В лагере полукровок

У Бокуто получалось многое. Он преуспевал во всех спортивных сферах, был превосходен в каждом занятий, был звездой лагеря, будущим старостой. Он был чрезмерно силен, но вот древнегреческий так и не осилил. ​ Поэтому каждые выходные ему приходилось терять драгоценное время в новой библиотеке за ненавистными учебниками, вместо закидывания мяча в баскетбольное кольцо. Хотя бы буквы не расплывались, как хлопья в миске молока, но даже так понятнее древнегреческий не становился. Да, мозг полубогов настроен на этот язык, но что если мозг Бокуто не настроен на языки вообще? ​ Одно лишь присутствие Акааши его бодрило, хоть он и чувствовал себя посредственным, когда тот был рядом. Наверное любой бы почувствовал себя так же, и не только потому что Акааши владеет древним языком, как своим родным, а потому что с каждым днем на Акааши Кейджи становилось невыносимо больно смотреть. ​ Благословение Афродиты. Зачем таких красивых делать то? ​ — Бокуто, смотри, пожалуйста, в учебник, — сказал Акааши, не отрывая взгляда от книги перед собой. Наверняка читал какую-нибудь эпопею или энциклопедию, Бокуто так и не понял разницы. ​ Непонятно когда это началось. В один день Акааши просто изменился до неузнаваемости. Внешне изменений не было, нет, но дышать возле него стало вдруг сложнее, в воздухе будто всегда парил его запах, ударяя каждый раз в мозг с такой силой, что голова еще долго витала в облаках. Сначала Бокуто просто засматривался на друга, потом перестал замечать рядом кого-либо, даже тех же девочек из домика Афродиты. Кому они вообще нужны, когда рядом само произведение греческого искусства? ​ Отвернуться теперь было очень сложно, в точности так же сложно как и смотреть на него. ​ Тень его длинных ресниц, подрагивающие время от времени, эти бархатные губы, которые двигались в такт с каждой буквой, солнечный свет, что так нежно сглаживал черты лица Акааши, придавая ему божественный вид. Все казалось в нем идеальным. Эти длинные пальцы созданные, чтобы играть на струнах лиры, как он играет на чувствах Бокуто. ​ — Котаро! ​ — П-прости, — он только сейчас заметил, что не моргал все это время. Его имя из уст Акааши ускорило сердцебиение. ​ Почему он только сейчас начал думать об этом, видеть насквозь, или же всегда видел, но осознание происходящего слишком пугало его, поэтому он предпочитал не придавать этому значение. То с каким трепетом смотрит на него друг, когда тот не видит, всегда держится рядом, случайно касается. Бокуто ведь все всегда замечал. Каждую улыбку он хранил в памяти, а смех коллекционировал в отдельном ящике, возвращаясь туда когда на душе совсем становилось погано. ​ Он ведь так близко сейчас, рукой подать, за руку взять, прикоснуться. ​ — Акааши, я устал, — Бокуто решил пойти старым путем, ведь новый был таким неизведанным. Он мог наделать столько ошибок и понимал это. ​ — Мы еще не закончили, — отрезал Акааши, даже не взглянув на него. ​ Бокуто понимал, что сопротивление было только притворным и стоит стать немного настойчивее, как Акааши закроет книгу с легким вздохом и выйдет вместе с Бокуто из библиотеки. А дальше, захватив с собой перекус, они по привычке пойдут на холм провожать еще один летний день красочным закатом. ​ Бокуто до сих пор помнит, как Акааши назвал его красивым тем летним днем несколько лет назад. Тогда он не стал обращать на это внимание, а сейчас легкие обжигала одна лишь мысль об еще одном комплименте. ​ — Ты сегодня странный, — Акааши проговорил совсем тихо, словно для себя одного. ​ Он часто замечал подобное поведение Бокуто, но предпочитал думать, что у друга снова проблемы с какими-нибудь девочками или вообще не думать. Это была лучшая тактика, ведь Акааши давно перестал надеяться. Он просто хотел быть рядом пока может. Смотреть на него, такого сильного и уверенного, касаться его время от времени, или засыпать вот так на холме почти в обнимку. Этого было вполне достаточно, чтобы не плакать ночью в подушку от неразделенной любви. ​ — Разве? ​ — Страннее обычного. ​ Вот он тот самый момент, когда Бокуто должен сделать первый шаг. Все ведь идеально. Прекрасный пейзаж, и не менее прекрасный Акааши, такой нежный под лучами садящегося солнца. Но его перебили. ​ — Возможно ты хочешь кое-что мне сказать? , — Акааши наконец решился посмотреть в глаза Бокуто. На секунду ему показалось, что он увидел там то, чего жаждал всю свою сознательную жизнь — этот знакомый взгляд влюбленного дурака. ​ Внутри боролись две половины, одна цеплялась за последнюю надежду, молила не сдаваться, а другая, прикрываясь здравым смыслом, советовала не думать об этом, ведь потом он столкнется с болезненными последсвтиями. ​ Хотелось кричать, смеяться, плакать. Огромный цунами эмоций, который оставит после себя лишь руины. ​ «Руины их дружбы» думал Акааши. ​ Бокуто все продолжал молчать. С тяжелым вздохом Акааши встал и начал собирать книги, однако нечаянным движением дотронулся до руки Котаро и тут же дернул ее обратно. Вот только Бокуто перехватил это движение и сжал руку Акааши, медленно переплетая их пальцы воедино. ​ Это чувство было таким правильным, таким идеальным, вот как это должно ощущаться, когда держишь самое драгоценное, что у тебя есть. ​ — Я тебе обязательно расскажу. Просто дай мне время, — Бокуто поднял взгляд и уловил мимолетную улыбку на лице еще не бывшего друга, но уже кого-то больше. Это улыбка точно войдет в коллекцию лучших. ​ — Хорошо, Котаро. ​ Сегодня Акааши не будет плакать, он уснет с улыбкой на лице и проснется самым счастливым на этой земле, ведь у него появилась та самая давно забытая надежда. ​