Life on Speed

– Готова? – радостный голос Намджуна приобретает нотки азарта, когда он слышит рёв подъезжающих автомобилей. Никогда она не будет к этому готова. Девушка никогда не боялась скорости. Никогда не была бабкой с 40 км/ч, а если выше, то давление под 200 и вызывайте скорую. В ней жил страх, что она может потерять всё в один момент, особенно, когда это всё было сосредоточено в одном человеке. *FlashBack* – Со, малышка, подойди ближе, – слышится голос родной и близкий, тёплый и нужный. – Мама, где папа? Уже десять, пора читать сказку, – маленькая «кудряшка», как её называл отец, сверкала своими преданными карими глазами, убирая с глаз кудрявые локоны. – Детка, скоро, очень скоро. Заезд закончился, ты же видела по телевизору? – мама приобняла девочку, щёлкнув легонько по носу, от чего та поморщилась. – Мой папа самый сильный. Он снова пришёл первым, – радость ребёнка передала самая искренняя улыбка, а полные щёчки было готовы разорваться и треснуть. Каждый вечер на сон грядущий отец читал девочке сказку, убаюкивая её и поглаживая по голове. Всегда приходил, даже если была глубока ночь, а она всё также ждала. Не могла уснуть без этой традиции. Но именно в эту ночь малышка прождала до самого утра, а он так и не пришёл. И уже никогда не придёт. *End* – Нет, – слышится подкатывающийся страх, – выпусти меня, – глаза наполнились самыми яркими искрами отчаяния. В ответ лишь рёв, ключ вставлен, газ, сцепление, никаких тормозов. Вперёд и ни шагу назад. Девушка закрыла глаза и начала считать до 10. – 1,2,3, – громко перечисляет Соён, – 4,5,6. – Не говори, что у тебя паническая атака? – громко, перекрикивая машину, говорит Джун, слегка посматривая в бок на девушку с закрытыми, а точнее с зажмуренными глазами. – 7,8,9,10, – продолжала счёт Соён. – Дай руку, – кричит ей парень, но та лишь в оцепенении сидит, вжимаясь в сидение. Недолго думая Намджун хватает её руку с подлокотника, закричав на ухо: – Открой глаза, Со. Та, как в немом шоке, резко открывает глаза и перед самым поворотом Джун кладёт её руку на рычаг смены скорости, переключая её на пятую. Внутри всё кувырком, желудок где-то в стратосфере, стрелка спидометра судорожно дёргается, так же, как и нескончаемое трепетание сердца девушки. Точно сейчас у нее давление под 200, если не выше. Адреналин так сузил сосуды, что, кажется, внутренний спазм не даёт не то, что слово сказать, а вдохнуть даже самый тонкий поток воздуха. – Кричи, – громко вопит на неё Джун. – Что? – выдавила из себя девушка, понимая, что она всё также начинает жать на рычаг, одернув руку. Парень быстро открывает окна с обеих сторон передних сидений. Приятный, хотя скорее очень резкий и быстрый поток устремляется в лица сидящих. – Кричи, – указывает на окно. С чего он взял, что девушка будет слушать первого попавшегося парня, который несёт её с такой скоростью, что можно выблевать весь джин и желудок вместе с ним? Но, на удивление, Ким обладал даром убеждения, о котором прекрасно знал. С секунд пять она мешкалась, но подумала, что такого точно никогда не делала. В своей спокойной и размеренной жизни она была той самой бабкой с 40 км/ч, а самое экстремальное в её жизни – это поездка на велосипеде. В один момент трассу озаряет пронзительный женский крик. Крик облегчения. Эмоции приобретают словесную форму и выходят наружу, словно томившиеся там долгие предолгие года. Женский крик поддерживается мужским, которые сочетаются в унисоне, от чего Со неожиданно становится легче. – Открой глаза, – снова говорит Джун, выворачивая руль на всю мочь. Девушка тут же открывает глаза, и полоса из огней исчезает, она видит ночной город, который резко меняется пейзажем, что окружает трассу и яркие глаза фиолетоволосого парня. Он был не меньше рад, чем девушка, потому что чувство облегчения, что он кому-то помог не покидало его. Хоть и не знал в чём помог, как и зачем, но точно помог. – Финиш, – раздаётся громогласный голос парня с рупором. – Ким Нам... – разгоняется в произношении, – Джун. Поток криков и девушки с флагом ознаменовывают первого финишировавшего. – Твоя ставка сыграла, – заглушая мотор уже тише говорит парень. – Почему ты поставила на меня? – повернулся в полуоборот и уставился на девушку. – Парень сказал выбрать цвет. Синий – мой любимый, – прервалась на минуту, задумавшись или даже потерявшись в своих ощущениях. – Но красный? – кажется, ему правда была интересна девичья глупость. – Я решила, что сегодня сделаю то, что никогда не делаю, – как только девушка это сказала, парень мягко улыбнулся. – Это не моя машины, ты выбрала Ким Тэхена. Но всё же, выигрыш твой, – произнёс он и вышел из машины, но не тут-то было. На выходе его уже ждала разъярённая фанатка. Лин была готова разорвать парня на части, что она умела лучше всего. – Какого хрена, Ким Намджун? – кричит и бьёт его своим маленьким кулачком в грудь. Джун лишь усмехается, аккуратно убирая руки девушки, слегка выворачивая запястья. – Тише, малышка Пак, – насмехается над ней еще сильнее. – Я До, а не Пак, и ты это знаешь, – снова устремляется удар в руку крепкого и широкоплечего парня. В этот раз Соён уже не сидела пять лет в салоне машины. С уверенностью и даже улыбкой она поставила ноги на пол автомобиля. «Всё хорошо, – проносится в её голове. – Мне правда хорошо». – Со, ты в порядке? – Минджи озабоченно начала осматривать подругу, поднимая по очереди то одну, то другую руку. – Да, Мини, я живая, – ответила девушка, потирая руку, которая чувствовала скорость, непосредственно переключая последнюю. Это ощущение пронзило Хан током словно какой-то давно забытый старый солёный привкус чего-то очень знакомого. Девушки не заметили, как к ним приблизилась небольшая группа парней. – Это твои подруги, Лин? – рыжеволосый парень тут же вырос перед двумя подругами, которые тут же поправили одежду. Непроизвольное движение, которое сопровождало девушек, когда перед ними оказывался «очень» симпатичный парень. Безумный огонь карих глаз так сильно светился, что напоминал им безумие Лин в какие-то моменты. Не дожидаясь ответа от сестры, Пак добавил: – Пак Чимин, к вашим услугам, – протягивает руку, но тут же был отрешен быстрым и звонким ударом по ладони от Лин. – Держи свои яйца при себе, – фыркнула девушка. – Разве они не всегда при нём? – подал голос мятный Юнги, насмехаясь над нелогичностью подкола в сторону друга. – Что нельзя сказать о твоих, – полебезила Лин. – О, привет, Сумин, – поздоровалась со стоящей за ним пышногрудой шатенкой. – Хочешь об этом поговорить? – Мин пошло улыбнулся, потерев нижнюю губу, осматривая медленно девушку в короткой юбке с ног до головы. Мин Юнги никогда не имел привязанностей к девушкам, что даже при их присутствии мог отпускать комментарии и пошлости в сторону других представительниц прекрасного пола. – Юнги, – стал громко вопить Чимин, – не забывайся. – Точно, – закинул голову назад Мин, – с сестрёнками не спать. Но говорить то можно? – глаза округлились, пытаясь передразнить Пака. Еще какое-то время парни спорили на самую бесполезную тему этого вечера, чем вызвали улыбку у Минджи и Соён, которые стояли слегка отдаленно, боясь приблизиться к достаточно опасным на вид парням. Кожаные куртки, узкие штаны, татуировки на видных частях тела, в том числе и на шее. – Вау, – выпалила Минджи, разглядывая черную татуировку с аккуратными линиями на шее одного из них. – Со, это шедевр, – шепнула на ухо подруге. – Не пялься, а то... – не успела договорить девушка как её перебил брюнет. – Мы не кусаемся, – приятная улыбка и протянутый стаканчик явно горячительного напитка в сторону Минджи. – Хосок, – парень слегка растянул губы в улыбку, но при первом же повороте головы татуировка на его шее заиграла на массивных мышцах, которые удачно напряглись. – Минджи, – робко приняла в ответ напиток. – Ну так что, девчонки? – снова подал голос Чимин, улыбаясь во весь ряд зубов. – Девчонки пойдут баиньки, – ответила Лин, передразнивая брата улыбкой во все зубы. – И кто с кем? – снова задал неоднозначный вопрос Юнги. – Я тебе щас, – замахнулся Пак на друга, чтобы тот уже наконец прикусил язык. Пока эти братания в виде неудавшейся потасовки длились какое-то время, след девушек уже простыл. Они лишь видели, как отдаляются тёмные фигуры, цокая небольшими каблучками по мокрому асфальту. – Я и не знал, что у твоей сестры есть такие подруги, – проводил взглядом каждую Хосок. – Я тоже не знал, – чуть дольше положенного задержал взгляд на одной из них Пак.

***

Душный смрад заставляет Со проснуться раньше положенного. Повернув голову, девушка видит на часах 6:00. Также спокойно не дает ей спать не только душный и спёртый воздух с нотками алкогольного амбрэ, но и мучащие девушку уже продолжительное время кошмары. Кромешная темнота, как и всегда. Безумно холодно, в отдалении слышатся падающие на холодный и металлический пол капли. Девочка ежится, поджимая колени к груди. Табун мурашек скатывается от затылка до самых кончиков пальцев ног, заставляя ёжится еще больше. Слегка тёплое дыхание виднеется в холодном помещении. Вдыхая воздух, можно почувствовать невообразимую сырость, и сразу же малышка Со начинает кашлять, давясь окружающей влагой. – Не сиди на полу, – где-то в темноте слышится мальчишечий голос. Она не отвечает, продолжая всматриваться в тускнеющее подобие окна с миллионами разводов и треснутыми витражами. – Встань, Со, ты заболеешь, – бойкий парень дёргает малышку за локоть и поднимает, заставляя смотреть в свои глаза и выйти из кокона страха, в который загнало её это место. – Не уходи. Обещай, что не уйдешь, – лишь тихим писклявым голосом проговаривает Соён. – Обещаю, – говорит тот, и снова кромешная тишина. Сон начинается резко, тянется невообразимую вечность, и также резко исчезает, заставляя хвататься за образ мальчика, как за исчезающий туман. Протягивает руку туда, где он стоял, но в итоге оказывается лишь пустота и кромешная тьма. «Боже, 6 утра, какого чёрта?» – хотела бы сказать вслух, но всего лишь подумала. Не хотела разбудить подруг, которые какого-то фига залеглись все на одну кровать. Девушка еще долго переваривала свой кошмар. Один и тот же, что преследует её годами, вплетаясь в саму Соён, как её неотъемлемая часть. Вернувшись в реальность, она смотрит на сонных подруг, которые борются за одеяло в сонном тумане, отбирая маленький кусочек лёгкой накидки. Всего лишь пара бокалов вина на летней веранде, а эти двое уже готовенькие. Ничего удивительного для Соён. Есть вещи, которые с годами не меняются, и это заставляет её надеется, что всё же можно рассчитывать хоть на какое-то призрачное постоянство. Подойдя к окну, девушка поражается красоте за ним. Безумно прекрасный день грядёт поразить её глаза. Она так привыкла к обычному виду Пусана, что даже не думала, что может быть что-то другое, отличное от него. Здесь хочется впитывать каждую мелочь, каждый поворот улицы, каждую аллею, каждый цветок – абсолютно всё. Внутри что-то подсказывало, что этот город создан для Со, а она для него. – Всё хорошо? – прошептала Минджи, открывая вторую половину окна, чтобы еще больше впустить прохладный воздух в душную квартиру. Кто же такая Минджи? Какой она была? При первом взгляде на неё можно подумать, что это спокойная, слегка мечтательная девушка, которая старалась держать всё под своим собственным контролем. Возможно, так оно и было, но. Всегда в каждом есть это «но». Брюнетка с длинными прямыми волосами и правда была мечтательной натурой, уходя далеко за пределы сознания обычного человека. Отделение дизайна всегда радо было таким одарёнными девушкам и парням, что не помешало изменить рутинный серый быт простой и спокойной Минджи. *FlashBack* – Мы рады приветствовать вас в стенах нашего университета, – начинал ректор, рассматривая каждого студента. Маленькая традиция была у данного места – собирать несколько направлений всех вместе в огромном лекционном зале, дабы сократить время и пощадить голосовые связки ректора и всех ораторов в этот первый день учёбы. – За это время учёбы вы сможете набрать необходимый багаж знаний, приобрести новые знакомства, друзей, даже может влюбиться, чем чёрт не шутит, – откашлялся средних лет мужчина, добавив: – Надеюсь, вы все насладитесь этой чудесной студенческой порой. Минджи естественно воодушевилась речью. На неё вообще такая атмосфера и слова влияли очень сильно, заставляя верить, что это новый этап жизни и может даже новая маленькая или большая история, которая перевернёт её мир. Осматривая всех вокруг, она заострила внимание на вальяжной, но слегка сдержанной блондинке, что приковывала внимание своей яркой внешностью, коротким нарядом и острым, цепляющим взглядом. Не заметила она как начала пялиться на девушку. – Вот тебе совет, – подошла к ней она. – Вместо того, чтобы пялиться, просто представься, – тонкий голос вынул Мин из пучины мыслей. – Минджи, – поправилась в речи сразу же. – Ким Минджи. – Красивый наряд, – осмотрела её с ног до головы, на что Мин слегка оробела. – И ты тоже красивая, мне подходит, – и направилась в сторону. Минджи же, удивлённая таким откровением, помчалась за ней, только хотела что-то сказать, но блондинка добавила: – Знакомься, это твоя новая подруга Хан Соён, – указала на брюнетку с осветленными кончиками волос, которая только-только подняла на неё свой взгляд с экрана смартфона, прожигая и словно смотря куда-то очень глубоко. – Теперь мы зажжём это тухлое место, – положила на плечи новым подругам руки, увлекая вперед. – Но…ты кто? – в недоумении, ведомая блондинкой, всё-таки спросила Минджи. – Я? – вопросительно посмотрела на неё и посмеялась. – До Лин. Скоро это имя будет знать каждый в этой дыре, – снова улыбнулась и повела девушек за собой. *End* – Всё прекрасно, Мини, день чудесный, – проговорила Соён, улыбаясь подруге. – Тогда почему ты такая грустная? – спрашивает это и чувствует, что подруга будто притворяется перед ней. За годы с ней Ким успела стать таким же эмпатом, как и Со. Друзья перенимают наши повадки, а мы их. – Сухо опять писал вчера, – с сожалением сказала Со.– Я знаю, что вы думаете, но он хороший, правда. Просто слегка любит контроль и не любит, когда я далеко, но… – не договорила девушка, смотря куда-то далеко, словно задумавшись о чем-то совсем другом. – Но тебе нужно быть подальше, тебе нужно отдохнуть, – выдаёт и резко забирает телефон. – Я напишу ему, – продолжает Мин. – Нет, Мини, отдай, – повышает голос, от чего Лин начинает ёрзать по кровати. – Хан Соён отдыхает с подругами, этот телефон будет отключен, срочная связь по номеру Минджи, целую, твоя Со, – проговорила фразу, набирая на телефоне, на что Со недовольно шикнула. – Он обидится, – с досадой добавила девушка. – Зато ты отдохнёшь, – вручила выключенный телефон без сим карты. – А это пусть будет у меня пока. Хоть Соён показывала недовольство, но где-то в глубине души благодарила Минджи.

***

–Уф, эта жара меня убивает, – проговаривает блондинка, следуя по центральной улице Сеула. – Очень умно было надеть кожаную юбку в 32-градусную жару, Лин, – отвечает ей Со, рассматривая по сторонам витрины магазинов. – Я хочу пить, – провыла жалобно Минджи, смахивая капли пота со лба. – И еще купим ручные вентиляторы или я расплавлюсь. Недолго думая девушки забрели в китайский квартал, чтобы окунуться в колорит Гонконга 80-х, а также спрятаться от жары. – Всё такое красивое, а тот, – указывает рукой на парня с яркой татуировкой дракона на всю шею, что спускается вниз на ключицу и на грудь. – Похож на якудзу. – Детка, – начинает вальяжно Лин, поправляя невидимые очки на носу. – Якудза – это японская мафия, а мы в китайском квартале, – шикнула на неё, усмехаясь. – Детка, – передразнила её Со, – я тебе не детка. Никогда бы Лин не стала называть так подругу, но однажды услышав, как это говорил той Сухо, не могла остановиться, чтобы не подколоть и не передразнивать при удобной возможности. Делала всё, чтобы показать как не нравится ей Сухо в роли парня Со. – Планы на сегодня, – ознаменовала свою речь Лин, – напиться и забыться. – Как и всегда, – хихикнула Минджи. – Разве у тебя бывают другие планы? – А во-вторых: охота, – договорила Лин, зыркнув на того парня, что до сих пор рассматривала Со, а точнее его татуировку. Отделение изобразительного искусства не уходило из той ни на миг, и даже в грубых татуировках, она всё же видела порой аккуратные черты и позыв художника. – Нет, Лин, – пыталась остановить подругу Мини, но было поздно. Та уже намеренно двигалась на парня. Подругам же оставалось наблюдать и если что позвать на помощь или сбежать при непредвиденной ситуации. В это же время огромный дом Пак Чимина, а точнее его отца снова заполнил гул, который так любила госпожа Пак. – Мальчики, может вам еще добавки? – спросила женщина, наблюдая за довольными и сытыми друзьями сына. – Что вы, госпожа Пак, нет, спасибо, – в разнобой кричали парни с набитыми ртами. – И надолго приехала твоя сестра? – озарил комнату вопрос. – Не знаю, я узнал, что она приехала, как только та пересекла финишную прямую, шмакодявка, – последнее изречение добавил с некой теплотой и улыбкой на губах. – А эта шмакодявка стала лучше кататься, не боишься? – добавил Хосок, устремляя свой взгляд на друга. – Мне? Боятся? Лин? – отрывисто смеялся Пак, хватаясь за живот, чем вызвал улыбку и у присутствующих. – И подружки у неё, что надо, – добавил Джун, отпивая чай из семейного сервиза семьи Пак. – Может мы как-нибудь затусим, – протянул Хосок, словно озвучивая мысль, что стояла в головах каждого без исключения в этом доме. – Но, – поднял руку вверх Пак, словно читая ветхий завет. – С сестрёнками ни-ни, – проговорили в один голос. – Можно и без этого весело провести время, – хитро улыбнулся Мин, словно что-то вспоминая, что, естественно, не ушло от внимания парней, зная пагубные привычки Юнги.

***

– Он тебе понравился? – раздаётся вопрос от Лин, которая без происшествий провела свою охоту и уже вальяжно отпивает зелёный чай в местном кафе. – Кто? – причмокнув прохладительным напитком, проговаривает Со. – Тот татуированный, – вальяжно облокотилась на стул и стрельнула глазами. – Вот, – протягивает бумажку, на которой нашкрябаны цифры, – его номер. – Ты больная, Лин? – возмущается Соён. Даже в мыслях не было, что здесь она будет заниматься тем же что и Лин. Выходить на охоту для неё не свойственно, особенно, когда дома её ждёт Сухо. – Ты раздевала его глазами, – проговорила блондинка, – и он это заметил, – улыбнулась в добавок к фразе До. – Она раздевала не его, – ответила вместо Со Минджи, видя, как та прожигает подругу взглядом. – А кого? – удивленно спросила До. Порой девушка была резка и брала инициативу в свои руки и неважно чего это касалось: обеда, клуба или парней, даже не для неё самой. – Его татуировка, очень красивая, – выговорила девушка. – Я бы хотела, но Сухо против, – добавила с сожалением. – Твой Сухо, – начала со злобой в голосе Лин, заводясь всё сильнее и сильнее. – Это ты решаешь, так сделай, он не имеет права распоряжаться твоим телом, – стукнув маленьким кулаком по столу, добавила девушка, – это только твоё дело. Как часто она эта слышала. Как часто Лин твердила ей, что жить надо только для себя и радовать в первую очередь себя. Но воспоминания о серьезном взгляде парня всегда стопорили её, словно заставляя стоять как статуя и не двигаться, даже не дышать. – Алло, милая, запиши меня на 3 часа, самый лучший мастер, да, – слышат девушки, как Лин уже о чём-то говорит по телефону. Быстрая, резкая и настойчивая – такую они её знали и такую любили. – Ну всё, – хлопнув новенькой раскладушкой-самсунгом, проговорила До. – Что? – устремился непонимающий взгляд Со на блондинку, что улыбалась смотря в сторону. – Мы идём бить тебе тату, но умоляю только не его имя, иначе я вырежу её тебе сразу же, – посмотрела строго и решительно. – Что? – обе подруги ахнули, заострив взгляд на стремительно уходящую До из-за стола. Люди часто остаются в плену своих страхов, живя так, как хотелось того другим, но только не им. Убегают от своих желаний, боясь совершить то, что им на самом деле хочется, податься импульсу, дать волю крыльям за спиной. Слишком часто чьё-то слово и мнение предопределяет нашу судьбу, поведение, и мы становимся заложниками чужих грёз, намерений, желаний, скрывая то самое потаённое за множеством замков. Забываем, что мы – это не они, и что жизнь принадлежит только нам, но никак никому другому. – Мы не можем, это всё делается заранее, это слишком… – осеклась Со, которую чуть ли не силой вели в непонятном направлении, – быстро. – Скажи мне, – резко остановилась Лин, – ты этого хочешь? Без отговорок, без Сухо, без всего этого дерьма, скажи мне. Девушка на минуту замерла, теребя себя за платье. Тут же ярко встал перед глазами образ Хосока. Его татуировка, что аккуратно окантовывала шею, безумно манила пройтись пальцами по каждой линии, проникнуть под майку и узнать его маленькую историю. А само осознание, что и у неё может быть своя такая маленькая история, заставляло всё тело дрожать до безумных бабочек в животе, что рвались выйти всплеском эмоций. – Хочу, – проговорила Со, словно в бреду. – Но что, как? Это так неспланированно, это же на всю жизнь, – крупицы сомнения пронизывали каждое слово. – Твое приходит к тебе в моменте, ты сразу это поймешь, – вновь берёт подругу под руку, завлекая в очередной поворот улицы. Девушка раздумывала вариации всего в своей голове. Рисунок. Но какой? Надпись. И что она будет значить? Это же не делается так, словно она пьяная школьница и заехала в первый попавшийся солон со своим бойфрендом байкером, чтобы оставить след их совместной истории. Соён совсем не такая. Она предприимчивая, расчётливая в плане своих действий, она взбалмошная, но такие решения нельзя принимать на авось. – Мы пришли, – прокричала ей на ухо Лин, вынимая девушку из думы, состоящей сплошняком из неотвеченных вопросов. – Что… – начинает запинаться во всех смыслах Со. – Что мне сказать? Что мне делать, Лин? – глаза бегали в непонимании, натыкаясь на вывеску над дверью: «Black rose». Вокруг всё казалось таким мрачным и тёмным, и это она еще не зашла внутрь. От двери отдавало широкой тенью, заставляя почувствовать ту необходимую прохладу в такой жаркий летний день. Было ощущение, что Соён находится между адом и чистилищем, той самой переходной тропой, после который дороги назад уже не будет. Звонок колокольчика или чего-то похожего при входе, и тут же Со встречает приветливая блондинка с короткими волосами и яркой улыбкой. «Она выглядит мило. Надеюсь, судя по названию, здесь много мастеров женщин». – Здравствуйте, вы по записи? – вынимает её из своих мыслей голос девушки, что готова поставить галку напротив имени. – До Лин, моя подруга, звонила вам несколькими часами ранее, – успокоила себя и спокойно выдала, пытаясь не показывать волнение всем своим видом. В голове лишь слова подруги: «Скажи, что ты от меня. Тебе дадут лучшего мастера. Этот салон, где делал себе тату Хосок. Тебе же она понравилась?». – Конечно, да, – сверилась с именами девушка. – Проходите во вторую дверь слева, тату-мастер Ким Сокджин, уже должен был закончить. – Ох, простите, – не нравилось быть бестактной Со, но сейчас по-другому не получалось, – могу ли, – замялась слегка, – попросить мастера-девушку, понимаю, что это неудобно, но я бы была очень признательна, – говорит с присущем ей тактом и вежливость, выдавливая полу искреннюю улыбку вперемешку со страхом в глазах. – Мастера-девушки заболели, – слышится со спины мужской голос, – все, – добавил рвано и грубо. Парень стоял, облокотившись о дверной проём, рассматривая девушку со спины. Легкое платье, поверх которого такая же лёгкая рубашка, невесомые летние сандалии и растрепавшееся каре брюнетки, ничего особенного, но всё же привык здесь видеть менее правильных персон, как минимум уже с «рукавами» и обширным пирсингом, в более откровенных нарядах. Всё же слава салона не предусматривает бабочек и конфет. – Ох, – всё, что смогла ответить девушка, дернувшись от непривычно грубого голоса и развернулась к его носителю. – Проходи, – бросил высокий брюнет в её сторону. Слегка мелькнувший свет в кабинете подал сигнал куда идти, потому что парень словно исчез по щелчку пальцев. Внутри сидело невообразимое волнение и страх, которые заставляли сомкнуться голосовую щель и ничего не говорить. – Итак, – произнес, сидя на своём кресле за столом, где красовалось множество эскизов как на бумаге, так и на планшете. Оформление салона отличалось от голоса парня, его тембра и первого впечатления. Неоновая подсветка на недалеко стоящем шкафу грела взор приглушенным красным, сиреневым и синим оттенками, окуная в атмосферу расслабления и спокойствия. Пару цветков, множество картин, в основном мрачной структуры и содержания: крылья, мифические существа, ярко-красная резких очертаний роза, ящерицы и змеи в идеальной прорисовке, словно живые, что сразу же захотелось потрогать, проходясь по шершавой чешуе. – Ты подружка Лин? – продолжила парень. – Она попросила для тебя лучшего, поэтому… – не договорил парень, замечая заинтересованный взгляд девушки на оформлении окружающего её места. – Да, это получилось сумбурно, – ответила Со, чувствуя давящую тишину, вспоминая о том, что к ней, кажется, кто-то обратился. – Вы делали татуировку Хосоку? – не поняла почему именно этот вопрос она спросила, но слово не воробей, как говорится. – Джин, – протягивает руку, находясь на достаточном расстоянии. Она где-то у порога, а он где-то у окна в противоположной стороне, гораздо дальше расстояния вытянутой руки. Промешкавшись девушка всё же сделала шаги на сближение и в ответ сказала, протягивая руку: – Соён. Парень же потянул её на себя, чтобы та оказалась рядом со столом, со словами: – Выбирай, – указал на обилие эскизов, словно зарисовки сумасшедшего, но слишком красивы и аккуратны, чтобы претендовать на такое прозвище. Хотя всё прекрасное имеет отблески безумия. Со долго разглядывала рисунки, проводя по линям руками, словно ища что-то определённое. – Ещё есть надписи с разными шрифтами, чтобы ты хотела? – снова спрашивает, смотря на девушку, которая как будто пыталась впитать в себя каждый его эскиз. – Я не знаю, что ищу, – лишь кратко ответила Со. – Милая, мы здесь до ночи тогда просидим. Давай так, – проговорил Сокджин, доставая увесистую папку с надписями, которую собирал всю свою карьеру художника по телам. Ему нравилось называть себя именно так, потому что это не меньше, чем искусство. Стоя у окна и выпуская дым в него, Ким наблюдал как девушка скользила взором по надписям страница за станицей. Не торопил её, не подгонял, хотя хотелось, но почему-то сегодня решил изменить себе. Миллион уже слов на разных языках прочитала Со, ища что-то особенное, что откликнется именно в ней и будет именно для неё, как рассветное небо в 6 утра, как что-то новое, что-то неповторимое. – Вот оно, – кричит, но позже затихает, смотря как по ней скользит удивлённый взгляд Сокджина, а в голове лишь: «Твое приходит к тебе в моменте, ты сразу это поймешь». Ким неспешно подходит ко столу, смотря на закрытую пальцем надпись и переводит взгляд на радостную Со. – Ты закрываешь надпись, – проговорил Ким и какого же было его удивление увидеть после этих слов выбор такой неприметной и обычной Со, неподходящей под всех его клиенток. Перед ним красовалось одно единственное слово из всех тысячи или даже десятки тысяч слов – «Sincerity», что в переводе означает как «искренность, честность, откровенность». Так подходило и так откликалась это в Соён, что она без раздумья, выводя каждую букву в сознании, чувствовала, что это то самое, это её. – И еще, – добавила девушка, смотря как мастер незаметно притих, – хочу этот шрифт, он выделяется из других. Буквы еле различимы, словно писали от руки, но мне так нравится, аккуратно, плавно, не отрывая руки все буквы, это настоящее, – проговаривала она, а мастер, словно слышал это как дежавю, вспоминая как это создавалась и чей это был шрифт. Совпадение, что никто за все года не выбирал эту надпись с этим шрифтом, этим наклоном и не говорил всего этого, никто.

***

Как себе это представляла Соён? Что она думала о ощущениях самой себя, своего тела в этот момент? Насколько сильно это больно и какого это оставить отметку о чем-то на своём теле, которая будет значить для тебя что-то или не значить вообще? Сигнал с планшета передаётся на принтер. Печать. – Где будем бить? И какой размер? – задаёт рядовые вопросы Ким. Девушка молчит, осматривая руки, ноги, живот. Всё также не понимает, где-то самое место, которое создано для этого. – Не знаю, – отвечает девушка, подходя к небольшому зеркалу, максимум которого запечатлеть лишь небольшой отрезок тела: либо только лицо, либо шея и верхняя часть груди, либо только живот. Приоткрывая рубашку, Со еще больше оголяет уровень груди, на которой красуется платье на бретельках. Парень лишь смотрит за движениями девушки, которая будто ищет вдохновение, тот самый звонок, что скажет – «да, это оно». «Странная» – проносится в сознании Кима. – Хочу здесь, – указывает на место под ключицей, контрастируя последнюю движением тела. Красиво. Аккуратная шея и девичьи ключицы сверкают перед Кимом, заставляя снова убедиться, что она совершенно другая, отличная от всех, кто здесь был до неё. – Раздевайся, ложись, не смотрю, – проговорил Ким, направляясь ко столу, подготавливая всё необходимое. Многие боятся и рубашку расстегнуть перед парнем, а особенно перед тату-мастером, но Соён была не из таких, выбрав другое место, она была бы готова и конкретно оголиться. Хотя, скорее, она была такой смелой лишь в своей голове, но чем чёрт не шутит. Рубашка висит на стуле, бретелька свисает с плеча, а кромка платья опущена для большего удобства ниже, открывая простор для нанесения тату. – Сейчас не двигайся и глубоко не вдыхай, – проговорил парень, осматривая место будущей работы. Прыснув чем-то похожим на антисептик на кожу девушки, та тут же поёжилась, слегка кашляя, – не вдыхай, сказал же, – снова добавил Ким. Разглаживая участок бумаги с необходимым шрифтом, Ким внимательно смотрел за наклоном, чтобы надпись была ровно под костью, не убегала далеко, чтобы всё было симметрично и красиво. Он знал свою работу и поэтому был лучшим. – Не трогай, не три, руками не махай сильно, – добавил парень, снова рассматривая наметки будущей работы. Девушка словно замерла, смотря как широкоплечий облачается в темную маску, зачесывая волосы назад и оставляя лоб открытым, чтобы те не мешали при работе. Только тут промелькнуло, что Ким очень хорош собой и не имеет ни одной татуировки на освобождённых от одежды руках, что так любят забивать парни. – Ложись, – указывает на кушетку Сокджин, заматывая руки выше кистей в пищевую плёнку. То же проделывает с проводом и массивной частью тату машинки и лампой. Осторожность превыше всего. Соён ёрзает на кушетке, не зная, как поудобнее устроится. Яркий свет озаряет её глаза, от чего те тут же рефлекторно сужаются. – Не ёрзай, не разговаривай, не дергайся, – проговорил Джин и склонился над Со, заставляя тут же снова вспомнить как панически она переживала, когда шла сюда. Как вообще она могла забыть это? Как же она себе это представляла? Что вопьется руками в кушетку, стиснет зубы и попытается не пищать как резаная свинья, когда игла с чернилами будет пробираться под кожу, смешиваясь с кровью. Ужас, с её кровью. Об одной мысли становится дурно. Включенный прибор начинает поверхностно проходиться по коже. Со слышит лишь звук и уже впивается руками в кушетку, но не от боли, а от страха. Не так страшен чёрт, как его малюют. Минус того, что под кожей лишь тонкой прослойкой отделены рёбра, которые очень даже чувствительны. Ощущения лёгкого массажа с привкусом долбежки в одну и ту точку заставляют лицо девушки напрягаться, стараясь терпеть это все, но не дернутся. При каждой паузе и протирание места работы, всё же девушка может передохнуть хоть долю секунды и вздохнуть полной грудью. Реакция на боль и воздействие машинки заставляет грудь высоко вздыматься, углубляя дыхание, превращая его в прерывистое, но продолжительное, словно накатывающаяся волна на мирный город. Естественно это мешало Сокджину выполнять его работу. Парень и так был близко к девушке, но тут ничего не остаётся как прижать её, надавить своим весом через нерабочую руку на грудную клетку, чтобы ограничить движение последней. Когда же он так делает, Соён даже становится легче, словно это то, что ей нужно было. Чтобы её прижали. Она чувствовала пронзительный недовольный взгляд, но ничего не может поделать с реакцией организма, это всё лишь защитная реакция. Ещё 30 минут такого положения, Джин изрядно устал, но всё же почувствовал приятную усталость. Работа, как и в первый раз, получилось прекрасной, словно произведение искусства. Хотел бы еще миг полюбоваться, но нужно было отпустить и себя и девушку, чего тот явно не хотел. Вставая с кушетки, девушка сказала: – Я читала, что необходимо её увлажнять, мыть, там повязку накладывать, но ничего, что я не подготовилась? Не увлажняла кожу, не наносила скраб? Хуже не будет? – Хан всегда привыкла ко всему подходить с ответственностью, особенно к тому, что будет с ней до конца её дней. – Какая правильная и послушная девочка, – в полный голос сказал Джин, снимая перчатки. – Что? – переспросила так словно не расслышала, но в голосе были нотки возмущения, потому что в кабинете слишком тихо, чтобы сказаться глухой. – Молодец говорю, – ответил Ким. – Всё, что читала – всё делай, подсохнет – увлажняй, два дня в повязке, потом две недели без, месяц на заживление. Брошюра на ресепшене, – уже без должного интереса говорил парень, но всё же бросил последний взгляд, когда девушка накинула рубашку, закрывая повязку с его работой. Удивительно, как два разных и незнакомых человека выбирают одно и то же под тем же углом с теми же словами. Над этим он будет еще долго думать, пытаясь связать невидимые ниточки в своём сознании.