Один в поле

Латент проснулся в районе полудня. Сон его был хрупким и поверхностным, отдохнуть по любезному пожеланию М. ему так и не удалось. Не заморачиваясь с утренним марафетом, он быстро выскочил из комнаты и направился к А. Немного простояв у его двери, он так и не решился потревожить его стуком, А. этого очень не любил и выходил из спальни только когда был полностью готов к «труду и обороне». Внизу его уже ждала хозяйка. На ней были длинные спортивные шорты, белая рубашка поло и бейсболка. Двери, ведшие на веранду, были широко распахнуты и по гостиной беспрепятственно гулял сквозняк. Стол был накрыт для завтрака, но тарелок было всего две, и одна из них была уже испачкана текучим желтком яйца и маслицем от жаренных ломтиков мяса. — С добрым утром! Он подошёл к М. Его тут же озарила её кроткая улыбка, но взгляд ясных, прозрачных, как день, глаз заставил его внутренне содрогнуться. Он глухо ответил на её приветствие и опустился в кресло напротив. С тарелки на него глядели два круглых желтых глазика. Очень мило, его завтрак был выложен симпатичной мордашкой. М. выжидающе глядела на Лотти, пока тот без энтузиазма пережевывал спаржу, чередуя её с беконом. — Я попрошу заварить вам свежего кофе, — досадливо произнесла она и подозвала дворецкого, проносившегося мимо с корзиной белья. Латент согласно кивнул ей, не отрываясь от еды. Все же он был чуть более голоден, чем предполагал, ведь сначала порция показалась уж слишком богатой, а теперь он задумывался о том, что вряд ли насытится только ею. — Спасибо, — госпожа М. приняла чашку из рук слуги и поставила её перед ним. — С сахаром и сливками. — Спасибо, — не зная кого благодарить, пространно отозвался Лотти. — Надеюсь у вас на сегодня совершенно нет никаких планов, — она придвинулась к нему. Какой пронзительный взгляд, острее любого лезвия! М. будто препарировала его, выгадывая ответ. — Вы абсолютно правы, — сделав глоток горяченького, сказал он. — Я помню, что вы хотели сыграть в бадминтон. А. к нам не присоединится? — Я была у него с утра, он плохо себя чувствует. Думаю, будет лучше его не тревожить. — Изволите ли! Вчера отдал мне свой плащ, а сегодня слёг с температурой, вот дурилка, — возмущённо пробубнил он. М. рассмеялась. — Простите ему эту неуместную благородность! Опустошив чашку, Латент расслабленно выдохнул. Чувство сытости парализовало его тело, но не мысли. — Вы сегодня без повязки, — с трудом проговорил он. Всё же молодые люди его комплекции не должны столько поглощать за завтраком — желудок не подготовлен. На миг М., пойманная за хвост, замерла, но затем встрепенулась и мелодично хихикнула. — Не поверите, я прозрела! Латент скептично вскинул бровь, но глубже в душу ей лезть не стал, в конце концов это было её личным делом, лгать ему или нет, и не важно насчёт чего, слепоты или прозрения. Они вышли в сад. Могучий дуб покровительственно шумел всем кроной, а мелкие розочки скромно качали головками ему в ответ. Ирисы, высаженные у самых ступеней, визгливо поскрипывали на ветру, а с трудом держащие тяжелые соцветия пионы шумно вздыхали. Они прошли на небольшую полянку. Госпожа М. послюнявила палец и хмуро принялась выбирать им удобное местечко. Лотти плёлся позади неё, пытаясь придать себе энтузиазма. Побросав на землю чехлы от ракеток и придавив их набитой воланчиками упаковкой, они заняли позиции. Все стихло. Ни травинки, ни листика, ни волоска на их головах шелохнуться по просту не могло. М. подавала. Волан со свистом рассек воздух устремляясь прямо в голубую глубину. Латент приловчившись отбил и сразу же жестом попросил девушку взять паузу. Вырядился он не очень кстати. Так на землю легли ещё и шарфик с длинным, приталенным пиджаком. В довесок расстегнув пару пуговиц, Лотти вернулся в игру. Это было невероятно захватывающе! Через какое-то время его захлестнуло чувством азарта и едва ли он мог думать о чём-то кроме того, как бы ухищриться сделать М. гадость. Они оба потеряли счёт времени и только очередное происшествие заставило их взять паузу. Когда Латент собирался жестко гасить очередной пас М. ему померещилось, будто бы из окна комнаты, соседней с его, за ними пристально наблюдали, и это был совсем не А. Растерявшись, молодой человек в последний момент топорно замахнулся ракеткой и отбил. По крайней мере ему так показалось. М. зависла, уставившись на проплывающие над ними облака в ожидании возвращавшегося воланчика, но его все не было. Разумеется, ведь он застрял между белыми нейлоновыми прутиками ракетки Лотти. Достать его, не повредив хозяйский спортинвентарь, оказалось не простой задачкой. И ещё долго они бы проковырялись за этим делом, если бы не Бриджит, так вовремя объявившийся с корзинкой для пикника. Вместе они расстелили покрывало и принялись обедать. По мимо графина лимонада, за которым мальчику пришлось возвращаться, у них были небольшой лоточек со свежими фруктами и по паре сэндвичей. Сделав первый укус Латент просто растаял. Изумительно подобранная палитра вкусов: хрустящая, чуть острая руккола, сладкие и сочные помидорные ломтики, мелко порубленное розовое мясо и каперсы, для пикантности разумеется, и воедино весь этот букет собирали  тягучий сыр и поджарые, но все еще мягкие внутри тосты. Госпожа М. тоже всем своим видом выражала довольство и полностью разделяла с Лотти удовольствие от трапезы. — А будь мы с вами чуть менее голодны, то смогли бы дать объективную оценку этому кулинарному творению! — критично осматривая остатки бутерброда произнесла девушка. — А вы настоящая гурманка, как я погляжу, — заметил ей потягивающий искрящийся лимонад Латент. — Ничего не могу с собой поделать, — она пожала плечами. Подгадав, что трапеза окончена, Бриджит молча и быстро собрал посуду в корзину и исчез. Латент и М. разлеглись на покрывале. Над ними протаскивались огромные баржи из кучевых облаков. Если так располагаться, то всегда будет казаться, будто бы небо от земли отделяет прозрачный купол, а ведь нибудь его оно наверняка бы рухнуло, вытесняя своим бесконечным все живое. — Латент, — внезапно обратилась к нему М., — Позвольте мне вас нарисовать. Хрустальный звон раздался и повис в воздухе. В тени деревьев, среди цветов, стоял он недвижимый и прекрасный. М. знала, что он будет рядом, когда она скажет это, но смотреть в его сторону не хотела и даже боялась. Они отдалились друг от друга уже очень и очень давно. Она даже перестала его понимать. Понимать, но не любить, хотя даже сейчас этот факт может быть поставлен под сомнение. — Можно, — Латент внимательно посмотрел на неё.  Как же применить эту неистовую силу, проступающую в его лучистых глазах? Все равно, что живой огонь, заключённый в человеческом теле. Он может и согреть, и испепелить до тла. Трудная же ей предстоит работёнка! — Вы хотите начать сейчас? — крикнул он вслед, когда она, подскочив, шустро направилась домой. Он покачал головой и, потянувшись, устроился поудобнее. На миг, ему показалось, что на него нашла тень, но откуда же ей было взяться? Руки его немного похолодели, а под ложечкой засосало. Джеймс. Он все не оставлял его. Ах, насколько легче бы ему было, будь он у него на виду, но нет. Они будут играть в кошки-мышки, пока М. не положит этому конец. Она виделась ему тем единственным, способным удержать в узде это существо. Свет снова померк и Латент, вздрогнув, поднялся на локтях. Над ним нависала М. с блокнотом в руках. — Раздевайтесь. Сначала молодому человеку показалось, что он ослышался, но нетерпеливое ожидание, читавшееся в позе девушки, говорило ему об обратном. — Или вы хотите, чтобы это сделала я? — шутливо, но со странной издёвкой поинтересовалась она. Немного поворчав, Латент всё-таки снял верхнюю одежду. М. оставила художественные принадлежности на раскладном стуле и принялась за внимательное изучение анатомии юноши. — Нижнее бельё тоже снять? — видя некоторую неудовлетворённость М., старательно маскирующуюся под усердие, спросил он. Рассеянного «да» ему было достаточно. Солнце припекало, всё равно было очень жарко. Девушка не надолго замерла в исступлении. — Не пяльтесь так, будто впервые видите меня нагим, — буркнул Латент и растянулся на животе. М. не могла от него оторваться. Его кожа, что была нежнее и горячее парного молока, была покрыта тонким кружевом, сотканным из серебристой тени и жгучего золотистого света. Она зачарованно глядела на его покатые плечи, вздымающиеся, словно зачатки крыльев, лопатки и позвонки, острые локти. Он весь будто бы был сделан из хрупкого матового стекла. Только одно нарушало его безмятежную красоту — пунцовые, с отливом в синеву длинные следы от тонких пальцев, охватывавшие всю его шею. Чем дольше М. смотрела на них, тем явнее мерещились ей вдавленные впадины заместо гематом, словно даже сейчас невидимый душегуб не отпускал его. Бегло и стыдливо скользнув взглядом по его красивым ягодицам и стройным ногам, она поплелась за блокнотом и карандашом. Лотти, звонко мурлыкнув, потянулся и, перевернувшись на спину, с улыбкой подглядел на неё. М. придала своему лицу вид полного недопонимания, быстро посерьезнела и стала внимательно что-то записывать, то и дело поглядывая на него. Молодому человеку быстро стало скучно и тогда он принялся разглядывать девушку в ответ. Она, ссутулившись и нахмурив брови, продолжала мелко и часто скрести карандашом по бумаге. Её рука быстро набрасывала строчку за строчкой, и Латент чувствовал, как потихоньку входит в транс. Сладкие объятия дремоты тянули его на самое дно пропасти, где нет ни сознания, ни жизни, только вечный покой. Всё повторялось. Из пустоты на поверхность его выносили тёплые волны прикосновений невесомых ласковых рук. Он вверил себя им, но на берегу существующей действительности его ждали не торжественные рукоплескания изумрудной листвы и в ликовании играющее лучами солнце, а холодная зловещая пустыня, залитая лунным светом. Природа молча выгуливала своего питомца — тьму. Она, скалясь, всматривалась в лакомый кусочек цивилизации, расположившийся прямо у неё под носом, но напасть и поглотить его не могла, судя по всему, из-за приказа строгой хозяйки. Латент поежился, но не от холода. М., предварительно заботливо завернувшая его в одеяло и сидевшая рядом, тихо обняла его. — Добро пожаловать в царствие ночи, — зловеще прошептала она ему на ушко. Разверзлись тучи, обступавшие сердце юноши. Он вспомнил, кто он такой на самом деле и где его родина. Как ослепляет любовь! Как же долго в его жизни не было ничего и никого, кроме А. — Пойдём ужинать, — немного толкнув его плечом, произнесла М. Латент послушно поднялся и, волоча одеяло прошёл в дом, в то время как М., гундося себе под нос, собирала его разбросанную одежку. Слуги шустро переодели молодого человека и усадили за стол. Во главе должно быть всегда сидела хозяйка, а он располагался по правую руку от неё. Туда-сюда носилась прислуга с серебряными подносами. Латент скучающие наблюдал за ними, пока перед ним не оказались огненные настурции. Бархатистые, яркие, они полностью завоевали его внимание. Он долго разглядывал прожилки лепестков и темные пятнышки, расползшиеся у завязи цветка. —  Они съедобны и полностью подходят к нашей с вами трапезе, — занимая своё место, сказала М. Столовая опустела. Остались лишь они вдвоём. — Какие изыски, — задумчиво высказался Лотти, надрезая стейк. — Гости у нас бывают редко, настурции выращивает Джеймс, — Латент немного поперхнулся, в очередном призрачном приступе удушья. — Это вино давно ждало своего часа, а мясо.., — она замолчала и поместила маленький кусочек в рот. Однако, Латенту почему-то показалось, что жевала она его без удовольствия, и почти пересиливая себя, что было крайне странно ведь мясо было приготовлено мастерки, чуть ли не таяло во рту. Только сейчас он заметил, как же они похожи с А., одинаково худые и часто выпадающие из реальности, будто бы душа их рвалась прочь из слабого тела. — Вы охотитесь? — аккуратно поинтересовался он. — Когда я, когда Джеймс, — его имя каждый раз, когда она произносила его, неприятно повисало в воздухе, не хуже настоящего проклятья. — У него стальная хватка, — нервно пошутил Латент. — Вы, случаем, не заперли его где-нибудь за плохое поведение? М. не ответила, словно бы какая-то неприятная картина все ещё стояла перед её глазами. Ломтик за ломтиком, она постепенно поглощала стейк, чередуя с соцветиями настурции. — Вам дурно? Может вина? — обеспокоено спросил он. Ведь девушка даже проигнорировала закуски, чтобы побыстрее расправиться с основным блюдом. — О, не беспокойтесь, — слабо отозвалась она и вздрогнула, видя с какой близостью к ней приглядывался юноша. — Ну, смотрите, — он прищурился и сел ровно. Хотел было заговорить о том, улучшилось ли самочувствие А., но решил, что лучше сам обо всём разузнает. Остаток ужина прошёл в гармоничном молчании. М. явно была не настроена на беседу, а Лотти, видя это, не стал ей докучать. Лишь одна реплика нарушила его, когда они поднимались из-за стола. — Этой же ночью я собираюсь покинуть поместье. Вы поедете со мной? — касаясь его, спросила она. Легкая прохлада её пальцев неожиданно контрастировала с теплом ладоней, когда она взяла его руку в свои.  Он не смог отказать.