В лагере полукровок

6 лет спустя ​ — Просто стреляй, — лениво сказал пригретый солнцем Куроо — У тебя ведь уже получалось. — Я пытаюсь сконцентрироваться, — ядовито ответил Кенма. ​ Последние несколько месяцев Кенме не давало покоя то, что он никак не вписывается в рамки лагеря. Здесь у всех есть роль, миссия которую они несут, и Кенма понимал что в скором времени ему нужно будет определиться в какое жизненное русло себя подать. ​ В этом плане дети Аполлона довольно разнообразны. Многие братья Кенмы помогают в лазарете, ухаживают за больными и ранеными, но его всегда воротило от одного лишь запаха спирта, а от вида крови он моментально терял сознание. В последений раз во время приема раненых помощь нужно было оказывать ему самому, и после этого ноги его не было в лазарете. ​ Куроо вот уже какой год помогал в мастерской, мастерил там оружия, сооружал новые конструкции для домов в лагере, казалось он в своей стихии и ничего ему больше не надо для счастья. Разве что приходилось составлять ему компанию каждый вечер, ведь работать одному Куроо не нравилось, а значит в приставку можно поиграть и в мастерской. ​ Бокуто же превзошёл себя в бою на мечах. Он одерживал победу даже над старшими полубогами, и все выстраивались в очередь, чтобы сразиться с ним в поединке. Правда мало кто мог его победить, настолько его техника была отточенная, а все благодаря изнурительным тренировкам, которые по итогу стоили этого. ​ Кенма всегда завидовал его физической форме, но понимал, что необязательно быть сложенным как Олимпиец, чтобы быть в чем-то хорошим. Это про Акааши, который блестал своим умом, не уступая даже детям Афины. Его успехи в изучении древнегреческого были поразительны и то с каким интересом и быстротой он читал книги на этом языке не могло не производить впечатление. ​ Казалось все куда-то шли, развивались, а Кенма так и остался маленьким мальчиком с бесполезной приставкой под рукой (правда бесполезной он ее никогда не считал). Тогда то он и решил попробовать себя в стрельбе из лука. И у него получалось. ​ Он обожал это чувство, когда стрела вылетала из его тонких пальцев с легким свистом и приятным ветерком. Но больше всего он любил попадать прямо по центру мишени с поражающим звуком победы. Это чувство не сравнить ни с чем. ​ Кенма был одним из самых лучших стрелков в своем легионе и все безумно гордились им, но на прошлых соревнованиях его рука предательски дрогнула, запустив стрелу мимо. В тот день он привёл свою команду к проигрышу и с тех пор был уверен в том, что больше никогда не попадет снова в мишень. Он даже думать больше не мог о стрельбе, каждый раз его настигал страх снова промахнуться, снова подвести всех, дыхание учащалось, ладони потели. Больше никогда не получится. ​ Казалось ничто не могло заставить Кенму снова взять лук в руки, но вот он, в очередной раз стоял посреди поля, в очередной раз держал навороченный Куроо лук, в очередной раз целился в эту раздражающую красную точку. ​ — Я так не могу, — Кенма кинул оружие на землю и сел рядом, зажав голову между коленей. — Не раскисай, котёнок, — Кенма мог поклясться, что Куроо сейчас нагло улыбается. — Не называй меня так. — Но тебе же нравится. Кенма устало вздохнул. Конечно нравится. Последние четыре года нравилось. Каждый раз когда Куроо протяжно называл его «котёнок», что-то внутри него ныло, не давая покоя, а температура тела будто повышалась, как при простуде. — С тобой все в порядке, Кенма? — Нет, все плохо. Я заразился Куроо Тецуро. И нет, не нужно меня лечить. Мне и так хорошо. Но об этом не хотелось думать, ведь тогда пришлось бы о многом размышлять, многое менять, а Кенме все и так нравится. Зачем портить их дружбу. Неизведанные чувства казалось только разрушат ее, а дружбой Кенма дорожил больше всего, хоть и стеснялся как-то показывать свою привязанность. ​ Просто Куроо…он ведь всегда был рядом, даже на каникулах он никогда не покидал лагерь, даже когда в лагере не оставалось ни души, когда здесь была скука смертная, он всегда оставался здесь, ведь знал, что Кенма будет тут. ​ «Как я тебя одного брошу, ты же совсем есть перестанешь», — как бы Кенма не притворялся, но ему нравилась забота Куроо, нравилось когда тот рядом. ​ — Тогда сделаем так. ​ Куроо встал, встряхнув с себя сухой песок и хитро так посмотрел на Кенму своими горящими пламенем глазами. Он точно что-то задумал, что-то нехорошее. ​ — Тебе просто нужна мотивация, понимаешь? , — Кенма покачал головой. ​ Куроо сделал жест «сейчас все будет» и в следующую секунду сорвал спелое яблоко с ближайшей яблони. Вот теперь то Кенма быстро понял, что именно задумал его друг и начал яростно размахивать руками, даже голос чуть не сорвал, пытаясь остановить этого суицидника, которого он зовет своим другом. Вот только Куроо ничего не могло остановить. ​ — Совсем больной?! А вдруг я в тебя попаду, — Кенма сам того не замечая, уже давно перешел на истерический крик. — Не попадешь, котенок. Я в тебя верю, — а вот Куроо был спокоен, как удав. Ничто не могло поколебать его уверенность в Кенме, по крайней мере так он выглядел. Он с таким же спокойствием зашагал в сторону мишени, устроил яблоко у себя на голове, в ожидании смотря на Кенму, а позже закрыл свои глаза. Даже небольшая улыбка скользнула по его лицу, словно бросая вызов. ​ — Двинутый Все могло пойти не так. Вдох. Выдох. Но Кенма поднял лук и натянул стрелу. Он мог ранить Куроо. Вдох. Выдох. Но Кенма прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Он не промажет. Я никогда ему не наврежу. По ту сторону стоял Куроо с такими же мыслями. ​ Он никогда мне не навредит… ​ Кенма привык считать до трёх, но в этот раз отпустил стрелу на счёт два и сердце его улетело вместе со стрелой. Это случилось в одно мгновение. ​ Стрела пролетела прямо над головой Куроо, попав в самоп яблочко. Кенме показалось, что он на секунду умер и снова воскрес. Ноги еле держали его, но стоило ему осознать, что у него получилось, что не разучился стрелять, как хлынул поток адреналина в кровь. ​ — Получилось, Тецу! Правда вышло, — счастье переполняло его и он бежал, как никогда прежде. На крыльях радости. — Я же говорил, — Куроо кричал, размахивал руками в воздухе, радостно прыгал на месте, будто секунду назад не молился Аполлону за благословение его другу. Два его больших пальца взлетели вверх, как на него с разбегу набросился Кенма, утаскивая обоих на землю и перекатываясь волуном. Смех быстро заполнил все поле, а адреналин, который они испытали еще долго не покидал их, принуждая дышать чаще раз в десять. — Ты сумасшедший!! — Ты стрелял. Это ты и сошел с ума. — Я мог тебя убить, — Кенма толкнул Куроо. — Меня моими же стрелами, да никогда, — Куроо толкнул его в ответ и продолжалось это долго, пока кто-то из них не решил прекратить эту детскую борьбу. Они поцеловались. Непонятно, кто подался первым. Может Кенма как-то неаккуратно поднял голову, или Куроо слишком резко попытался встать, но губы их встретились в совершенно случайном, но в таком трепетном и сладком поцелуе, что голова шла кругом. Казалось мозг их отключился, тело нуждалось в выбросе адреналина, тем самым разрешая ему делать все то, чего так хотелось. Руки сами обняли Кенму за талию, сами блуждали по маленькому телу, оглаживая, запоминая каждый сантиметр и каждый изгиб. Руки Кенмы нежно обвили шею Куроо, спускались на широкие плечи, на сильную грудь. Чувство наслаждения, чего-то очень сладкого, совсем как небесная амброзия, постигло их, вот оно вроде бы здесь, но не совсем. ​ Они отстранились слишком резко, слишком в ужасе, все слишком. ​ — С-спасибо за…помощь, — Кенма встал на дрожащие ноги. Все еще немного в шоке, но уже соображающий. — Ага, — только и смог промычать Куроо, не веря в то, что только что произошло. ​ «Просто забудем», — только и думали они. А губы то все помнят. ​