Творец

Спустя пару часов, как только вся суматоха немного стихла, а поиски передвинулись в город, было решено на лодке перевезти Цзян Чэна в надзирательный пункт в Илине, находящийся под контролем Вэнь Цин. Все же в Пристани Лотоса было опасно оставаться, когда вокруг постоянно снуют адепта ордена Цишань Вэнь. Дождавшись ночи, чтобы не привлекать лишнего внимания, Вэй Усянь, несущий на плечах все еще бессознательного Цзян Чэна, прокрался следом за Вэнь Цин к одиноко стоящей в тени возле стены лодке. Издав легкий всплеск в ночной тишине, они отплыли. Лодка не спеша плыла по течению, разрезая носом водную гладь. Вэй Усянь, казалось, полностью ушел в свои мысли, равномерно гребя, убаюканный тихим журчанием воды. Все его мысли были заняты путем тьмы, возможностями для его изучения, способами спасти его шиди. Тьма разрушает дух и тело заклинателя, не поддается контролю, захватывает разум того, кто осмелится попытаться обуздать ее. Темный путь извращает саму суть совершенствования и, конечно, никогда не станет альтернативой светлому пути. Практикующий такой путь будет гоним обществом заклинателей, считаться самым порочным злом. Так всегда говорили старейшины и наставники. Возможно для того, чтобы никому из неопытных юнцов не взбрело в голову пойти более легкой кривой дорожкой, чтобы отвадить их от заманчивого предложения тьмы стать сильнее при меньших усилиях. Или чтобы что-то скрыть… Но ведь тогда, в Облачных Глубинах, у него всё-таки получилось хоть немного, но взять под контроль тьму. В тот раз Вэй Усянь был абсолютно беззащитен, к тому же ужасно устал и был без меча при себе. Стрессовая ситуация сделала свое дело, и он бессознательно нашел способ выжить, взяв под контроль эту ужасную необузданную ранее темную энергию. Тот лютый мертвец, что напал на него в лесной чаще, остановился, будто бы повинуясь безотчетному приказу. Приказу ли? Скорее защитному жесту. В то же время Вэй Усянь хорошо помнил то ощущение, которое принесла эта попытка контроля. Его золотое ядро будто окутала тьма, сжала в своих когтях, грозя раздавить, выпуская всю энергию ян, скопившуюся в даньтяне, наружу, заставляя меридианы опустеть, словно ручейки в засуху. Он, пожалуй, никогда бы не хотел ощутить это чувство вновь, но у него не было выбора. Так или иначе это доказывало, что темную энергию все же можно взять под контроль. Вэй Усянь готов пойти на жертвы. Вэй Усянь глубоко ушел в свои мысли и даже не заметил, как они пристали к берегу. Вэнь Цин ушла арендовать повозку, а Вэй Усянь остался следить за Цзян Чэном, спрятавшись в лесу неподалеку. Поэтому сейчас он сидел на траве, прислонившись спиной к камню. Голова Цзян Чэна покоилась на его коленях. Глядя на это безмятежное юношеское лицо, по-детски светлое, какое бывает только у спящих людей, и осознавая, что жизнь этого человека может оборваться почти что в любой момент, он почувствовал странную непривычную нежность. Наверное они побудут в Илине недели две, пока не залечатся физические увечья Цзян Чэна, но дольше они не смогут здесь находиться. Всё же остается риск того, что Вэнь Чао что-то заподозрил и решит наведаться в надзирательный пункт в Илине. Но что же тогда им делать дальше? Куда идти? Возможно, они смогут пожить некоторое время в ордене Мейшань Юй, родном ордене их матери — Юй Цзыюань. Сейчас там гостит у тетушки их шицзе Цзян Яньли. Правда одно никак не давало покоя Вэй Усяню. А захотят ли их там скрывать? Глава ордена Юй скорее всего уже знает об уничтожении Пристани Лотоса и самого ордена Юньмэн Цзян, если не вся поднебесная, с Вэней станется раструбить о своей победе, чтобы показать свою мощь и припугнуть недовольных. Да и наверняка им известно, что Мэйшань Юй связаны с Цзянами родственными связями, а потому вероятнее всего туда тоже скоро наведаются в поисках беглецов, а также дочери господ Цзян. Он не хотел бы подвергать опасности ещё один орден, однако, к сожалению, выбора у них не было: больше просто некуда идти. «Надеюсь с шицзе все в порядке» — подумал Вэй Усянь, невольно засыпая под лучами утреннего солнца. Две бессонные ночи, переживания, страх — все ударило по организму, и как бы не противился этому заклинатель, усталость взяла свое, и он уснул. Проснулся он… Нет, не от того, что их нашел Вэнь Чао со своим верным псом Вэнь Чжулю, убив Цзян Чэна и собираясь сделать то же самое с Вэй Усянем, а от того, что кто-то ласково потряс его за плечо, негромко зовя по имени. На миг Вэй Усяню показалось, что все это: нападение на Пристань Лотоса, убийство его родных, Цзян Чэн, отравленный Вэнь Чжулю, — просто приснилось ему, а милая Цзян Яньли пришла разбудить его от кошмара. Он невнятно пробормотал, не открывая глаз: — Шицзе… Его вновь потрясли за плечо еще настойчивее, чем до этого. Вэй Усянь все же распахнул веки и с удивлением осознал, что зовущим его столь нежно и заботливо человеком была Вэнь Цин. Заметив, что юноша больше не спит, она вернула себе серьезное выражение лица. — Проснулся наконец? Я нашла нам повозку, собирайся, путь не близкий, к утру нам лучше бы уже добраться. Надеюсь, ты можешь управлять лошадьми, а то я, — Она не сдержавшись зевнула. — Тоже не спала всю ночь, так и день провела на ногах. Вэй Усянь согласно кивнул, глядя все еще мутным взглядом. Перетащив Цзян Чэна внутрь повозки и оставив его там под бдительным надзором целительницы, Вэй Усянь вскочил на козлы и, взяв в руки вожжи, слегка ослабил их, давая лошадям команду тронуться. Его голову занимали невеселые мысли о том, что же их ждет в ближайшем будущем, и как ему все-таки помочь Цзян Чэну. К счастью, обошлось без происшествий, а потому к утру они прибыли и стояли у ворот надзирательного пункта. Вэй Усянь с Цзян Чэном расположились во внутренних покоях неподалеку от комнаты Вэнь Цин на тот случай, если в состоянии Цзян Чэна что-нибудь изменится. Несмотря на то, что Вэнь Цин яростно настаивала на том, что Вэй Усяню стоит отдохнуть после того, как он всю ночь управлял повозкой, поспав до этого лишь пару часов, тот отказался и лишь спросил, где он может найти какие-нибудь старинные свитки и записи о темном пути. Вэнь Цин очень подозрительно на него посмотрела, вопрошая взглядом, зачем ему это нужно, но несколько книг все же выдала, наказав не забывать о сне и отдыхе. Вэй Усянь лишь что-то хмыкнул в ответ, тут же углубляясь в чтение. К его сожалению, даже по прошествии нескольких часов, когда от иероглифов начали болеть глаза, а голова туго соображала, Вэй Усянь не нашел ничего существенного. Разумеется, были и действительно интересные записи, в которые он тщательно вчитывался и делал заметки на отдельном листе бумаги, но по сути все сводилось к одному: темный путь представляет собой метод совершенствования, главное отличие которого от светлого пути заключается в том, что заклинатель черпает темную ци из окружения, а не накапливает годами в себе. Так, сила заклинателя и его талант не имели значения, позволяя быстрее достичь успеха. Ну и разумеется, уже столь опостылевшие Вэй Усяню предупреждения о том, что тьма влияет на душу и тело, захватывает разум и тому подобные замечания, встречающиеся почти на каждом шагу. В одной из книг внезапно обнаружились заметки о попытках контроля и использования в своих целях затаенной злобы мертвецов. Правда, судя по всему, у того заклинателя, мягко сказать, ничего не получилось. Уже другой почерк добавлял, что в результате экспериментов незадачливого заклинателя разорвало на куски: не то его собственные марионетки вышли из-под контроля, не то виной был дисбаланс энергии Инь и Ян в его теле. Вэй Усянь начал осознавать, что его ждет очень опасный и долгий тернистый путь. Перелистывая страницы очередной книги, Вэй Усянь вдруг ощутил, как что-то осыпалось под его пальцами. Приглядевшись, он понял, что это были части обуглившейся бумаги, более-менее целой оставалась лишь часть возле самого корешка. Значит ли это, что кто-то хотел удалить из записей определенный отрывок, и не просто вырвать, но уничтожить так, чтобы не осталось ни следа? Но кому это могло понадобиться? И что же такого могла скрывать эта страница… В еще нескольких свитках и книгах оказались подобные сожженные страницы или места, где бумагу прожгли, оставив дыру. Видимо, кому-то очень не хотелось, чтобы другие узнали о том, что было там написано. Вэй Усяню пришла в голову мысль, что, скорее всего, в этих местах и была самая важная информация, но он уже ничего не мог с этим сделать. «Подозрительно это все…» — подумал Вэй Усянь, откладывая записи в сторону. Он собирался с наступлением ночи выйти и прогуляться по лесу, вдали от надзирательного пункта, где его не должны были засечь Вэни. Размять закостеневшие от долгого сидения за столом мышцы стало жизненно важной необходимостью. Возможно, он даже сможет найти нечисть и попытаться взять над ней контроль. Вэй Усянь встал из-за низкого стола и потянулся, ощущая как хрустят позвонки. Вот говорят вроде, что совершенствование позволяет замедлить старение и укрепить здоровье, а попробуй посиди несколько часов, не вставая, и в раз ощутишь себя дряхлым старцем. Он невольно вспомнил месяц наказания в Облачных Глубинах, где он чуть ли не с утра до ночи переписывал правила в компании не самого общительного собеседника. Интересно, как сейчас Лань Чжань, зажила ли его многострадальная нога? Они не виделись с тех пор, как Вэй Усянь вернулся в Пристань Лотоса после их совместной победы над Черепахой-Губительницей. На Илин опускалась обещающая быть безлунной ночь, заходящее солнце осветило верхушки деревьев, окрасив их в кроваво-красный, и скрылось за горой Луаньцзан. В черном небе мигали лишь редкие тусклые звездочки. Вэй Усянь, крадучись, вышел из здания и направился в сторону примеченного им ранее леска, растворяясь в тени. Черные одеяния как никогда помогали ему остаться незамеченным. На улице было не видно ни зги, только улицы города освещались фонарями. К счастью, надзирательный пункт находился вдали от него, а потому там было довольно темно, только возле главного входа висели фонари, ярко освещающие округу, но никто не мешал Вэй Усяню тихо и незаметно выскользнуть через задний двор. По нему их уже провела утром Вэнь Цин, поэтому проблем у него не возникло. Довольно неплохо ориентируясь в темноте, внимательно следя за окружением, Вэй Усянь продвигался по лесу. Под деревьями царила непроглядная тьма, а страшные тени колыхались и то и дело изменяли свою форму, создавая ощущение, что лес — это большой живой организм. Темные ветви весьма неожиданно выныривали из мрака ночи, так что он едва успевал уворачиваться от некоторых особо желающих выколоть ему глаза прутьев, подныривая под еловые лапы. Он старался идти осторожно и производить как можно меньше шума, но под ногами так и хрустели мелкие сухие веточки. Вдруг ночную тишину нарушил громкий треск ломающихся под чьим-то весом кустов позади. Вэй Усянь резко обернулся на шум. Под одним из деревьев стоял, покачиваясь, ходячий мертвец и белыми глазами без зрачков пялился на заклинателя. Только теперь до вполне уверенного в себе Вэй Усяня наконец начало доходить, что он не предусмотрел тот факт, что он не сможет взять под контроль лютого мертвеца, а лишь раззадорит того. Меча у него с собой не было — Суйбянь так и остался вместе с остальными мечами в лагере перевоспитания в Цишане, а другого он не додумался захватить. Покойник медленно двинулся в сторону юноши, издав какой-то утробный рык. «Ох, черт…» — пронеслось в голове Вэй Усяня. Он попытался вспомнить, что он ощутил тогда в Облачных Глубинах, попробовать приказать нечисти остановиться. Его невольно охватила легкая паника, мешающая быстро соображать. Сконцентрировавшись, он слегка прикрыл глаза, не выпуская при этом из виду монстра. Вэй Усянь с трудом уловил потоки темной ци, витающие вокруг, и попытался действовать так же, как с энергией ян, открывая каналы меридиан и впуская в них тьму. Его пронзила острая боль, вновь появилось ужасное ощущение давления изнутри, по коже поползли уродливые черные изломанные линии. Силой воли он попытался обуздать их, подчинить себе. На мгновение ему показалось, что у него получилось. Мертвец остановился, будто бы раздумывая. Конечно, думать он физически не мог, но создавалось такое впечатление. Вэй Усянь даже посмеялся бы с вида размышляющего мертвеца, если бы не пытался в этот момент справиться с окружившей его со всех сторон тьмой. Он вилась вокруг, подавляя, ломая волю и высасывая эмоции, заменяя их чувствами других, уже давно умерших в муках, людей. Однако, едва обрадовавшись хоть какому-то успеху, Вэй Усянь понял, что глубоко ошибся и отшатнулся в сторону, так как мертвец, очевидно не оценив старания юноши, вновь набросился на него. Поняв, что попытка провалилась, Вэй Усянь не нашел другого выхода, кроме как бежать, задействовав остатки сил. Тьма все еще туманила разум, и теперь он уже не успевал уворачиваться от всех веток, одежда будто бы нарочно цеплялась за каждый встречный куст, дыхание сбивалось из-за быстрого бега. К счастью, мертвец вскоре отстал, ведь не мог так же быстро перебирать конечностями, как испуганный до чертиков Вэй Усянь. Ну или он просто заприметил кого-то повкуснее… Ну что ж, отсутствие результата тоже результат, по крайней мере заклинатель вынес для себя две вещи. Первое — это то, что не стоит быть столь самоуверенным и все же носить при себе даже самый простой, но меч, а второе — попытки контролировать тьму без каких либо вспомогательных вещей, особенно не имея ни малейшего ее понимания и навыков, точно не увенчаются успехом. В одной из книг говорилось, что темную ци довольно неплохо можно использовать при помощи музыки. Автор записей, например, сам использовал пипу. При этом желательно, чтобы и сам инструмент был пропитан энергией Инь, к примеру, сделан из материала, взятого возле кладбища или места с сильной концентрацией темной ци. При мысли о месте с большим количеством темной энергии прежде всего в голову приходит гора Луаньцзан, которая как раз находится в Илине. Множество раз орден Цишань Вэнь посылал туда свои отряды в попытках очистить это место, но ни разу они не вернулись обратно. По итогу было принято поставить барьер, дабы никто туда случайно не попал. Однако из-за сильного напора затаенной злобы всех, кто был погребен на этой горе, он нуждался в постоянном обновлении и подпитке. Сейчас же, когда Цишань Вэнь больше был сосредоточен на подавлении кланов и их захвате, барьер постепенно разрушался и слабел. Вэй Усянь всерьез задумался об этой возможности, но быстро отринул все мысли о том, чтобы забраться на саму гору. Так он точно не вернется оттуда и брату уже ничем помочь не сможет. А вот попытаться найти что-нибудь подходящее у подножия вполне можно. Выбирая из множества музыкальных инструментов, Вэй Усяню больше всего импонировала флейта дицзы. Довольно простая в изготовлении, да и он давно в свободное время от нечего делать учился играть на ней. Он вернулся в их временное пристанище, проскользнул в свои комнаты и все-таки последовал совету Вэнь Цин: наконец-то прилег поспать. До рассвета оставалось не больше пары палочек благовоний, но сон все никак не шел к нему. Голова была занята обдумыванием всего произошедшего этой ночью. Потом на смену этим невеселым мыслям пришли размышления о шицзе. Как она сейчас? Не подвергся ли орден Мейшань Юй нападению вэньских псов? Наконец, когда первые лучи солнца осветили землю, Вэй Усянь провалился в тяжелый сон.