MoriAku au

***

      Акутагава почувствовал, как солнце светит ему в глаза. Он открыл их, осознавая наступление утра. Он был один в постели, а это означало, что Мори уже встал и, вероятно, сейчас готовит завтрак.       Это их «соглашение» длилось уже около двух месяцев. Акутагава и не предполагал, что это будет продолжаться так долго, учитывая, что этого вообще не должно было произойти. И все же, через день он приполз к Мори, желая, чтобы тот его трахнул. Это было не то, что Акутагава хотел бы признать, но ему понравилось гораздо больше, чем он планировал первоначально.       Понимая, что надо вставать, он схватил рубашку, оставшуюся с другой стороны кровати. На этот раз он снял с себя всю одежду, включая плащ. В плаще необходимости не было — сам процесс на этот раз был не настолько интенсивный. Он знал через что пройдёт, знал чего можно ожидать. Акутагава стал немного увереннее чувствовать себя без одежды. Это был неплохой прогресс — даже при том, что он мог делать это лишь с Мори.       Он снова надел рубашку и брюки, которые ещё вчера вечером лежали на полу. Одевшись, он встал с кровати, пытаясь идти ровно. Грубый секс все ещё являлся тем, к чему его тело должно привыкнуть, и даже если он занимался им периодически, проблемы с ходьбой всё ещё его не отпускали.       — Аку, ты встал?! — Элис стояла перед дверью. Он все еще не привык к тому, что она иногда бывает рядом. Казалось, она появлялась из ниоткуда, в самые случайные моменты времени. Во всяком случае, она до сих пор не врывалась в комнату в самое неподходящее время, и он надеялся, что так и останется.        - Я сейчас выйду, — ответил он.       — Ринтаро приготовил завтрак! Он сказал, что ты можешь остаться!       — Хорошо, я буду через секунду.       Он все равно собирался попросить остаться на завтрак, но ему было приятно, что Мори хочет, чтобы он остался сам. Это означало, что он вроде как заботился о нем. За последние 2 месяца Акутагава определенно сблизился с Мори. Он должен был признать, что начал влюбляться в него. Он мог бы сказать, что он втюрился и это точно. Больше всего на свете ему хотелось признаться в своих чувствах, но он боялся, что это все испортит. Может быть, ему следует просто молчать об этом и никогда не упоминать. Таким образом, ему не придется иметь дело с разбитым сердцем. Но он знал, что беспокойство об этом сейчас не поможет ему, особенно, если Мори заметит. Он не хотел разрушать то, что построил до сих пор. Он схватил блокнот, лежавший рядом с кроватью, оставленный там прошлой ночью, и вышел из спальни.       — Доброе утро, Акутагава, — услышал он голос Мори. Мужчина уже поставил завтрак на стол и теперь ждал его.       — Доброе утро, Мори, — ответил он. Он был рад, что смог немного расслабиться с ним. Он сел, оставив блокнот в конце стола, и принялся за еду.       — Ринтаро, где мои блинчики?! — заскулила Элиса.       — Они на столе, Элис-тян. Ты ведь сама можешь их достать, верно? — Мори сказал совсем по-другому, чем обычно. Акутагава был удивлен, обнаружив, что у него такая перемена личности. Он также, казалось, не возражал против того, что Акутагава был свидетелем всего этого. Но опять же, он не мог ничего сказать об этом другим, учитывая, что это был бы рискованный шаг, который мог бы выдать его.       Однако он хотел бы быть более открытым о себе. У него не было особой индивидуальности, как у Мори с Элис, но он хотел быть более свободным и расслабленным. Во всяком случае, он хотел быть честным и рассказать ему о своих истинных чувствах, не испортив все.       — Ты хотел что-нибудь добавить к вчерашнему в блокнот? — спросил Мори, отослав Элису на кухню.       — Нет, ничего, — сказал он. Акутагава использовал этот блокнот, чтобы записывать все, что имело отношение к их сценам и пьесам. Все, начиная от правил, его симпатий, антипатий, вещей, которые не следует делать ни при каких обстоятельствах, и так далее. Это была записная книжка, в которой он записывал все, что они сделали до сих пор. Это было хорошо, так как многие их идеи были записаны в нем, что облегчало планирование того, что они собирались сделать этой ночью.       Сегодня у них был выходной, а значит, им не нужно было работать, а значит, ему не нужно было торопиться с едой. Единственная досадная вещь, которая, вероятно, произойдет, — это Гин будет ругать его за то, что он не так часто бывает дома. На самом деле она не слишком возражала, но ценила те редкие моменты, когда они ужинали вместе, и он это понимал. И все же он не мог не хотеть остаться с Мори больше, чем следовало.       — Кажется, у тебя что-то на уме. Не хочешь ли поделиться?       Мори слишком хорошо разбирался в людях. Это было благословением и проклятием для Акутагавы.       — Ты знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно. Эта договоренность сама по себе является доказательством этого…       — Я знаю. Просто дело в этом… Это может усложнить ситуацию, — просто сказал он. Он не хотел этого говорить. Нисколько. Он не хотел разрушать функционирующие отношения, которые у него уже были с ним, потому что у него развились чувства. Но он действительно хотел дать ему понять, что это слишком рискованно.       — Усложнить? Боже мой, Акутагава, не думаю, что это вообще возможно, — рассмеялся Мори, сделав глоток кофе. — Знаешь, должен сказать, что ты мне очень нравишься, Акутагава. Сердце Акутагавы на мгновение остановилось. Он посмотрел на Мори, пытаясь найти на его лице хоть какой-то намек на то, что тот имел в виду. Он надеялся, что это было то, что он думал, что это было своего рода признание, говорящее, что он ему нравится в романтическом смысле. Он больше не мог сдерживать в себе эти слова. Он просто должен был это сказать.       — Я так и хотел сказать… Вы мне тоже стали нравиться. Вообще-то очень много, — Мори встретил его улыбкой.       — Понимаю. Значит, наши чувства должны быть взаимными?       Сердце Акутагавы бешено колотилось. Что же на самом деле происходит? Все это было похоже на сон, от которого он вот-вот проснется, вернувшись в свою квартиру с Гин, ругая себя за то, что все это было просто безнадежно для него.       — Я… Я так думаю, -он был в некотором шоке. Он чувствовал себя так, словно в животе у него запорхали бабочки. Он никогда не общался подобным образом. Он понятия не имел, что сказать или сделать, и чувствовал себя немного неловко. Хотя он мало что знал о личной жизни Мори, у него определенно был некоторый опыт, по сравнению с Акутагавой, у которого даже не было своего первого поцелуя, до того как они оба не занялись сексом в первый раз.       Мори тихонько усмехнулся.       — У тебя нет никакого опыта в подобных вещах, не так ли? Не беспокойся об этом. Подойди.       Мори жестом подозвал его поближе, практически приказав сесть к нему на колени. Акутагава повиновался, усевшись на колени мужчине. Мори наклонился к нему и поцеловал в губы. Он ответил на поцелуй, чувствуя во рту вкус кофе. Его собственный, должно быть, на вкус был как чай для другого мужчины. Затем он понял, что Мори держит его за руку. Он ощутил, как жар приливает к лицу.       — Должен сказать, ты выглядишь очень мило. Не волнуйся, ты быстро научишься, — сказал Мори, прервав поцелуй.       — Я… Я… … — Он не знал, что сказать. Он был так ошеломлен, что уткнулся головой в шею Мори, крепко обнимая его. Его обняли в ответ заставляя его чувствовать себя еще теплее. Но внезапно какой-то голос в его голове заговорил. «Он вдвое старше тебя. Он мог бы манипулировать тобой. Возможно, он уже делает это. Он просто использует тебя, потому что ты моложе и неопытнее. Потому что ты жаждешь чужого одобрения и внимания, и ты просто не можешь насытиться этим.» Акутагава заскулил от этих мыслей, совершенно забыв о Мори.       — Акутагава? Ты в порядке? — спросил Мори. Было бы бесполезно пытаться скрыть эти мысли. Разговор о тех, которые охотились на него, помогал ему раньше, так что они, вероятно, могли помочь и сейчас.       — Ты действительно так думаешь, когда говоришь, что я тебе нравлюсь? Я… Я не хочу, чтобы меня использовали, потому что у меня нет никакого опыта, или потому что я жажду одобрения и внимания.       Произнося эти слова вслух, он немного успокоился. Он знал, что Мори не набросится на него, а будет говорить спокойно, не заставляя его чувствовать себя виноватым. Мори потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить.       — Не позволяй этим мыслям терзать твой разум, — его слова прозвучали спокойно, как и ожидал Акутагава. — Я бы никогда не попытался манипулировать тобой и использовать тебя таким образом. В этом нет необходимости, если я уже могу обладать тобой вот так, добровольно и по обоюдному согласию. Как я уже сказал, ты мне нравишься. Я чувствую себя счастливым каждый раз, когда вижу тебя. Манипулируя тобой и используя тебя, я только разрушу доверие, которое мы построили до сих пор, а я этого не хочу.       Акутагава почувствовал себя счастливым. Слова Мори стерли беспокойство, которое у него было, заставив его успокоиться.       — Спасибо, — сказал он — Вы мне тоже очень нравитесь. Это… Это очень много значит для меня.       Мори не произносит ни слова. Затем Акутагава снова потянулся, чтобы поцеловать его, позволяя мужчине раскрыть рот, в то время как его руки скользили по его телу. Время от времени он не возражал бы против подобных вещей.       — Фу-у-у, найдите себе комнату на двоих!       Оба они подпрыгнули от неожиданности, так как совершенно забыли об Элис.       -Извини, Элис —тян, больше мы этого делать не будем!       — Х-м! — Затем девушка вышла из комнаты, вероятно, чтобы заняться своими делами.       — Ты хочешь остаться еще после завтрака? Или ты хочешь пойти домой?       Наверное, ему пора домой. Гин определенно чувствовала себя довольно одинокой, когда его больше не было рядом, но его сердце говорило остаться.       — Я хочу остаться.       Мори улыбнулся ему.       — Я рад, что ты так решил.