Catch Your Breath

В зале ожидания больницы крутили супергеройское кино. Звук был слишком тихим для Бака даже при том, что он сидел прямо напротив экрана. Он уже давно перебрался в кресло в углу, прячась в щели, образованной стеной и больничной стойкой. Его голова была прислонена к холодной поверхности металлической стойки, и он прикрыл глаза от идущего фильма. Он не мог дышать. Это было нечто большее, чем Ханахаки; большее, чем лепестки, перекрывающие его горло, или лозы, сжимающие его лёгкие. Он был напуган, а из-за страха делать полноценный вдох становилось лишь сложнее. На протяжении всей своей жизни Бак успел побывать в больнице много раз – начиная от перелома руки или ноги, или с визита на работу Мэдди, или с его карьеры пожарным, – но этот раз был намного ужаснее. Он ненавидел запах, и звуки, и ощущение больничных кресел. Он ненавидел это всё. Ему хотелось, чтобы его стошнило, но всё, что вышло наружу в последний раз, когда он пробовал, это лепестки. И от этого ему становилось только хуже. Он позвонил Мэдди ночью ранее, в середине поездки с работы до своей квартиры. Он не мог ждать, пока окажется дома. Он не знал, хватит ли у него потом сил, чтобы рассказать ей. Она разрыдалась в телефонную трубку. И она всё ещё продолжала плакать, когда появилась на его пороге в три часа ночи. Её плач в действительности никогда так и не прекращался; просто иногда её слёзы скатывались вниз по лицу, а иногда они были заметны лишь в её глазах, её голосе, дрожащей улыбке. Мэдди оказывала очень большую поддержку. Она всегда поддерживала его – даже когда не могла дать того, чего он хотел в жизни, или что-то сделать для него. В три часа ночи на пороге его дома случились объятия, а его спину мягко поглаживали, пока Мэдди звонила в больницу, чтобы записаться на приём. Бак пытался сделать это сам, но его руки не переставали дрожать, а его сестра знала все термины и методы работы больничной системы. – Нет, это слишком поздно. К тому моменту он будет уже мёртв. Нужно, чтобы её сделали сегодня. Я знаю, что у вас есть по крайней мере три свободных места на эту операцию просто на всякий случай, и вы запишите его на одно из них. Вам ясно? Бак не был в силах даже наблюдать за тем, как она говорит. Он просто прикрыл свой рот ладонью и пытался не всхлипывать, пока она рассеянно гладила его по спине. Теперь же он был тут, прячась в углу зала ожидания, сидя с больным животом и больше всего желая, чтобы он мог позвонить Эдди. Всего один раз. Даже если он попадёт на голосовую почту. Просто чтобы услышать его голос. «Мы будем скучать по тебе». Он был готов заплакать снова. Чёрт. – Хей. Он открыл глаза и посмотрел на свою сестру. Она проскользнула на сидение рядом с ним, держа для него чашку с водой. Он послушно принял её из её рук, действуя рефлекторно. – Прости, не удалось достать ничего другого. Политика больницы по поводу операций и всё такое. Но тебе нужно попить немного. Ты выглядишь так, словно вот-вот потеряешь сознание. Ты можешь нормально дышать? Думаю, они всё ещё могут дать тебе что-нибудь, чтобы ослабить давление. Я могу сходить спросить… Она начала тараторить. Бак взял её ладонь в свою свободную руку и сжал, чтобы остановить поток её слов. – Нет, я… я в порядке, — он попытался улыбнуться ей. Его голос был настолько тихим и хриплым из-за магического растения, разрастающегося вверх по его горлу, что ему пришлось сделать несколько пауз, чтобы отдышаться. – Прости, Мэдс. Я просто не могу… перестать думать обо всём, — он столкнул их лбы вместе. – Прости, что заставляю тебя… волноваться так сильно. Я просто… не думаю, что смог бы сделать это… без тебя. – Тебе бы никогда и не пришлось, — она сжала его ладонь между своими. – Мы идём через это вместе, помнишь? Через всё. Ты и я. Я всегда буду рядом. Я просто ненавижу видеть тебя таким. Я думала… Полагаю, я так сильно радовалась тому, каким наконец-то счастливым ты был, что эта новость ударила по мне очень сильно, — её губы растянулись в дрожащей улыбке, и она издала безрадостный смешок. – В смысле, это не сравнится с тем, как сильно она ударила по тебе, разумеется, но… Мне жаль, что ничего не сработало... «Снова», — добавил за ней Бак. Он потерял своё место снова. Очередная остановка на пути Эвана Бакли – парня, которому нигде не место. – Я буду в порядке, — произнёс он вместо того, чтобы озвучить свои мысли. Он вновь сжал её руку. – Ничего такого, с чем бы я не справился. Сразу после этих слов они оба посмотрели на часы, как если бы те издали какой-то звук. Операция была назначена на шесть вечера. Больше часа уйдёт на то, чтобы подготовить его. Они придут за ним и официально примут его. Как только он пройдёт через те двери, обратного пути не будет. В любом случае, обратного пути не было уже и сейчас. Он отхлебнул немного воды, но потом просто поставил чашку себе на колено. Брат и сестра сидели в тишине, привалившиеся друг к другу и потерянные в своих мыслях. Больше было не о чем говорить. Теперь оставалось лишь ждать. Менее чем через два часа он ляжет под нож. К завтрашнему дню он проснётся с туманными воспоминаниями о прошедшем годе. Он будет другим человеком. Он не будет помнить… «У тебя всё будет в порядке, парень». Щекотка в горле Бака заставила его закашляться вновь. У него не вышло сделать нормальный вдох, однако это не остановило его тело от конвульсий, пока он пытался избавиться от препятствия в своих дыхательных путях. Мэдди умело выхватила воду из его рук и переставила на соседнее кресло прежде, чем он успел бы разлить её, а затем передвинула к нему маленькое мусорное ведро, побуждая выпустить всё, что он сдерживал внутри. В глазах Бака наворачивались слёзы, пока его горло обжигала царапающая боль. Ощущения были такие, словно он изрыгал пламя, но всё, что падало из его рта, были лишь цветы и рваные лепестки. Они выходили наружу с каждой его неудачной попыткой выровнять своё дыхание, продолжая сыпаться вниз, пока мусорная корзина не оказалась почти полной. К тому времени, как спазмы наконец утихли, Бак уже трясся и хрипел. Остальные ожидающие пациенты пялились на него с отвращением, ужасом или жалостью в их взглядах – или же чем-то средним между всеми тремя эмоциями. Ему хотелось стать невидимым. Ему хотелось накричать на них, чтобы те перестали смотреть, но его горло жгло и болело, а его тело было уставшим. – О боже. Бак мог поклясться богом, что его сердце перестало биться. Это просто не могло быть правдой. Он поднял взгляд и заверил себя, что у него начались галлюцинации. Но нет, его галлюцинации никогда не смогли бы быть такими живыми. Эдди на самом деле стоял там, смотря на Бака с выражением такой боли на лице, словно бы его самого только что подстрелили. Он выглядел взъерошенным, как будто он бежал сюда не останавливаясь и не тратя время на то, чтобы привести себя в порядок. – О боже, — эхом откликнулась Мэдди. Она оставила мусорное ведро и поднялась на ноги, вставая между двумя мужчинами. Хорошо. Он не хотел, чтобы Эдди видел его таким. Эдди не должен был быть тут. Он должен был запомнить Бака с улыбкой на лице и всё ещё в его рабочей одежде, а не бледного парня, выворачивающего свои внутренности наизнанку в зале ожидания больницы. Но он хотел видеть Эдди. Этот порыв был почти невыносим, и Бак поймал себя на том, что пытается выглянуть из-за спины сестры, чтобы ещё хотя бы раз мельком посмотреть на друга. – Что ты тут делаешь? Ты даже не должен знать, что он здесь, — сказала Мэдди оборонительно и, может, немного гневно. – Пожалуйста. Мне нужно поговорить с ним, — ответил Эдди, и его голос звучал намного спокойнее по сравнению с тем, как он выглядел. – Он не очень-то способен разговаривать прямо сейчас, или ты не заметил? — спросила она, указывая в сторону мусорной корзины, полной лепестков. Мужчина покачал головой и посмотрел на Бака, ловя его взгляд из-за спины девушки. Она сдвинулась, чтобы перегородить ему обзор, и Бак мгновенно почувствовал себя холоднее. Он знал, что Эдди не был его соулмейтом, однако его сердце не понимало этого. Ему хотелось дотянуться до друга и коснуться его, притянуть его ближе и извиниться лично. Получил ли Эдди уже его письмо? Знал ли он правду о том, что происходит? Бак эгоистично хотел, чтобы тот обнял его – как Мэдди обнимала его весь день – и сказал ему, что всё будет хорошо, и что он не злится. Он хотел Эдди. Но не было ли это самой главной проблемой? – Послушай, произошло недоразумение, — начал мужчина. – Я был глупцом и игнорировал своё нутро, и… Слушай, я не хочу вести этот разговор через тебя. Без обид, Мэдди. Мне просто нужна минута наедине с Баком. Прежде чем девушка успела бы живо пуститься в возможную тираду против Эдди, Бак произнёс: – Я поговорю с ним. Его голос не был таким сильным, как раньше, и точно звучал так, словно он прополоскал горло гвоздями, но слышен он был всё так же хорошо. Оба Мэдди и Эдди удивлённо посмотрели на него, а затем его сестра снова наклонилась рядом с ним. – Ты уверен? Эван, ты не обязан говорить с ним, если это только усугубит ситуацию. Ты ведь знаешь это, правда? — спросила она шёпотом. Хотя это и не имело значения. Эдди стоял достаточно близко, чтобы всё равно услышать её. Комната была достаточно тихой, что другие ближайшие к ним пациенты, вероятно, тоже услышали её. – Да, я… — Бак прочистил горло, насколько смог. – Я хочу поговорить с ним. Мэдди не выглядела убеждённой. Она бросила взгляд на темноволосого пожарного, затем назад на брата, обеспокоенно. – Если ты уверен. Бак лишь кивнул, перед тем как встать на ноги, всё ещё немного шатко, но без всякой помощи от сестры. Он посмотрел на Эдди, прямо в его глаза, и почувствовал слабое щекотание у основания своего горла. Он проглотил его, и в этот раз оно ушло. Не произнося ни слова, одним только кивком головы, Эдди удалось попросить его пойти за ним. И лишь единожды кивнув сам, Бак согласился. Он проследовал за другом по коридору, из зала ожидания и в главный вестибюль. Как только они остановились, он был вынужден опереться на стену, чтобы поддержать себя, потому что простой акт перехода в другую комнату лишил его всего дыхания и энергии, которые у него были. Хотя это стоило того, чтобы сменить обстановку. Вестибюль был больше, и людей в нём было меньше. Менее вероятно, что на них станут пялиться или смогут подслушать. – Я не хотел, чтобы все эти люди смотрели на нас, — тихо признался Эдди, его встревоженные глаза наблюдали за тем, как Бак переводит дыхание. Тот проворчал в знак согласия, так как говорить до сих пор было больно. Брюнет вздохнул и провёл рукой по своим волосам. Боже, он всё ещё был таким красивым – даже будучи помятым и расстроенным. Видеть его было одновременно больно и успокаивающе, и Бак не знал, как к этому относиться. Он снова начал действовать эгоистично и думать только о себе. Он хотел услышать Эдди, увидеться с ним и поговорить в последний раз, даже притом, что их разговор, очевидно, уже доставлял второму мужчине боль. Бак не видел его таким напряжённым и измученным со смерти Шеннон. Всё происходящее было виной Бака, но он всё равно был так рад видеть Эдди. Он был просто ужасным человеком. – Лена не мой соулмейт, — произнёс брюнет, когда, кажется, наконец смог собраться с мыслями. – Оу, — слегка беспомощно пожал плечами парень. Его голос звучал хрипло. Чёрт возьми. – Извини. Эдди покачал головой. – Нет. Нет, не извиняйся. Она помогла мне понять, что я был идиотом, — он шагнул ближе к Баку и сделал глубокий вдох, словно бы готовясь разбить его сердце в очередной раз. – Бак, ты мой соулмейт. Или это. – Что? — блондин сильно нахмурился. – Эдди, это невозможно. – Но это правда, — настоял тот, подходя ещё ближе. Бак сделал шаг назад и тяжело вздохнул. Тревожность была последним, в чём он нуждался, когда не мог дышать. – Нет. Ты сказал, что её инициалы совпали. Не может быть, чтобы подходили мы оба. У нас с Леной разные инициалы. – Это не так, — Эдди слегка поднял руки, пытаясь успокоить паникующего парня, словно напуганное животное. – Её полное имя Эллен. «Э. Б.», Бак. Ему стало плохо вновь. Эдди хотел помочь, но такой способ не был верным. Он не мог помочь. Это был конец. Бак покачал головой. – Нет. Эдди, я знаю, что ты хочешь… всё исправить, но ты не можешь просто… — он захрипел, пытаясь выровнять своё дыхание. – Ложь мне ничем не поможет. Тот разочарованно вздохнул. – Я не вру, Бак. Смотри, — он оттянул рубашку, чтобы показать свою грудь. Как и было обещано, надпись «Э. Б.» отразилась на свету, словно маленький шрам на коже мужчины – прямо над его сердцем. Дерьмо. В этот раз Ханахаки не имело никакого отношения к тому, как у Бака внезапно перехватило дыхание. Его руки тряслись, когда он потянулся потрогать собственные буквы под своей рубашкой. Вещи не работали таким образом, только не для Бака. Его жизнь не была какой-то сказкой, где всё вот так налаживалось в последнюю минуту. Это не было возможным. Просто не было. – Бак, — начал Эдди, но тот снова покачал головой, останавливая его. – Я… Что он вообще мог сказать? Медленно, он задрал свою рубашку вверх, чтобы показать собственную грудь и аккуратно выведенную на ней надпись. «Э. Д.». Он уставился на свои буквы, делая прерывистые вдохи и более не уверенный в том, было ли тому виной растение или шок. – Пожалуйста, — вновь попытался брюнет. Он был ближе. – Бак, я был глуп. Я был сосредоточен совершенно на другом, когда впервые встретил тебя, и я пропустил все знаки из-за моей собственной драмы. Я был эгоистичным. Не обращал внимания. Я… До того, как случилось цунами, я даже не задумывался о своём соулмейте, и я был слишком поглощён собственным страхом, чтобы заметить… Бак, я буквально забыл, что твоё настоящее имя не Бак. Не думая, блондин начал смеяться – смеяться над абсурдностью этого утверждения. Хотя, возможно, оно не было таким уж абсурдным. Ведь не то чтобы он сам думал о друге, как об «Эдмундо», или называл Чимни «Говардом» в своей голове. Он отпустил свою рубашку. – Бак. Я не смогу с этим жить, если по крайней мере не попытаюсь спасти тебя. На самом деле, я… я не знаю, смогу ли жить вообще, если тебя не будет в моей жизни. Так что просто дай мне попробовать? — он снова шагнул вперёд, и Бак не отступил. Эдди звучал так обнадёживающе. Он хотел, чтобы это был Эдди. Он хотел, чтобы это был он, уже больше года. Но тот был отстранённым, и он был женат, и проходил через горе потери, а Бак был просто рад быть рядом с ним в нужный момент. Ему не нужно было ничего доказывать. Он просто… Он просто был счастлив. Искренне счастлив впервые за чертовски долгое время. – Эдди, — произнёс он, и он звучал таким же разбитым, как и в тот день, когда пытался признаться в том, что потерял Кристофера во время цунами. Он сделал дрожащий вдох и поднял взгляд на своего лучшего друга – сделал всё возможное, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Через два часа ему должны были сделать операцию, но было ли это возможно? По правде, Ханахаки являлось формой самоуничтожения. Это была реакция родственной связи на разбитое сердце. Бак никогда не слышал ни о ком, кто обнаружил бы своего соулмейта в том же самом человеке, который разбил ему сердце, но такое должно было быть возможным, верно? Эдди сделал ещё один шаг вперёд. Он был достаточно близко, чтобы протянуть руку и опустить её на плечо Бака; достаточно близко, чтобы попытаться положить ладонь на его щёку. Но тот вздрогнул и отпрянул назад. – Мне страшно, — признался он, хотя и ненавидел эти слова. Они были правдой. Он боялся операции и возможности потерять свою семью. Он боялся вернуться назад кем-то совершенно незнакомым. Но он также боялся позволить себе надеяться, что происходящее было правдой. Он боялся, что Эдди попытается исцелить его, и это не сработает. Он боялся разбить собственное сердце, дав этому случиться. Он был просто в диком ужасе, ладно? Брюнет медленно прислонил ладонь к его щеке, и в этот раз Бак позволил ему. Тот одарил его крохотной, дрожащей улыбкой. – Мне тоже, — сказал он. – Что, если ничего не сработает? Но я не хочу, чтобы ты забывал меня. Не хочу потерять тебя. И этого для меня достаточно, чтобы попытаться. Верно? – В-верно, — согласился Бак, потому что почти всегда соглашался с другом. И его ладонь ощущалась так тепло и приятно на его коже. Медленно, раздражающе медленно, на самом деле, Эдди подался вперёд. Он давал Баку время, чтобы оттолкнуть его, но это уже было позади. Блондин сделал настолько глубокий вдох, насколько смог, и подался вперёд, чтобы поцеловать мужчину. Боже, даже если это не сработает, по крайней мере он будет знать, на что это похоже. В течение следующих двух часов с ним будут ощущение губ Эдди на его собственных и знание о том, что тот сделал всё возможное, чтобы найти способ всё исправить. Ладонь брюнета скользнула в его волосы, держа его близко. Его вторая рука обернулась вокруг спины Бака и притянула их друг к другу. Тот обеими ладонями обнял лицо Эдди и наклонил его голову, чтобы углубить поцелуй. Он отлично умел целоваться, он знал это, и теперь он собирался доказать это. Если это была их последняя встреча, то Бак собирался оставить чертовски хорошее впечатление. Он поцеловал Эдди снова, затем убеждая его раскрыть губы и впустить его. Тот лишь тихонько ахнул, когда парень скользнул своим языком внутрь и направил его в поцелуй настолько страстный, насколько это только было возможно с тем количеством воздуха, которое было у Бака. Когда блондин отстранился, он был горд заявить, что теперь Эдди выглядел помято по совершенно иной причине. Он казался ошеломлённым и удивлённым, и немного сказочным – хотя последнее, вероятно, было воображением Бака. Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться от собственной бездыханной дымки. Ему хотелось растянуться в широкой улыбке от переполнявших его гордости и удовлетворения, но вместо этого его брови опустились вниз, и он нахмурился. Что-то было не так. Он сделал медленный, глубокий вдох и уставился на точку за плечом друга, погрузившись в свои мысли. Руки Эдди легли на его запястья. – Бак? Он сделал глубокий вдох. Он сделал Глубокий Вдох. С заглавной «Г». Заглавной «В». Его грудь ощущалась забавно. Как будто бы кучка муравьёв бегала по его рёбрам. Это была довольно пугающая мысль, но каким-то образом это было… расслабляюще? Он вдохнул вновь, когда это чувство угасло, словно наконец-то расслабившийся мышечный спазм. – Бак, — снова произнёс Эдди, и когда блондин вновь сосредоточил своё внимание на нём, тот улыбался. – Что? — отстранённо спросил парень. Пальцы мужчины сжали запястья Бака. – Ты дышишь. – Я… — запнулся тот. Он сделал ещё один, пробный, глубокий вдох. Он ничего не почувствовал. Никакой хватки вокруг его лёгких, никакой щекотки в груди, никакого царапанья в его горле. Он чувствовал себя… почти как обычно. – Я дышу, — пробормотал он в изумлении. Его глазам пришлось снова концентрироваться на Эдди, и теперь на его лице сияла такая же яркая улыбка. Нет, она была даже ярче. Бак просто светился от счастья. Казалось, его кровь была полна гелия, и он мог оторваться от земли в любой момент. Он взял лицо брюнета с обеих сторон и крепко поцеловал его. Затем ещё. И ещё. – Эдди, я могу дышать, — сказал он, хотя и звучал запыхавшимся, когда прервался, чтобы заговорить. Его голос всё ещё был грубым, его горло саднило, но он мог дышать свободно впервые за все эти дни. – Сработало, — произнёс тот со слабым смешком. Он отпустил одно из запястий Бака, чтобы оттянуть свою рубашку вниз. Маленькие буквы на его груди потемнели, став более похожими на ожог, нежели чем на лёгкий шрам. Он рассмеялся вновь. – Слава богу. Он поцеловал Бака снова, а затем утянул его в крепкие объятия – крепкие почти настолько, что его дыхание снова стало затруднённым. Но Бак любил это. Он хотел, чтобы они никогда не заканчивались. Он мог оставаться в сильных руках Эдди целую вечность и никогда не жаловаться, потому что до этого он был в двух часах от того, чтобы потерять это навсегда. Так близко. Слишком близко. И он почувствовал, что сила страха и облегчения отразилась в хватке Эдди. Мэдди нашла их стоящими там минутой позже, с идущей следом медсестрой. Они обе выглядели грустными, пока не заметили ухмылку на лице Бака. Он был абсолютно уверен, что будет улыбаться даже после того, как уснёт этой ночью. Или всегда. Когда бы то ни было.

***

Ему не позволили покинуть больницу без рентгена. Только когда снимки показали, что всё было чисто, и никаких признаков Ханахаки не осталось, его признали полностью исцелившимся. Медсёстры поздравляли его и выглядели искренне счастливыми, что им не придётся ассистировать во время его процедуры. Не каждый день кто-то излечивался от недуга самостоятельно, без операции. – Что ж, это были американские горки, на которых я больше никогда не хочу кататься, — сказала Мэдди, когда Баку передали бумаги, означавшие, что он может идти. Когда тот повернулся к ней, она положила ладонь на его лицо и улыбнулась. – И я действительно рада, что всё сложилось хорошо для тебя. Но клянусь богом, если вы ещё когда-нибудь заставите меня пройти через что-то подобное, я просто-напросто побью вас обоих. Понял? – Понял, — ответил парень, продолжая улыбаться. Они обнялись, и она поцеловала его в щёку. Эдди не разрешили присутствовать во время проверки, но он был всё ещё там, когда брат и сестра вышли из больницы. Было чуть позже шести вечера, чуть позже того времени, на которое была назначена операция Бака, и он вдыхал свежий городской воздух чистыми лёгкими. Заметив Эдди, блондин поддался порыву и быстро заключил того в крепкие объятия. Боже, он желал этого так долго – просто иметь возможность прикасаться к мужчине в любое время, когда ему захочется. – Хей, вы, — крикнул кто-то, голосом подозрительно похожим на Бобби. Кто-то ещё громко присвистнул, и это должно быть был Чим. Бак отстранился от Эдди, чтобы посмотреть туда, откуда доносились голоса, и обнаружил свою команду, идущую в их сторону от зоны высадки пациентов. Внедорожник со станции был припаркован около обочины. Чим хлопал в ладоши и выкрикивал поздравления. Бобби улыбался, пряча руки в карманах, но по мягкому выражению в его глазах было ясно, что он чувствовал облегчение. Хен была в минуте от того, чтобы буквально расплакаться. – Возможно, я позвонил ребятам, пока ждал вас, — признался Эдди, застенчиво потирая свой затылок. Хен дошла до них первой, и Бак быстро переключился на объятия с ней. – Ох, Бак, — пробормотала она в его грудь, в её голосе было достаточно эмоций для них обоих. – Спасибо огромное, Хен, — сказал он, сжимая её крепче. – Прости, если кажется, что все старания были напрасны. Я просто живу ради драмы, знаешь. – Ох, заткнись, — она отстранилась и шлёпнула его по руке, однако в её глазах всё ещё стояли слёзы, а улыбка сияла на лице. – Господи, думаю, ты состарил меня лет на десять. – Меня не состарил ничуть, — сказал Чим, пожимая плечами. – Никто не сказал мне, что ты даже пытался уйти. Как жаль, что ты остаёшься. Полагаю, нам всё ещё придётся делить кухню с тобой и твоей странной едой для перекусов. – Ты такой милый, Чим, — бросил в ответ парень, когда Мэдди драматично ахнула. – Я бы правда скучал по твоему заботливому отношению. – Да, я тоже, — добавила девушка, звуча возмущённо. Чим рассмеялся, и то же сделала она, так что никто не был в обиде. Пока взгляд Бака был направлен на его сестру и её бойфренда, Бобби подкрался к нему сбоку. Его движения не были достаточно плавными, чтобы заставить Бака вздрогнуть, когда тот заметил, но это до сих пор ощущалось немного неожиданно, когда его капитан стоял так близко к нему. Его улыбка стала слегка смущённой, когда зрительный контакт между ним и Бобби затянулся на слишком долгий момент. А затем мужчина тоже утянул его в объятия. – Я рад, что ты остаёшься, — тихо произнёс тот в плечо парня. – Ты часть семьи, Бак. Я надеюсь, что ты понимаешь это. – Спасибо, Бобби, — пробормотал Бак так же тихо. А потом, потому что его грудь не могла сдержать все его эмоции, он сказал: – Люблю тебя. – Я тоже люблю тебя. Мы все любим, — Бобби сжал его ещё один раз, а после отстранился. Он прочистил горло, привлекая внимание всех остальных. – Что ж, думаю, это следует отпраздновать. Кто готов хорошенько поужинать? Для Бака подбадривания его семьи смогло превзойти только ощущение того, как рука Эдди обернулась вокруг его талии. Чёрт. Этот вечер не мог закончиться лучше.

***

Вечер стал лучше. Команда выбралась на общий ужин, и Бобби оплатил его. После этого Эдди настоял на том, чтобы отвезти Бака домой, так как до больницы его довозила Мэдди. Вот только они не поехали в его квартиру. Они направились к дому Эдди. И ничто не могло быть лучше, чем звук радостного визга Кристофера, когда Бак вошёл в двери. Он обнимал паренька вдвое сильнее и вдвое дольше на протяжении всего вечера, пока тому не пришла пора ложиться в кровать. Эдди разрешил ему лечь спать позднее, но в конце концов Крис не смог скрыть свои зевки. Бак помог уложить его, наслаждаясь возможностью ещё раз посмотреть на мальчика перед сном. Как только Эдди вышел из комнаты, тоненький голосок Кристофера тут же позвал Бака назад. – Да, приятель? — спросил пожарный, опускаясь на колени рядом с кроватью. Он положил ладонь на кудрявые локоны паренька, чувствуя, как его грудь переполняется любовью. – Что такое? – Я просто хотел сказать тебе, что я рад, что ты снова счастлив, — сонно произнёс тот. Он толкнул свою голову к руке блондина. – Я рад, что ты здесь. Люблю тебя, Бак. Чёрт возьми. Бак почувствовал, как его горло сжалось от эмоций, не цветов. – Я тоже люблю тебя, Крис, — он поцеловал мальчика в лоб, а затем поднялся и вышел из комнаты. Эдди наблюдал из коридора с мягкой улыбкой на лице и сердечками в глазах. Он прошёл назад на кухню и, взяв им два пива и передав одно другу, облокотился о стойку. Он подождал, пока Бак откроет свою банку и сделает длинный глоток, прежде чем заговорить. Его улыбка померкла, и он сглотнул. – Бак, я должен извиниться. – За что? — спросил тот; его веселье испарилось под нахмуренным взглядом мужчины. Вечер проходил так замечательно. Что было не так теперь? – Это я виноват в том, что случилось. И сейчас… — он поднял руку, чтобы остановить любой протест парня до того, как тот успеет начаться. – Я знаю, что ты думаешь, что это была твоя вина, но это не так. Со всем, что происходило в моей жизни, я не задумывался о поисках моего соулмейта в течение долгих лет. У меня был Крис. У меня было всё случившееся с Шеннон. Было столько вещей, крутившихся в моей голове, что я неправильно истолковал все знаки о нас. И затем ты был ранен в цунами и, я не знаю, я так волновался о Кристофере, и о тебе, и о нас, что я пытался разложить всё по полочкам и задуматься о чём-то ином. Я подумал об Эллен и моих инициалах и бездумно последовал за этим. И ты пострадал из-за этого… – Эдди, — Бак попытался возразить, но тот не позволил ему. – Это правда, Бак. Я так старался, чтобы с Леной всё сработало, однако – и тебе следует знать об этом – она поняла, что ты был моим соулмейтом, раньше меня, — он нервно потёр затылок. – Угх. Как оказалось, я не могу продержаться и десяти минут на одностороннем свидании без разговоров о тебе и Кристофере. Неоднократно. Смех Бака заставил вздрогнуть их обоих, но затем они уже хохотали вместе. Улыбка блондина вернулась назад, и он снова почувствовал себя расслабленно. – Я прощаю тебя, Эдди. Ладно? Ты осознал всё как раз вовремя, и у нас всё будет хорошо. – Правда? — спросил мужчина, немного сомневаясь. – Определённо, — блондин отложил своё пиво, вставая напротив друга и слегка нависая над ним. – Лучше, чем хорошо. Всё будет замечательно. Я знаю это. Его ухмылка отражала ту, что растянулась на лице Эдди. – Что ж, это облегчение, полагаю. – Эдди Диаз, я буду самым лучшим соулмейтом на свете, — пообещал Бак и навалился на брюнета всем телом. – Теперь, когда между нами всё официально, я сотрясу весь твой мир. Доверься мне. – Верю, — ответил тот со всей возможной честностью. – Хорошо, я не доверяю тому, что ты не остался в больнице, но, ты знаешь, во всём остальном – да. Бак рассмеялся, громко и звонко, а затем опустил свой лоб, прислоняя его ко лбу Эдди. – Отлично. Так давай забудем несколько последних недель и просто вернёмся к тому, чтобы быть нами, идёт? Я скучаю по нам, — он оставил поцелуй на губах мужчины, всё ещё наслаждаясь возможностью делать это, и засиял от радости, когда тот потянулся вслед за его губами. – И если ты готов, то я полностью согласен с этим. Я так сильно хочу ходить с тобой на свидания и рассказать Кристоферу и всему миру. Я больше никогда не уйду. Рука Эдди легла на его талию и скользнула вверх по его боку. – Я определённо готов наверстать упущенное больше, чем за последние несколько недель, — сказал он. – Я уже любил тебя какое-то время, и в этот раз я по-настоящему облажался, держа свои эмоции под контролем. Так что да, я готов к следующему уровню, — его ладонь опустилась к бедру парня и задержалась там. – Я люблю тебя, Эван Бакли. И я буду напоминать тебе об этом каждый день, чтобы ничего подобного больше никогда не произошло. – О, я не забуду, — легко пообещал блондин. – Я люблю тебя, Эдди Диаз. Брюнет отложил своё пиво и вместо него ухватился за Бака. Тот сделал глубокий вдох около шеи мужчины и улыбнулся. Он никогда не будет воспринимать это как должное – ни свою команду или работу, ни Эдди или Кристофера, ни даже простой процесс дыхания. Ничто из этого больше не ускользнёт от его внимания, потому что всё это было чудом. Он никогда не забудет, как это всё важно. Никогда. Он ухватился за тело Эдди и не отпускал его.