Любовь на улицах Питера

      Прекрасное здание, архитектура которого была олицетворением века роскоши и изыска, где сейчас располагается крупнейший детский дом Санкт-Петербурга, полыхает огнём. Страшное зрелище, тяжелое. Ярко-красные, оранжевые и желтые языки пламени охватывают этаж за этажом, корпус за корпусом, не оставляя ни единой надежды на спасение исторического памятника. «Хорошо, что всех успели вытащить» — думает Лолита, недавно бросавшаяся в безумное пламя, спасая детей наравне с пожарными. Вдруг поток мыслей прерывает громкий, душераздирающий детский крик. Романова обращает взор к одному из горящих корпусов детдома и замечает силуэт в окне третьего этажа. Сердце замирает. Не всех спасли. Девушка смотрит невидящим взглядом. Она не успела.       Лолита просыпается и резко садится на кровати. Сон преследует ее уже неделю, с того самого момента. Романова думает, что никогда себя не простит, не может нормально спать, есть, работать, перед глазами та девчушка. Ещё совсем маленькая, крохотная, стоит среди ужасного яркого пламени, не прекращающего уносить жизни. Лола винит себя. Понимает, что не виновата, невозможно же спасти всех, она и так вывела из полыхающего здания около полсотни детей, ещё до приезда пожарных и спасательных служб. Но ее она не уберегла. В голове слышится только этот крик, Романова не может перестать повторять заученную мантру: «Я во всем виновата». Сквозь пелену слез, заполонивших глаза, Лолита замечает ярко-красное пятно, но понять, что это, не может, истерика захватывает весь разум.       Юля проснулась ещё тогда, когда Лола подскочила на кровати, и все это время она пыталась достучаться до своей девушки. Та, словно сумасшедшая, ничего не слышала и не видела, только роняла блестящие, отдающие болью слезы. Пчёлкина знала, что работа полицейской сложная, изматывающая не только тело, но и душу, но видеть Лолиту такой не могла. — Котик, прошу посмотри на меня. Слышишь? Ты ни в чем не виновата, милая! Ну же, Ло, все хорошо, — Юля прижимает девушку к своей груди и начинает гладить по голове, приговаривая слова утешения и поддержки, лишь бы помочь капитану.       Спустя время Лолиту наконец отпускает, и она, все ещё не до конца успокоившись, приподнимает голову к лицу Пчёлкиной, шмыгая носом. Смотрит на девушку, которая рыдает вместе с ней, не зная, что делать. — Это всего лишь кошмар, котёнок, все уже позади, — шепчет Юля прямо в губы Романовой, смотрящей на неё не мигающим взглядом. — Ну же, скажи что-нибудь, любимая! — Жизнь - настоящий кошмар, пострашнее ночного, — произносит Лола, прежде чем откинуться на смятую простыню и заснуть от нахлынувшей усталости, порождённой сильным износом нервов. Пчёлкина пару секунд смотрит на капитана, затем протягивает слегка дрожащую руку к мягким кудрявым волосам ее девушки и легонько гладит. Ей самой такие ночные сюрпризы от Романовой даются очень трудно. После них по утрам пьёт успокоительное, в надежде утихомирить нервы. Но сейчас это не важно, важно лишь то, что Лолита успокоилась и мирно спит, важно, что она больше не плачет и не винит себя. Юля аккуратно, чтобы, не дай Бог, не разбудить ее девочку, свернувшуюся в клубок, словно котёнок, ложится рядом и обхватывает талию Лолы со спины, нежно поглаживая кожу под задравшейся ночной футболкой. Небо прекрасного Петербурга заливает рассвет, пестря яркими красками, удивляя и восхищая не спящих жителей. Завтра наступило слишком скоро. Завтра они с Лолитой обязательно поговорят и обратятся к психологу. Но все завтра, уже наступившем завтра.