MoriAku au

***

       — Гин, ты не видела мою записную книжку?       Он понятия не имел, где её оставил. Он мог покляться, что взял её с собой, когда уходил с работы. Он никак не мог её потерять. Когда он уходил, она была у него в плаще. Так как же она могла исчезнуть?        — Та, которую ты всегда носишь с собой? Нет, — сказала Гин.       Однажды она случайно чуть было не открыла ее, но была встречена Расёмон, который выхватил блокнот со скоростью света. Больше она никогда не пыталась открыть его снова, и так, как только когда Акутагава был рядом, блокнот был помещен так, чтобы никто не мог взять его, у нее даже не было возможности сделать это.        — Черт побери! Где она может быть? — спрашивал он себя.        — Ты можешь вспомнить все места, где был сегодня? Может быть, она там.       Он задумался. Вчера вечером он остался у Мори, но, встав, захватил с собой записную книжку. Он предпочитал, когда она была с ним, хотя ему следовало просто оставить ее у себя дома, потому что тогда этого вообще не случилось бы. Затем он приступил к работе и выполнил несколько заданий на улице. Он помнит, что носил её с собой, так как чувствовал в кармане. Он уверен, что она была у него до конца работы. Затем он вышел с Чуей, и они немного выпили, прежде чем прийти к нему домой, чтобы посмотреть фильм и просто поболтать обо всем, что пришло им в голову. После этого он отправился домой. Должно быть, он случайно оставил её у Чуи.        — Я знаю, где она. Я сейчас схожу за ней, вернусь позже.        — Боже, ты не можешь сделать это утром? Это всего лишь записная книжка, — вздохнула Гин. Она чувствовала себя гораздо спокойнее, когда рядом были только они вдвоем, и было очевидно, что они были близки, в отличие от того, что думали другие. Акутагава ничего не ответил ей и просто ушел.       После короткой прогулки он уже был перед домом Чуи. Он жил совсем один и решил вести более роскошный образ жизни, чем большинство людей в Портовой мафии. Не то чтобы Акутагава возражал против этого, но было забавно переехать из своей маленькой общей квартиры в большой дом, в котором было все, о чем ты когда-либо просил. Входная дверь была не заперта, что было необычно. Чуя всегда запирал дверь, даже если был дома. Единственный раз, когда она будет открыта — это когда Акутагава скажет, что пришел к нему домой. Понял ли он, что что-то забыл?        — Чуя, ты здесь? — спросил он, входя в дом. Он поспешил в гостиную и обнаружил, что мужчина, о котором шла речь, сидит на диване и смотрит вниз. Его блокнот лежал на столе. Должно быть, он уронил её, когда шел в ванную, и забыл об этом.        — Чуя.        — Что, черт возьми, это за блокнот, Акутагава?       Акутагава застыл на месте.       — Ч-что ты имеешь в виду…        — Почему? Почему у тебя все это написано в нем?       Он видел это. Он видел все, что в нем было написано. Все его симпатии, антипатии и фантазии. Всё.        — Чуя, я могу объяснить…        — Как, черт возьми, ты можешь заниматься таким больным дерьмом?!       Он почувствовал, как его сердце сжалось при этих словах. До сих пор никто, кроме Мори, не знал о его пристрастиях. Мори принимал это и помогал ему безопасно исследовать все и никогда не говорил об этом ничего плохого. Но сейчас Чуя был здесь, испытывая отвращение к этому. Это разбило его сердце на куски.        — Чуя.        — Не надо! Даже не смей что-либо говорить! — воскликнул Чуя, вставая с дивана, хватая записную книжку и бросая её в Акутагаву. -Я думал, что в тебе осталась хоть капля здравого смысла с тех пор, как ушел Дазай, но, похоже, я ошибался. Убирайся.        -Но…        — УБИРАЙСЯ! — он кричал на него. — Я не хочу быть рядом с тобой. Я не хочу быть рядом с людьми, которым нравится что-то настолько больное, как желание быть изнасилованным кем-то. Я больше никогда не хочу с тобой разговаривать. Убирайся к чертовой матери.       Акутагава ушел из дома, просто чтобы через несколько мгновений упасть на землю и сломаться. Чуя был тем, кого он называл другом. Он был не просто его лучшим другом, он был его единственным другом. И быть пристыженным так кем-то, кто для тебя все, больнее, чем боль от того, что ты на грани смерти, больнее, чем быть раненым в грудь, больнее, чем разрыв отношений, которые были для тебя всем. Акутагава не мог перестать плакать. Он выглядел несчастным. Ему просто хотелось броситься на дорогу и надеяться, что его что-нибудь переедет, чтобы ему не пришлось жить с тем фактом, что его лучший друг опозорил его и бросил.       Он не мог вернуться домой. Не так, как сейчас. Он отправил сообщение Гин.       «Я не могу сейчас вернуться домой. Кое-что случилось. Не звони мне, со мной все будет в порядке. Я позвоню тебе утром.»       Он надеялся, что она ему не позвонит. Он действительно знал. Ему не нужно было, чтобы она видела или слышала его таким. Он не пойдет домой сегодня вечером. Единственным другим местом, куда он мог пойти, был дом Мори.

***

      Это был первый раз, когда Акутагава шел к нему домой, не предупредив его заранее. Обычно он просто звонил ему и рассказывал, или они вдвоем приезжали прямо с работы на машине Мори. Но на этот раз у него не было на это сил, так как был убит горем и эмоционально истощен после встречи с Чуей. Он просто появился у него дома, позвонил в звонок и понадеялся, что тот, как обычно, не лёг спать рано. Акутагава позвонил в колокольчик, терпеливо ожидая ответа. Затем мысли о Чуе снова всплыли в его голове, заставляя его глаза слезиться. Он только что потерял дорогого ему человека. Это было так больно.        — Акутагава? Ты ничего не говорил о том, что приеде — Ты плачешь? Что случилось?       Он никогда не думал, что будет так рад увидеть, как Мори откроет дверь и впустит его. Он прыгнул на него, крепко обнял и заплакал еще сильнее.        — Элис-тян, принеси ему немного воды.       Не теряя времени, Мори усадил его на диван, сел рядом с ним, осторожно прижимая к себе.        — Аку, пожалуйста, поговори со мной. Расскажи мне, что случилось, — услышал он его голос рядом с ухом, такой же нежный, как всегда, пытающийся утешить его.       Акутагава все еще пытался успокоиться, пытаясь перестать плакать, но это не сработало. Элис принесла ему воды, которую он принял, но это не помогло ему.        — Хочешь чего-нибудь покрепче? — спросил Мори, увидев, что вода ему не помогает.       Акутагава не знал, как правильно ответить, но кивнул головой.        — Элис-тян, принеси 2 стакана поменьше, немного льда и бутылку, — девушка вернулась через несколько минут, оставив 2 стакана со льдом и бутылку чего-то. Похоже, это был какой-то алкоголь, но он не разобрал.        — Ринтаро, когда ты остановишься…        — Исчезни, — в мгновение ока Элиса исчезла, словно облако, испаряющееся из воздуха. Затем Мори взял бутылку и налил напиток в оба бокала, наполнив их наполовину.        — Ты сможешь пить? — спросил он Акутагаву.        — Я… Думаю, теперь я смогу… — сказал он, слезая с Мори, не желая доставлять ему неудобства.        — Ты можешь рассказать мне, что случилось? — спросил он.       У Акутагавы не было причин скрывать это, но он все равно немного волновался. Чуя был руководителем, и тот, кто больше не мог позволить себе потерять его. Рассказав ему все это, он почувствует себя лучше, но он все еще не хотел быть полным куском дерьма для Чуи, даже если он и исполнитель никогда больше не заговорят до конца своей жизни.        — Я… Пожалуйста, не сердись на это, хорошо? — сказал он сначала.       — Аку, ты же знаешь, я никогда на тебя не рассержусь.        — Не на меня, на Чую.       Мори растерянно посмотрел на него:        — Чуя?       Акутагава уставился в пол.       — Я случайно оставил свою записную книжку у него в гостях, прежде чем уйти из дома. Я вернулся за ней, но он… Он уже нашел её и заглянул внутрь. И стал… Стыдить меня за то, что я был склонен к изнасилованию. Он сказал мне, как я могу быть в таком больном дерьме, говоря мне, что у меня не осталось здравого смысла из-за этого. А потом велел мне никогда больше не разговаривать с ним и выгнал меня из дома. Я… Я не знаю, что делать. Он был моим единственным другом и человеком, с которым я мог свободно разговаривать кроме тебя и Гин.       Он не хотел повторять попытку. Акутагава посмотрел на Мори, получив то, что ожидал. Его лицо было мрачным, то ли от разочарования, то ли от гнева, то ли от беспокойства, он не знал. Он знал только, что он был рядом с ним и собирался помочь ему пройти через это.        — Я… Пожалуйста, не сердись на него слишком сильно…        — Почему? — его голос был мрачен. -Почему бы мне просто не убить его? Назови мне хоть одну вескую причину, Акутагава.       Акутагава испугался. Он не хотел, чтобы Чуя умер из-за этого. Он не хотел, чтобы тот умер из-за этого. Он предпочел бы, чтобы его ненавидели всю оставшуюся жизнь, а потом убили, что усложнило бы жизнь всей Портовой мафии. Он также не хотел, чтобы их отношения стали достоянием общественности. По крайней мере, пока. Он все еще был подчиненным, даже не руководителем, и это вызвало бы у людей подозрения и могло бы распространить ложные слухи, которых он не хотел. Они были такими уже полгода, и он надеялся, что это продлится хотя бы немного дольше.        — Даже если он ненавидит меня и больше никогда со мной не разговаривает, он все равно важный член Портовой мафии. Его способности удивительны и единственны в своем роде. Мы уже потеряли Дазая и не можем позволить себе потерять еще одного важного члена, верно? — он изо всех сил старался защитить Чую, даже если этот человек теперь ненавидел его. Почему? Он действительно не знал, но должен был знать. Рюноскэ не хотел быть причиной его смерти. Если бы это было так, оно преследовало бы его всю оставшуюся жизнь.        — В этом есть смысл, — сказал Мори после нескольких минут молчания, — Но это не может остаться незамеченным, ты это понимаешь?        — Это не связано с работой. Было бы неправильно наказывать его за это. Я… Мне неприятно это говорить, и я знаю, что тебе это не понравится, но ты должен просто оставить его в покое. С этим ничего не поделаешь. Мы даже не так часто выполняем миссии вместе, и кто-то другой всегда может работать с ним, если в этом возникнет необходимость.       Мори знал, что то, что говорил Акутагава, было правильным, даже если он и не хотел этого принимать. Он вздохнул, решив отказаться от этого аргумента, по крайней мере на данный момент.        — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он.        — Мне стыдно и ужасно. Я потерял своего… Моего единственного друга. Он больше никогда не будет со мной разговаривать. Но… Я думаю, так оно и есть… Я ничего не могу изменить сейчас, — ему было грустно, что это происходит. Он потерял что-то дорогое для себя и, вероятно, никогда не получит это обратно.        — Пожалуйста, выпей. Ты больше успокоишься, — Акутагава взял стакан, поднес его ко рту и сделал глоток. Это обожгло ему горло. Скорее всего, это был виски. Тем не менее, он чувствовал себя немного более расслабленным, чем раньше, и был благодарен за этот напиток. -Ты не отвратителен и не урод из-за того, что у тебя такая травма, — Голос Мори снова стал более мягким. — Ты нормальный, и ничто из того, что он сказал, никогда этого не изменит. В этом нет ничего плохого, твой излом даже не является необычным, для начала. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это с кем-то, о ком ты заботился.       Слова Мори были успокаивающими. Акутагава был рад, что его партнером стал кто-то вроде него.        — Спасибо, Мори, — сказал он, искренне улыбаясь.       Они оба выпили виски из своих стаканов, оставив их пустыми. У Акутагавы от этого слегка закружилась голова, в основном потому, что он не привык все время пить крепкий алкоголь.        — Полагаю, ты останешься на ночь?        — Да, я уже сказал Гин, что не вернусь сегодня вечером        — Тебе нужно принять душ?       Он покачал головой. — Нет, у меня уже было это после того, как я изначально пришел из дома Чуи. Я просто хочу сейчас поспать, — Он был не в настроении ни для чего, даже если бы и хотел. Вероятно, в этот момент было бы лучше просто лечь спать, надеясь, что утро будет лучше.       Акутагава направился прямо в комнату Мори, уже привыкшего спать там, готовясь ко сну, пока пожилой мужчина принимал душ. У него уже была кое-какая запасная одежда в доме, которую он заранее захватил на всякий случай.       «Похоже, в это время от них есть какая-то польза» — подумал он про себя. К удивлению Мори, он предпочел спать в рубашке большого размера, а не в обычной пижаме, что привело к тому, что он взял часть вещей Мори и надел их на себя. Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих, когда он взял большую черную рубашку, надел ее и забрался в кровать, желая просто заснуть. К тому времени, как Мори закончил принимать душ, он все еще не спал.        — Не спится? — спросил Мори, ложась рядом.       — Да…       Он все еще был немного потрясен тем, что случилось с ним всего час назад. Ему хотелось не обращать на это внимания, но это было трудно. Не говоря уже о том, что он мог бы выдать его остальным и своей сестре. Он не хотел, чтобы это случилось, но такая возможность существовала. Ему нужно было отвлечься от всей этой ситуации. Он повернулся лицом к Мори, прижимаясь к нему. Мужчина был захвачен этим действием, потому что он не привык, что Акутагава делал что-то подобное. Несмотря на это, он притянул молодого человека к себе, обнял его, заставляя чувствовать себя в безопасности, вне досягаемости всех бед мира.        — Он ведь не станет про меня рассказывать другим? — неожиданно спросил Акутагава.       — Если он это сделает, ему конец, это я тебе обещаю. Ты не заслуживаешь такого унижения. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы это произошло, но ты не заслуживаешь, чтобы тебя так оскорбляли. А теперь, пожалуйста, отдохни. Сегодня тебе было тяжело.        — Обязательно, — прошептал он. Он хотел сказать что-то еще, но не был уверен. Он хотел пожелать ему спокойной ночи, но не успел, как его остановили слова Мори, которые могли растопить его пыл.        — Спокойной ночи, Рю.