Я сожалею о том, что наговорил, но я все исправлю
7 августа 2021 г., 01:16
Примечания:
Акутагава все еще не может отвлечься от своей ссоры с Чуей. Чтобы решить эту проблему, Мори решает провести день с ним, подальше от Портовой мафии и глаз всех остальных.
***
Акутагава проснулся от того, что Мори разговаривал по телефону. — Да. Вот и все. Спасибо тебе, Койю. Казалось, он только что закончил разговор с Койю, когда Акутагава открыл глаза и положил трубку на тумбочку. — Доброе утро, — сказал Акутагава хриплым от пробуждения голосом. — Доброе утро, — сказал Мори, заключая его в объятия. — Ты хорошо спал? — Да, теперь мне гораздо лучше. Спасибо, что спросил. Он действительно почувствовал себя лучше. Он не так много думал о вчерашнем дне, сосредоточившись на новом. — У тебя сегодня выходной. Я уже сказал Гин и Койю, что ты сегодня не придешь. Акутагава был смущен его действиями. — Почему? Я могу работать, это не то, что я должен работать с ним. — Ты проведешь день со мной, — перебил его Мори. — Сегодня я тоже не приду на работу. Койю позаботится обо всем на сегодня. — Тебе действительно нужен свободный день, Акутагава. Ты получаешь их не так часто, и сегодня для этого есть хорошая возможность. Ты можешь говорить об этом все, что хочешь, но это не повлияет на решение. Акутагава не хотел идти на это. Отсутствие на работе повредит его практике, и он не сможет стать достаточно сильным, чтобы доказать Дазаю, что он не слаб, но… Не то чтобы он мог ослушаться Мори. Это была работа, о которой они говорили, и Мори, вероятно, знает, что для нее лучше всего. Даже если это означало, что он не буду работать один день. Пока он думал об этом, он услышал, как зазвонил его телефон. Должно быть, это Гин. — Это, должно быть, твоя сестра, верно? Ты сказал ей, что позвонишь, так что она, должно быть, беспокоилась о тебе. Ты должен ответить ей. Он знал, что должен. И он сделает это. — Привет, — сказал он. — Рю, ты в порядке? Я беспокоилась о тебе. Ты мне вчера написал, что не придешь, и я забеспокоился. Все в порядке? «Это было не идеально», подумал он, но, во всяком случае, прилично. — Со мной все в порядке, не беспокойся. — Я очень рада. Босс сказал, что у тебя почему-то сегодня выходной. Могу я ждать тебя дома после работы? Ему действительно пора домой. Он все меньше и меньше времени проводит с сестрой, особенно в последнее время. Он ненавидел то, что произошло прошлой ночью, потому что предполагал провести с ней приятный вечер, но тот случай все испортил. —Пока не знаю, но постараюсь, — сказал он, надеясь, что это приемлемый ответ. —Хорошо. Тогда увидимся, — сказала она и повесила трубку. В ее голосе не было ни грусти, ни раздражения, так что она, вероятно, понимала его ситуацию. Акутагава почувствовал себя немного спокойнее, зная, что она не слишком беспокоится о нем. Если он и мог что-то сделать, так это вернуться домой и побыть с ней. — С Гин все в порядке? — услышал он вопрос Мори. — Да, она просто беспокоится обо мне. Я действительно должен пойти домой сегодня вечером, мы проводим все меньше и меньше времени вместе в эти дни. Сказав это, он вывернулся из объятий Мори, желая одеться для предстоящего дня. — Я голоден. — Я приготовлю нам завтрак. После этого мы пойдем гулять. — Хм? Наружу? Мори смотрел на него, пока он доставал одежду из шкафа. — Да. Тебе не нужно беспокоиться о том, что нас увидят другие. Я отдал Койю приказ на сегодня, никого не будет в той части города, куда мы направляемся. Мы будем в безопасности от чужих глаз, обещаю. Акутагава иногда спрашивал, чем он заслужил такого человека, как Мори. Он всегда был так добр к нему, когда оставался один, зная, что их никто не увидит. Хотя это не то, что можно было увидеть во время работы, из-за того, что они не хотели быть обнаруженными, это было то, что он очень ценил. Рюноскэ уже очень давно не чувствовал такого тепла внутри. — Хорошо.***
Поход с Рюноскэ обычно означал поход за продуктами, иногда за другими вещами. Он редко покупал себе одежду, если в этом не было необходимости. Из-за этого было странно ходить по магазинам одежды с Мори и Элисой. Самой Элис, похоже, это не очень нравилось, и она предпочитала просто купить немного сладостей, но это не мешало Мори ходить из одного магазина одежды в другой за своими платьями. Если он должен был признать, это было в некотором роде забавно. Он слышал, что покупка, когда тебе грустно, поможет тебе только временно, а не в долгосрочной перспективе, но, учитывая, что его одежда была ограничена 10 парами одинаковых рубашек и брюк, все это было довольно хорошей идеей со стороны Мори. Во всяком случае, Гин возможно перестанет смеяться над ним за то, что у него плохой ассортимент одежды. — Эта рубашка тебе идет, — сказал Мори, когда Акутагава вышел из раздевалки. На нем была черная рубашка, которая идеально сидела на его теле. Он должен был признать, что ему это нравилось. И примерять одежду было весело, особенно если у тебя был кто-то, кто мог бы тебе в этом помочь. — Это мило, — сказала Элиса, не то чтобы заинтересованная темой одежды, но тем не менее сказавшая это. — Думаю, я возьму её, — сказал он, направляясь обратно в раздевалку. Когда он вылез из нее, Мори протянул ему еще несколько рубашек и брюк. — Примерь это, тебе пойдет. Он чувствовал себя несколько странно, когда Мори выбирал ему одежду. По какой-то причине это не совсем подходило ему. Он понимал, почему делал это с Элисой, в конце концов, она была его способностью, но ему было несколько неловко, когда дело касалось его. — Я уже взял несколько рубашек и брюк, думаю, что этого достаточно, — сказал он, стараясь быть вежливым. — Я настаиваю. Это будет хорошо смотреться на тебе, я обещаю. По какой-то причине это активировало реакцию Акутагавы на борьбу или бегство. На самом деле он не мог сделать ничего из этого, они были в магазине, и если бы он сделал это, то устроил бы сцену, так что он действительно мог использовать только слова, чтобы остановить это. — Я… Я не Элис, чтобы ты мог одевать так, как хочешь, понимаешь? — это прозвучало немного агрессивно, но в раздевалках вокруг них было не так много людей. Это застало Мори врасплох, так как мужчина стоял, застыв на месте, не зная, что делать. Элис просто стояла рядом с ним, как всегда смущенная. Акутагава надеялся, что тот не проявит излишней агрессивности, не желая ссориться с этим человеком. — Я понимаю. Извини, я перешел черту. Ты можешь получить все, что захочешь, — он казался спокойным, но в этом определенно было что-то большее. Он решил пока оставить все как есть, даже если, вероятно, ему не следовало этого делать, и продолжил платить за свою одежду. После этого Мори вел себя как ни в чем не бывало, продолжая день в обычном режиме. Они оба пошли на обед позже в тот же день, и он должен был признать, что ему это очень понравилось. Он не привык выходить и ужинать с кем-то, кроме своей сестры, но даже это было редкостью. Это было весело. Все это доставляло ему удовольствие. Он мог не показывать этого снаружи, но он был счастлив. Это отвлекло его от того, что произошло вчера, и сделало этот день намного лучше. Прежде чем они отправились домой, Мори настоял, чтобы они отправились на колесо обозрения до конца дня. На улице уже становилось немного темнее, но все еще не было совсем темно. Это были только они вдвоем, без Элис, и он надеялся, что это будет действительно хорошо. — Я чувствую, что должен извиниться за сегодняшний день. За то, что случилось в магазине, я имею в виду. Акутагава был удивлен, что он решил заговорить об этом сейчас. Они уже были в воздухе, колесо медленно двигалось. — Сегодня я перешел черту и поставил тебя в неловкое положение. Это то, чего мне не следовало делать. Я сожалею об этом. Ты сам по себе, и я не должен пытаться это изменить. Акутагава почувствовал себя странно, услышав все это. Мори не был человеком, который сожалел о многих вещах, особенно о тех, которые он делал нарочно. — Мори, я… Все в порядке… — Не лги мне, — сказал он. — Я видел выражение твоего лица. Тебе было неловко со мной. Это было слишком очевидно. Акутагава заколебался со следующим вопросом. — Тогда зачем ты это сделал? Мужчина вздохнул, мягко взял Акутагаву за руку и крепко сжал. — К сожалению, это привычка. Я получил её от Элис много лет назад, и он, возможно, начал действовать на других. Быть манипулятивным и контролирующим по отношению к другим-это то, что я перенял, и это проблема, я очень хорошо это осознаю. Действительно, если бы я действовал иначе, возможно, Дазай все еще был бы здесь. Но, увы, что сделано, то сделано. Вы не можете изменить прошлое. Но я больше не повторю ту же ошибку. Только не с тобой, обещаю. Мори притянул к себе Акутагаву и поцеловал его. Акутагава больше не мог держать это в себе. Сейчас ему очень хотелось сказать это вслух. Он действительно должен был. — Так и есть… Все в порядке, я… Я рад, что ты стараешься не повторять ту же ошибку снова… Я действительно рад. Мори, казалось, был рад, что Акутагава принял это без особых проблем. — Опять же, мне жаль, если я заставил тебя чувствовать себя чем-то, чем можно управлять или с кем можно играть, -Мори обнял его, заставив молодого человека расслабиться, и обнять в ответ. Вот тогда-то Рюноскэ решил наконец сказать это. Разорвав объятия, он произнес слова, которые хотел сказать сейчас. —Огай, я люблю тебя, — Он посмотрел на Мори, ожидая его реакции. Пожилой мужчина выглядел удивленным, на несколько мгновений очень расстроенным. Казалось, его сердце на секунду остановилось. -М-Мори? — переспросил Акутагава, возвращаясь к его фамилии, словно это был вопрос. Теперь ему хотелось пожалеть о своем решении сказать эти слова. -Ч-это было слишком рано? Я. —Нет, — перебил его Мори. — Я… Признаюсь, я не ожидал, что это произойдет от тебя в первую очередь, должен сказать, — затем его лицо стало более счастливым. -Я тоже люблю тебя, Рюноске. Акутагава почувствовал, как его сердце затрепетало, как никогда раньше. Он не мог сдержать своего счастья, сумев изобразить искреннюю улыбку на лице, уже разрываясь от счастья. — Рю? — Я… я счастлив. Я правда рад, — сказал он, падая в еще одно объятие. Затем колесо перестало двигаться, и они оказались в воздухе. Им некому было досаждать, и они были счастливы. Их действительно ничто не беспокоило, они держали друг друга за руки, смотрели друг другу в глаза, делились любовью, которую испытывали друг к другу.***
— Ой? Ты вернулся домой, Рю. — Я уже 2 часа как дома. Ты пришла позже, чем обычно. После того, как они сошли с колеса обозрения, Мори отвез Акутагаву домой, оставив его готовить ужин для него и Гин, а также у него было достаточно времени, чтобы постирать новую одежду и повесить ее сушиться. — Ты ходил по магазинам? Ты никогда так не поступал, — сказала Гин, заметив сохнущую одежду. — Ну, теперь я это сделал. Может быть, теперь ты перестанешь постоянно говорить, что у меня плохой выбор одежды? Гин хихикнула в ответ на его вопрос. — Теперь могу. Интересно, что заставило тебя это сделать? «Мой парень», — подумал он, но вслух ничего не сказал. — Ты даже приготовил ужин. Как мило с твоей стороны. Во всяком случае, я предполагаю, что сейчас тебе лучше, чем вчера? Он кивнул, усаживаясь за стол напротив Гин. Казалось, она что-то ему не говорит. Почему он так думал, он не был уверен, но, возможно, именно наблюдение Мори заставило его обратить больше внимания на подобные вещи. — Тебя что-то беспокоит? — спросил он. — Ну да… Все дело в Чуе… О боже. Он ведь не выдал его, правда? -Сегодня он вел себя немного странно, поэтому я спросила его, почему он был таким, на что он извинился передо мной, сказав, что это твоя вина, потому что ты был… Уродом… В животе у него все перевернулось. Он ничего прямо не говорил об этом, но мог бы сделать в будущем. — Ты знаешь, что это было? — спросил Гин. Нет смысла скрывать это сейчас, или, по крайней мере, часть этого. Он должен рассказать хотя бы немного правдивую историю. -Мы… Вчера мы подрались. Я… Есть некоторые вещи, которые мне нравятся, но Накахара принял очень близко к сердцу и рассердился на меня за то, что мне нравится то, что есть… В некотором смысле очень необычно и многими считается отвратительным. Из-за этого мы больше не разговариваем. Мне жаль, что он поставил тебя в неловкое положение из-за нашей ссоры. Ты не заслуживаешь страдать из-за этого. Гин немного помолчала, прежде чем ответить. — Спасибо, что рассказал. Могу я… Задать еще один вопрос? Он кивнул. — Где ты был? И с кем? Я волнуюсь за тебя, понимаешь? С той самой ночи, когда шел дождь, ты стал выходить гораздо чаще. Я просто не хочу, чтобы ты пострадал. Я знаю, на что ты способен, но не могу не думать, что ты попадешь в беду из-за чего-то. Она имела полное право беспокоиться об этом. Они действительно были только друг у друга, и его потеря сильно повредит ей. Он должен был сказать хоть какую-то правду. А это означало быть честным только в одном. -У меня есть парень, -глаза Гин расширились от удивления, не ожидая такого ответа. — Мы встретились в тот дождливый день. Это не должно было длиться долго, но в конце концов мы полюбили друг друга. Каждый раз, когда я выхожу, и это не с Накахарой, это с ним. Вчера вечером, после того случая с Накахарой, я остался у него. Извини, что не упомянул об этом раньше, я понятия не имел, как ты отреагируешь на это. Губы Гин сложились в улыбку. — Должна сказать, я удивлена, что у тебя есть парень. Я никогда не видела в тебе человека, который бы активно стремился к отношениям с кем бы то ни было. — Значит, тебе все равно, потому что это мужчина? — С чего бы это? Я имею в виду… В любом случае, мне нравятся девушки, а не парни, так почему это должно меня беспокоить? Этого он не знал, но это имело смысл. Она никогда не интересовалась мужчинами, и он часто видел, как она тянется к другим женщинам гораздо больше, чем к мужчинам. — Знаешь, Рю, для того, кто не очень хорошо умеет скрывать что-то, ты неплохо справился с этим, — шутливо сказала она. — Плохо умеешь что-то скрывать? Это неправда, — сказал он в свою защиту. -Говорит человек, который является закрытым слабаком и плакал, когда Аоба Хосай проиграл Карасуно во 2-м сезоне Хайкюу в 3 часа ночи, думая, что я не слышал его, когда шел в ванную. -… Хорошо, ты меня поймала, но это совсем другое! Он не мог не рассмеяться вместе с ней. До Мори она всегда была единственным человеком, который понимал его лучше всех. Он не мог позволить себе потерять любимую сестру. -Спасибо, что сказал мне это, — сказала она. -Я не буду спрашивать, с кем ты, это слишком личное, и я уважаю твое решение не говорить этого. — Спасибо. Я рад, что мы решили эту проблему, — он был искренне рад, что все это закончилось. Если уж на то пошло, он мог бы, наконец, бросить все эти дела с Накахарой и продолжать жить, как прежде, с небольшими изменениями, конечно. Если из этого и вышло что-то хорошее, так это то, что отныне тетрадь остается в доме Мори, никаких вопросов. Так гораздо безопаснее. Сегодняшний день стал для него началом нового образа жизни. Путь без Накахары как своего друга и с Мори как с кем-то, кого он действительно любил и о ком заботился.***
Когда Акутагава пришел на работу на следующий день, все казалось нормальным. Никто ничего не сказал о том, что он «урод», никто из «черной ящерицы» не прокомментировал его отсутствие накануне, и Хигучи была такой же раздражающей, как и всегда. Выполнять у Мори работу на день было так же, как и всегда, без того, чтобы они когда-либо упоминали что-либо со вчерашнего дня, чтобы все не заподозрили неладное. Единственное отличие заключалось в том, что он ничего не сказал Накахаре. У них появилось несколько странных лиц, когда он назвал его по фамилии, а не по имени, так как для них было очень нормально называть его так, но никто не сомневался в этом, в основном из страха, что они встретят свою смерть от Расёмона. Весь день прошел нормально, без каких-либо осложнений. Когда Акутагава собирался наконец уйти, его встретило то, чего он никак не ожидал. Койю было что ему сказать. -Ты не против пойти в офис Чуи? Он хотел поговорить с тобой перед отъездом, -сказала она. Было в ней что-то такое, что в тот момент казалось совсем другим. Похоже, в ней была какая-то скрытая ярость, почему, он никогда не узнает. Но почему Накахара хотел поговорить с ним? Он совершенно ясно дал понять, что еще 2 дня назад не хотел с ним разговаривать и даже пошел с ним сегодня, так как они не взаимодействовали, находясь рядом друг с другом. —Хорошо, спасибо, что сказали мне Койю-сан, — поблагодарив её, направляясь в его кабинет. Он вошел без стука, не думая, что это важно в данный момент, так как его ожидали. В другом конце комнаты Накахара сидел на стуле и смотрел вниз. Акутагава не был уверен, смотрит ли он на что-то или просто не хочет смотреть ему в глаза. — Я здесь, Накахара. Вы хотели поговорить со мной, — сказал он, стараясь сохранить свою обычную позу, которую он делал во время работы. С этими словами Накахара встал со стула и подошел к нему. Стоя перед ним, он наконец поднял глаза. Акутагава не знал, что произошло, но выглядел так, будто его кто-то ударил. Его глаза тоже, казалось, наполнились слезами, чего он никак не ожидал. Что-то случилось? — Я… Акутагава, я так сожалею о том, что сказал две ночи назад, — его голос был искренним, полным печали и сожаления. Его глаза говорили то же самое, так как он был на грани слез. — То, что я сказал, было неправильно, и я не должен был так реагировать. Я не думал о том, что говорю, забыв, что мои слова глубоко ранят тебя. Ты не заслуживаешь, чтобы с тобой так обращались, словно ты какой-то больной человек, которому нужно искать помощи для того, что ему нравится. Мне следовало бы более тщательно подбирать слова и не набрасываться на тебя вот так. Это было неправильно, и я очень сожалею об этом. Ты не больной и не урод. Мне не следовало так себя вести, это было неправильно. То, что тебя интересует в сексуальном плане, не мое дело, и мне не следовало смотреть на то, что мне не принадлежит. Мне не следовало ничего говорить об этом. Это было неправильно. То, что ты делал с кем-то за закрытыми дверями, — это не то, о чем я должен знать или совать свой нос. То, что я сделал, непростительно. Я так сожалею об этом. Наверное, я этого не заслуживаю, но, пожалуйста, прости меня, Акутагава. В этот момент стало ясно, что Чуя начал плакать. Он смотрел на Акутагаву, ожидая ответа. Акутагава, вероятно, должен простить его. Это глубоко ранило его, повредило ему, заставило сомневаться в себе и в этом, как будто он уродец. Он потерял свою дружбу с ним из-за чего-то, что является частью его самого и что он хотел принять как нечто нормальное. Он не должен прощать ему этого. Но он все равно это сделал. Он бросился на Чую и крепко обнял его. — Я принимаю твои извинения, хотя, возможно, и не должен. Я все еще забочусь о тебе, Чуя. Ты мой единственный друг. — Я это знаю. Я так сожалею обо всем. Теперь они оба плакали, уткнувшись друг другу в плечи, словно были единственными людьми на свете. Им потребовалось несколько минут, чтобы спуститься со своих высот и, наконец, успокоиться. — Чуя, что случилось с твоей щекой? — спросил Акутагава, любопытствуя, почему она покраснела. Чуя нервно усмехнулся. -А, это. Давайте просто скажем, что Койю вроде как… Поняла, что что — то не в порядке, и столкнулась со мной по этому поводу. Я действительно не хотел говорить ей об этом, потому что я все еще не хотел, чтобы люди распространяли слухи о тебе. Он сделал то же самое, что Акутагава сделал для него, когда разговаривал с Мори. Даже если он отчитал его почти 2 дня назад, он все еще заботился о нем. — Если она из тех, кто ничего не говорит, то это обещание. — Она вроде как просто… Дала мне пощечину и очень сердито сказал, что я должен подумать, прежде чем говорить, и пересмотреть свои приоритеты в дружбе. Это заставило меня задуматься обо всем, что произошло, и я понял, как ошибался. Я действительно должен поблагодарить ее за это в следующий раз, когда увижу ее. Это означало бы, что о секрете Акутагавы знает кто-то другой. Во всяком случае, Койю-это настоящий человек, который ничего не скажет другим. —Извини, если это немного неожиданно, но ты ведь встречаешься с кем-то, верно? — внезапно спросил Чуя. — Да, я встречаюсь с кое-кем. Из-за этого я смог безопасно делать все эти вещи с ним. Он очень добр ко мне, относится ко мне хорошо и с уважением… Я действительно люблю его. Он очень уверен, что если бы он сказал эти вещи о Мори прямо Чуе, он бы рассмеялся, так как это была просто плохая первоапрельская шутка. Но сейчас он об этом не знал. Все, что он знал, это то, что есть кто-то, кто заботится о нем и безоговорочно любит его. — Я рад за тебя, Акутагава. Я действительно рад, — сказал Чуя, смахивая последние слезы с глаз. — Он, должно быть, очень хороший парень и очень покладистый. Я рад, что у тебя есть возможность делать с кем-то то, что тебе нравится. Он был, он действительно был. Мори так неожиданно вошел в его личную жизнь в тот дождливый день, в тот день, когда он наконец понял, что он не урод. Он был там, когда сомневался в себе и их отношениях, он был там, чтобы поддержать свой дух, когда к нему вернулись его ужасные мысли. Он был там все время и был так благодарен за это. — Полагаю, ты сейчас идешь домой? — спросил Чуя. — Да, я поеду домой. Увидимся завтра, хорошо? — Конечно, — сказал Чуя, улыбаясь. Он был рад, что их отношения снова восстановились. Это означало, что у него есть по крайней мере один друг. *** — Койю-сан, у вас есть минутка? Женщина, о которой шла речь, обернулась и замерла на месте. — Да, Акутагава. С Чуей все прошло хорошо? — спросила она. — Да, — сказал Акутагава. Несколько мгновений спустя он поклонился ей. -С-спасибо! Если бы не вы, не знаю, что бы я сейчас делал! Он, наверное, не стал бы извиняться из-за этого! Большое вам спасибо за то, что вы приняли его, я у вас в долгу! Когда он поднял глаза, Кою ласково улыбался ему. — Это действительно ничего Акутагава, — сказала она. — Я просто сделала то, что считала правильным. У вас с Чуей прекрасная дружба, было бы так стыдно, если бы она была разрушена чем-то подобным. Они оба знали, о чем она говорит, не было никакой необходимости говорить об этом. — Я сейчас уйду. До свидания, Койю-сан. Акутагава продолжал идти к выходу, пока она снова не заговорила. —Вы двое мило выглядите вместе, — сказала она. Он был сбит с толку. — Чуя и я? — почему она сказала что-то подобное? — Нет, я имел в виду тебя и Мори. Его сердце остановилось. Словно почувствовав его реакцию, она тут же заговорила снова: — Не волнуйся, я никому не скажу. На самом деле я знала это по тому, как случайно послушала разговор. С того самого дождливого дня. Вам не нужно бояться, что кто-то узнает. Твоя тайна в безопасности со мной. Он не знал, что сказать:. Спасибо! — Он ушел так быстро, как только мог, чувствуя себя немного смущенным. Она называла их милыми. Это было странно, но почему-то правильно. Может быть, ему удастся привыкнуть думать о них как о милой парочке.
