожит, выгибаясь в спине.       Майлз втихую ухмыльнулся, довольный результатом. Их словно окутывала сладкая тьма. Истома, происходящая из самой преисподней. Эджворт словно адское создание овладевал разумом Райта, пуская в ход всю свою харизму. Адвокат клюнул на суровость и холод. Разве не этими чертами отличаются жители Ада? Отбросить предрассудки — и расцвести пламенным цветком чистилища прямиком на бёдрах любимого человека.       Будь Эджворт демоном, он бы упивался чистой душой непосредственного и доверчивого, доброго адвоката. Закрыл бы ему глаза, чтобы он поменьше смотрел по сторонам и сосредоточился на них двоих.       «Ты — мой», — сказал бы демон-прокурор.       И оказался прав.       Фениксу Райту нравилось растворяться в сексе со своим любимым партнёром. Он словно проворная мышка, убегающая от хищного кота, который охотится не ради того, чтобы разорвать её на кусочки, а — для удовольствия. Кот ценит качественный чай и маленьких доверчивых мышек.       Или Феникс — оплот справедливости? Тогда это можно сказать о них двоих. Две стороны одной монеты, которую подбросила Фемида. Именно поэтому Майлз кончает на живот Райта, всё сильнее насаживающего супруга на свой твёрдый и скользкий член. Они ловят стоны друг друга, поскольку им судьбой предрешено быть вместе.       Монета, разломанная на две части, не имеет ценности.