Творец

Тьма окружала, обволакивала со всех сторон, заполняла тело, вливаясь в кровь, поступая вместе с воздухом в легкие. Хотелось мучительно кричать, но не было сил, хотелось прогнать ее, вывести из организма подобно смертельному яду, что отравлял душу и тело, но она лишь сильнее въедалась, подчиняла, но вместе с этим подчинялась и сама, заключая договор о безумном симбиозе. Протянуть руку, что до этого казалась чужой, дотронуться до обжигающе холодной энергии, позволить обвиться вокруг подобно змее. Заставить почерневшую кровь циркулировать быстрее, позволяя захватить себя. Быть опустошенным, ведь пытаться изменить что-то бессмысленно. Воля слабела, прогибаясь под напором темноты, в которую он был заманен. «За что я борюсь? Зачем цепляюсь за остатки рассудка и сопротивляюсь? Я? Чей голос в голове? Мой? Кто я?» В голове туман, мысли ускользают подобно рассветной дымке сквозь пальцы. «Защищай его! Умри сам, но защити! Ты слышишь меня?! Защищай!» Крик разрезал могильную тишину, сливаясь с воплями тысяч заточенных здесь душ. Мрачный вихрь вырвался из тела, тяжесть отступила. Тьма сдалась под напором столь сильной воли к жизни. Связки напряглись подобно натянутой струне, выдавая пронзительный животный вой, несущий в себе всю боль, весь груз тяжести долга, который был заключен в ореоле отчаяния. Вспомнить все, вспомнить себя. Как, как он только мог забыть свою клятву, как он мог забыть, за кого обязан отдать не только жизнь, но и душу. Раскрыть веки, весившие несколько даней. Вдохнуть воздуха, заставить ци вновь циркулировать по организму. Нащупать пальцами флейту, сжать в руке. Найти в себе силы встать, поднести Чэньцин к губам и заиграть пронзительную быструю мелодию, заставляя тьму всколыхнуться, откликнувшись на этот зов. «Я не сдамся тебе. Я подчиню тебя себе. Запомни меня!» Мелодия сорвалась и тут же заиграла вновь еще громче и отчаяннее. Вэй Усянь ощутил невесомые прикосновения зловещей энергии на его лице. Она изучала его, своего… Нет, не хозяина, но пользователя. Нащупывала слабые места, не теряя возможностей захватить вновь контроль над его телом. Но Вэй Усянь уже принудил тьму помогать ему, укротил ее, будто дикого зверя, вольного жеребца, чуть ослабишь хватку, и встанет на дыбы, затопчет, пока не окрасишься кровью. Он опустил флейту. Теперь атмосфера вокруг не тяготила, лишь было холодно, столь холодно, как не бывало даже в жестокие зимние морозы в потрепанной одежке на улице. Лишь золотое ядро все еще согревало изнутри и словно освещало путь в этом месте, куда не пробивались сквозь купол черных ветвей солнечные лучи. Вэй Усянь, наконец вернув себе контроль над телом, решил отправиться вниз по склону, надеясь выбраться из проклятого места. Одного стоило ему приблизиться к барьеру, он уткнулся словно бы в стену, не способный пройти дальше. Казалось, что сама атмосфера места не хотела отпускать столь аппетитную, пышущую энергией Ян жертву. Подавив легкую панику еще в зародыше, Вэй Усянь решил пока смириться. Однажды он же точно сможет покинуть Луаньцзан. Правда же? Некуда бежать, ну и ладно. Раз уж ему придется провести тут некоторое время, было бы действительно неплохо найти себе хоть какой-то кров. Вэй Усянь отвернулся от барьера и поплелся в гору. Не раз и не два темные ветви, выныривающие из черноты чащи хотели лишить заклинателя глаз, а толстые лозы переплетались в живую стену, закрывая проход. По видимому, Луаньцзан было не так просто принять нового сожителя с миром. И все же он довольно быстро продвигался вперед, раздвигая ветви флейтой и продираясь сквозь кустарники, благо на удивление они были не колючими. На полпути к вершине Вэй Усянь обнаружил довольно неплохое местечко. Безжизненная, зато не заросшая поляна, а чуть далее между скалами, заостренными подобно зубам дикого зверя, зиял темный проход внутрь горы. Он сразу оценил это место и зашел туда, оглядываясь по сторонам, аккуратно ступал, не то чтобы боясь чего-то, но упавший на голову сталактит был бы не лучшим приветствием в новой обители. В глубине пещеры обнаружилось озеро. Оно было ярко-алым, словно наполненным кровью всех людей, которые когда-либо умирали на этой зловещей горе. Разумеется, на самом деле в озере была обычная вода, хотя Вэй Ин не исключал возможность того, что на дне озера все-таки покоилось несколько трупов. Что стало причиной столь необычного цвета, Вэй Усянь не знал, но кровавое озеро довольно хорошо вписывалось в местный фэншуй. Так и представлялось, что в этом месте обитает держащий в страхе весь мир темный заклинатель, способный уничтожить несколько тысяч совершенствующихся за одну ночь, а еще прячущий похищенных им несчастных девственниц для своих развратных игр, которые, несомненно, как-то влияют на уровень его заклинательства. Вэй Усянь расхохотался. Его смех эхом отразился от стен и разлетелся по пещере. Что ж, теперь в этом месте живет он, пусть и темный заклинатель, но точно не безжалостный убийца и растлитель молоденьких девушек. Роль второго скорее подошла кому-нибудь другому, например, главе ордена Цзинь, хотя это было не так далеко от истины.

***

Черный ворон поднял голову и огласил окрестности зловещим хриплым карканьем. С взмахом крыльев, из которых вылетело несколько темных перьев, он взвился ввысь, проносясь над лесом, окрашенным кровью, наполненным предсмертными криками, воинственными воплями и звоном мечей. Над местом кровопролитной битвы уже кружила стая падких на плоть погибших заклинателей птиц, предвещая смерть. Разноцветные ханьфу окрасились в один общий пугающий цвет - алый. Вытоптанная земля была устлана трупами, они мешались под ногами еще живых людей. Даже если кто-то еще был жив, но не мог стоять, его скорее затоптали насмерть. Орден Цинхэ Не во главе с Не Минцзюэ вел общий отряд, включавший в себя также выживших адептов ордена Гусу Лань, воинов некоторых мелких кланов, которые не подчинились Цишань Вэнь и бесстрашно выступили вместе с двумя великими орденами в этой войне, прозванной «Аннигиляцией солнца». К сожалению, несмотря на объединенные силы, армия Вэней превосходила их как в численности, так и в боевой мощи. Шел ожесточенный бой, заклинатели сражались из последних сил, до последнего вздоха разя противников, но все не имело смысла, с каждым павшим воином в белых ханьфу с красными всполохами пламени на рукавах на его место становился еще десяток. Отчаяние отразилось на лице Не Минцзюэ, который с звериным рычанием пронзал своей саблей грудь очередного адепта Цишань Вэнь. Каждая потеря, которую они понесли, уколом вины отзывалась в нем, ведь именно он повел всех их на этот бой. Скольких они уже потеряли за эти несколько стычек? Редкие успехи вовсе не вселяли воодушевление и радость победы, лишь печаль от многочисленных жизней, положенных на алтарь кровопролития. Казалось, уже плачевнее ситуации быть не может, но Не Минцзюэ никак не мог заставить себя прокричать приказ к отступлению, да и был ли в этом смысл. Будто бы их, изрядно потрепанных, отпустят так просто, а то еще и выведают местонахождение лагеря, где сейчас столько раненых… Вдруг воздух пронзила мелодия флейты. Она то стихала, то заходилась в немыслимом зловещем темпе. Обе стороны замерли, ощущая, как по телу пробежались мурашки, а кровь в жилах застыла от предчувствия чего-то ужасного. Рыдания флейты стали еще более пронзительными, отблеск меча выловил из тени вольготно раскинувшегося на ветке дерева человека. Его глаза полыхнули алым. С глухим рыком и воем до этого безвольно лежавшие на земле тела дернулись и поднялись, открывая вид на белые глаза без зрачков, кожу с изломанными черными линиями, заостренные смертоносные когти. Все заклинатели дружно отпрянули. Неужели всех этих ходячих мертвецов только что поднял и теперь контролировал незнакомец с флейтой? Мелодия на время стихла, а затем вновь взвилась в небо, спугивая ворон с верхушек деревьев. Неумолимый приказ убивать слышался в каждой ноте. Нечисть замерла, прислушиваясь к игре, а потом вдруг с оглушительным рычанием бросилась в атаку. В первые мгновения Не Минцзюэ приказал приготовиться защищаться, но вдруг заметил странную вещь. Мертвецы как будто вовсе не обращали внимания на заклинателей, атакуя лишь воинов Цишань Вэнь. Возможно, он просто принимал желаемое за действительное, но незнакомец, повелевавший трупами, видимо был на их стороне. Воспрянув духом, с боевым кличем отряд перешел в атаку, наравне с монстрами, управляемыми звуками флейты, сражаясь с опешившими и потерявшими весь запал Вэнями. В конце концов те были вынуждены отступить. Проследив за спешно покидающими поле боя противниками, незнакомец также растворился в мраке, оставляя заклинателей в растерянности.

***

Добравшись до уже ставшей почти родной Луаньцзан, Вэй Усянь выдохнул и широко улыбнулся сам себе. Эти полгода экспериментов, постоянного совершенствования пути тьмы, множество ранений после неудачных попыток - все не прошло даром. Он может отомстить за смерть его близких людей, за болезнь Цзян Чэна. Марионетки действительно слушались малейших его приказаний и безжалостно раздирали плоть Вэньских псин, превращая в себе подобных. Те, с кем их противники сражались рука об руку несколько мяо назад, обернулись против них, следуя велению Чэньцин. Однако, как не была сладка победа, этого было недостаточно. Он все еще не мог помочь своему брату, нужно стать гораздо сильнее, узнать больше. Теперь, когда Вэй Усянь наконец-то смог выбраться за пределы барьера, эта война станет отличным полигоном для испытаний новых возможностей и открытия способностей пути тьмы. Раскрывать свою личность перед союзниками Вэй Усянь не планировал. Слава ему не нужна, жизнь научила, что от нее порой только беды. А темный путь может вызвать недовольство. Сколько б Вэней он не убил, в конце концов, если что-то пойдет не так, именно он может стать козлом отпущения. Скрытно помогать из тени - в этом есть доля романтики. Как в старинных легендах о таинственном герое. Правда Вэй Усянь был готов поставить что угодно на то, что ни один из этих мифических героев не пошел путем отличным от привычного всем светлого. Он любовно погладил флейту, чувствуя, как духовное оружие отзывается колкой лаской. Красная кисточка на ней мерно покачивалась с порывами ветра. За полгода Вэй Усянь привык к порой дурному нраву Чэньцин. Скорее всего на то влияло место произрастания бамбука, из которого она сделана, а может постоянные контакты с тьмой и демоническими созданиями испортили ее характер. Но Вэй Усяня она принимала и вела себя, пожалуй, как юная госпожа, не умеющая показать нежность иначе, чем через колкость. Порой Вэй Усянь с грустью вспоминал свой меч. Суйбянь так и остался где-то в Безночном городе, вместе с мечами других адептов, приглашенных в лагерь перевоспитания. Возможно, кампания Аннигиляция солнца окажется успешной, и тогда, вторгнувшись в Цишань, они смогут вернуть себе мечи. Да, на темном пути меч не был важной составляющей, но он все же скучал по первому духовному оружию, с коим он ходил на все ночные охоты и не раз побеждал в спаррингах.