Gentleman

По дороге к дому друга я понял одно: во мне живут два Идена. Причем один из них взаперти. Я представил перед глазами двух меня, сидящих на плечах. Только тут — не ангел и дьявол, а извращенец и джентльмен. И почему я — джентльмен рыжий? Это что, прикол? Начинаю сходить с ума. Уже собрался было чертыхнуться, но язык прирос к небу, а губы прилипли друг к другу. Что случилось? Я еле помню свою жизнь до сегодняшнего утра. Вспоминаю все словно через тонкую белую пелену. В голове крутилось столько вопросов, а я ничего не понимаю. Утренние пробки в Манхэттене — это обязательная процедура каждого гражданина Америки, который проживает в этом районе. Не в стиле джентльменов — ныть и материться. Я спокоен, чего не скажешь об остальных водителях, которые орали неизвестно на кого и выражались непомерно дико. На мое: «может, вам стоит успокоиться?» меня послали в зад. И, наверно, я бы заставил себя ответить за эти оскорбления, если бы меня не послала пожилая дама. Насколько мир изменился за один день? В памяти нет ни одной женщины. Я с ними не общался? Избегал и вел затворническую жизнь? Внутренний голос со смешком поет: «нет!». Я чуть ли не начал биться головой об руль. Наконец, движение на дорогах стало оживленнее, и моя машина набрала скорость. Солнце слепило глаза, поэтому я начал искать очки. Они должны быть где-то в машине. Открыл бардачок и чуть не нажал на тормоза. Что это, разноцветные флажки? Остановился у обочины и взял в руку один, второй. Господи, это же женское нижнее белье! Лоскуток, а где панталоны! Неужели это можно надевать? Какая от них польза-то? Я схожу с ума. Лучше поспешить к Льюису. Странно, его я помню четко. Помню абсолютно все: мы дружим с детства, вместе с начальной школы и никогда не расставались. Со временем я больше стал проводить время с ... кем? Сознание остальное блокирует. В общем, я стал уделять меньше времени другу. Почему осознания того, что я свинья пришло ко мне только сейчас? Почему это чувство не настигло меня раньше? У крыльца своего дома ждал Лю. — Иден, что за розыгрыши? Что это был за тон? — наступал он, нервно ероша волосы. — Ты случаем не обкурился? Скажи, вчера Лорен не давала тебя кое-что понюхать? — Я не помню... — ответил я, почесав затылок. — Я ничего не помню, поэтому пришел к тебе, друг мой. Надеюсь на то, что ты уяснишь мне обстоятельства, при которых я потерял кое-что важное. — Что ты потерял? — недоумевал друг. — О чем ты вообще говоришь? — Я потерял себя. Это чувство не покидает меня. Скажи, что было до сегодняшнего утра? — Это точно действие наркоты. Надо очистить организм. Но разве к утру не должно было пройти? Нет, видимо есть такой наркотик, который действует дольше, чем остальные. Откуда мне знать? Он был в отчаянии. А я верил в то, что друг сможет мне помочь. Но как он поможет мне, когда сам на грани истерики? — Слушай, Лю, — твердо начал я. — Мне кажется, что не было никакой дряни. Может, ты мне объяснишь, кто я есть? Если ты напомнишь мне, то я быстро поправлюсь. — Ты — Иден Райдер, сын известного предпринимателя. — Это я знаю, — перебил я. — Ты бы еще мой рост, вес и адрес назвал. Цифры-то есть в голове, а свою комнату не помню. — Пойдем ко мне! — неожиданно мне в голову пришла такая вот идея. Через минуту мы уже направлялись на Пятое авеню. — Это точно не розыгрыш? — не сдавался друг. Я покачал головой. — Ты обычно любишь оправдываться. Почему молчишь сейчас? — недоумевал он. — Ты не Иден! — А кто же я, по твоему мнению? Однако, я чувствую тоже самое, только не хочу этого признавать. — Иден, я знаю тебя как облупленного. Мы с тобой дружим уже около тринадцати лет. Ты посвящал меня во все свои тайны, даже интимные. И сейчас ты утверждаешь, что ты тот же, каким был вчера? — В этом и дело. Это правда, настоящий я, просто что-то изменилось. Я сегодня проснулся в доме голой женщины, и между нами, кажется, что-то было! — Это наиглупейшая фраза, которую я слышал из твоих уст, Ид, — расхохотался Лю. — Колись, с кем ты поспорил, что сможешь одурачить меня? Я начал злиться, но сдержал себя и только холодно кивнул. Не достойно джентльмену орать до потери пульса и брюзжать слюной. — Зайдем в дом, — коротко бросил я другу и поднялся на ступень. — Ты идешь? На этот раз Лю осмотрел меня с ног до головы, как будто увидел впервые. Я никак не могу описать словами то состояние, в котором я прибывал, когда я вошел в свою комнату. Я впал в ступор. Оказывается, я извращенец от макушки до кончиков пальцев! Везде на стенах было плакаты голых или полуголых женщин. На двери висело огромное, в человеческий рост, изображение Памелы Андерсон (откуда всплыло ее имя?) в чем мать родила. Мне захотелось закрыть глаза и убежать от этой грязи подальше. — Порочный... я порочный человек. Бесстыдный, аморальный и грязный тип! Льюис с открытым ртом смотрел на меня. — Что с тобой? Ты собирал эти плакаты постепенно, не помнишь? Забыл, как коллекционировал девушек из календарей? А как упустил мисс Сентябрь? Это было горем... Я качал головой и смотрел по сторонам. Чудовищно. Это цитадель разврата, не меньше. С опаской подошел к ноутбуку, открыл закладки, где моему взору предстало неприличное видео, да не одно. Тремя проигрывателями было открыто разное порно. А сайты, на которые я заходил... Я быстро захлопнул ноутбук и повернулся к Лю. — Что еще? — Под кроватью посмотри, — сказал друг, все еще не веря мне. — Артист, ты видимо крупно поспорил. Не слушая его, направился к кровати, нагнулся и вытащил коробки. Журналы с обнаженными женщинами. Очень много журналов, большее количество которых было потрепанное и порванное. — Еще есть? — спросил я не своим голосом. Негодяй, вот кто я есть на самом деле. Озабоченный негодяй. Почему вчера меня все это устраивало, а сегодня нет? — Шкаф, — сказал друг, менее уверенным голосом. Насмешка и веселье пропало вовсе. В шкафу я нашел странные вещи: наручники с мехом, диковинная маска с желтым отверстием у рта, кляп, хлыст, ошейник и ... — Что это такое? — в шоке спросил я. На вид как хлопушка для мух. — Это вроде называется «шлепалкой». Ты им пользовался пару раз. — Извращенец! — рыкнул я и начал бросать все эти гадости в коробку от телевизора, которую принес из кладовой. — Я ничтожество! Говно с нарушенной психикой. И мне все это нравилось?! Ладно, я мог бы пережить то, что был Казановой, но чтобы так... Я не смог закончить предложение, потому что чувства душили меня изнутри. На малую секунду Иден в клетке зарычал и попытался выбраться. «Сиди тихо!» — заорал другой, у которого был ключ. «Видишь это? Видишь то, в кого ты превратился? Озабоченный прохвост, полоумный самец, бессердечный идиот!» — не унимался он. В коробку летели BDSM-игрушки (тоже не знаю, откуда всплыло название, видимо я был спецом в этом деле), все журналы и сорванные плакаты. Затем я отформатировал ноутбук, иначе выбросил бы и его, не выдержав. — Ты серьезно собираешься выбросить свое богатство? — ошалел Льюис. — Слушай, хватит. Поверь мне, прошу. Я больше не тот, что был вчера и сейчас я рад этому. — Не может быть... — прошептал друг и сел прямо на пол. — Главный секс-символ школы, округа, нет, даже района Манхэттен говорит, что изменился в лучшую сторону. С какой стороны взошло солнце? Не поменялись ли местами северный и южный полюса? Или же это мой зеркальный сон? Он качнул головой, ущипнул себя, потом сказал: — Ты взгляни на стену, на доску трофеев. Я посмотрел в том направлении, которое указывал друг и замер. Не меньше трехсот разноцветных, кружевных и сеточных, много-много нижнего белья. Без лишних слов я их тоже выбросил в коробку. Льюис помог мне вынести ее и выкинуть в контейнер. — Я думаю, ты уже завтра об этом пожалеешь, однако, я рад, что ты выбросил всю эту гадость! — проговорил друг, вытирая руки о джинсы. — Всему этому должно быть логическое объяснение. Может, вчера у тебя не получилось? — Что не получилось? — Ну, с девушкой очередной. У тебя проблемы не начались? Может... — Я не помню! — быстро перебил я. Разве это прилично, обсуждать свою личную жизнь с другим человеком, даже если он мой друг? Неприлично. Тем более, я правда не помню, что было этой ночью. Друг выпучил глаза и смотрел на меня. — Может у тебя амнезия? Частичная? На этот раз я покачал головой, так как джентльменам не свойственно закатывать глаза. — Значит, вчерашнюю ночь ты не помнишь. Хорошо, тогда ту брюнетку в красном платье? — Нет. — Ты вообще хоть одну помнишь? Я снова покачал головой. Затем устало прислонился спиной к стене и наблюдал, как друг меряет шагами прихожую. — Ты точно вчера ударился головой об что-то! — пробормотал он в растерянности. Лю и сам не был уверен, и это было видно по его подрагивающим рукам. — Сегодня пропусти школу, отдохни, выспись, а завтра мы пойдем к врачу. Знаю хорошую клинику, где сам в прошлом году лечился от мигрени. Специализируются они на болезнях головы. У тебя, я уверен, стопроцентное повреждение. Озадачив меня, он ушел. Сегодня я, наконец, осознал, кем был. Так почему я решил измениться сегодня? Что-то не так. Мы с Льюисом что-то упустили. Важную деталь вчерашнего дня. Не помню утро, затем школа, миссис Мэйсон улыбается мне добродушно, разговор с другом на ленче, поездка в центральный музей, где я устроил представление. Стоп! Я оскорбил герцога Эддингтона, и он наказал меня. Сказать Лю? Нет. Он отправит меня в психушку, и ходить мне в смирительной рубашке до конца жизни. Бред, причем тут герцог? Как его назвали? Верхом вежливости и уважения. Злая усмешка мол: « Ты у меня еще попляшешь» стояла перед глазами минуту, потом испарилась. «Вытащи меня!», — орал извращенец, вчерашний Иден. А сегодняшний Иден сунул ключи в карман брюк и усмехнулся. «Тебе не выйти оттуда», — коротко и зловеще сказал тот и ушел, не обернувшись. Я знаю, куда нужно пойти, где взять ответы на свои вопросы. Центральный музей Манхэттена.