~4~
25 июля 2021 г., 02:33
Уютная домашняя атмосфера родной гостиной Гриффиндора всегда успокаивала, в особенности, когда Гермиона сидела в кресле у горящего камина.
Она вновь и вновь перечитывала уже давно выученные слова, чтобы уж точно не оплошать на сцене. Совсем скоро всё должно было закончиться. Гермиону радовало то, что после окончания репетиций ей больше не придётся лишний раз лицезреть лицо Малфоя или находиться с ним в одном помещении дольше, чем того требовало школьное расписание или касаться его настолько часто. Или целовать.
— Расслабься, Гермиона, — ободряюще улыбнулся Рон, заглянув девушке за плечо, без особо интереса сканируя листы сценария. — У тебя потрясающая память, ты же знаешь. Тебе не стоит беспокоиться, что ты вдруг забудешь слова.
Грейнджер позволила себе улыбнуться, посчитав заботу друга милой. Рон и Гарри поддерживали Гермиону все те дни, когда ей приходилось пропадать на репетициях. Они даже как-то раз намеревались «как следует поговорить» с профессором, чтобы ей нашли замену, и Гермионе не пришлось бы проводить так много времени с наглым, противным хорьком. Эти двое за несколько лет стали для Гермионы близкими братьями, о которых она никогда не просила, но которых любила всей душой. Несмотря на привычные для всех отношений ссоры, время от времени всплывающие между ними, Гарри и Рон заняли особое место в её сердце, надёжно там обосновавшись.
— Спасибо, Рональд. Я всё равно буду переживать, но когда перечитываю пьесу — мне становится легче.
Уизли усмехнулся, одарив подругу взглядом, ясно говорящим: «я и не ожидал от тебя другого, Гермиона».
Слева послышался и голос Гарри, который с любопытством выглядывал из-за страниц спортивного журнала:
— Рон прав, Гермиона. Ты со всем справишься, а мы будем рядом, как и всегда, — на губах Поттера расцвела мальчишеская улыбка. — Пускай нам и придётся лицезреть Малфоя рядом с тобой.
Мальчики дружно рассмеялись, а Грейнджер, неловко потупив взгляд, постаралась вновь сосредоточиться на своей роли. Она невольно поняла, что снова и снова вспоминает о произошедшем. Буквально завтра, как только отгремят финальные аккорды и закроется занавес, не останется ничего общего между Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер. Всё вернётся на свои места, и она вновь будет вести себя так, словно между ними ничего и никогда не было.
Она ещё помнила его горящий взгляд, когда разомкнулись их губы. Помнила, как Малфой, намеренно или нет, задержался взглядом на её припухших от поцелуя губах и как вместо язвительных, ядовитых слов, которые она так ждала, он выдал: «Ты была права, Грейнджер».
Гермиона так и не поняла, что Малфой имел в виду, но отчего-то почувствовала себя непривычно взвинченной. Что-то тянущее, томное и совсем неправильное по отношению к человеку, которого она вроде как должна считать врагом, зарождалось внутри неё ещё с самого первого дня совместных репетиций.
На следующий день они оба старались вести себя так, словно ничего не произошло. Да и, на самом деле, что такого? Они ведь просто репетировали.
Репетировали так, что Гермиона не первую ночь видела во снах образ светловолосого юноши с горячими, пылкими губами, призрачно напоминающий того, о ком совсем нельзя было мечтать. А Драко долго не мог уснуть, бесцельно пялясь в полог своей кровати практически до самого утра.
Малфой всегда старался здраво оценивать свои возможности и думать наперёд. Он тщательно взвешивал все риски, прежде чем действовать. Правда, судя по всему, до того момента, как столкнулся с Гермионой Грейнджер.
Сама того не зная, девчонка постоянно толкала его на необдуманные поступки. Как и в тот вечер, когда его животное начало взяло верх над разумом. Что его дёрнуло взять Грейнджер на слабо? Развод стар, как мир, но она так глупо поддалась на его интриги, что остановиться на половине пути казалось глупостью. И вот, когда он уже почувствовал себя победителем, тяжкая правда свалилась на него, словно снег в августе. После этого поцелуя он чувствовал себя побеждённым.
Проиграл сам себе, когда вместо торжества над глупой грязнокровкой ощутил предательство собственного тела. Он давно не реагировал так на девушек. Словно спрыгнул с обрыва, так сильно билось сердце о рёбра. Он всё летел и летел, отдавшись порыву ветра весь без остатка, ветру, который пах, как тёплое море и летний цветущий луг. Так пахла проклятая Грейнджер.
Нет, это всё было просто наваждением. Да, точно. Наваждение и физические потребности. Он же мужчина, в конце концов.
Но в это было сложно поверить, когда Драко неожиданно испытал гнев от слов Блейза. Они сидели тогда на трибунах после тренировки и разговор коснулся темы спектакля, что часто происходило в последнее время, потому что Забини и Нотт тоже принимали участие в постановке. Нотт играл Теобальда, брата Джулианы.
И вот тогда Забини выдал, что где-то в глубине души даже завидует Драко, ведь тот будет целовать заучку Грейнджер, к которой не так-то просто подобраться. Он, разумеется, не желал иметь с девушкой что-то общее, и уж тем более не собирался на ней жениться, но сам соблазн испробовать что-то недоступное, желанное, даже в какой-то степени экзотическое, никак не могло оставить его в покое. Драко лишь стиснул зубы, когда представил себе эту картину.
Да, ему ничего больше и не оставалось. Он принял судьбу ещё давно, когда отец сказал, что любви не существует, что есть только холодный расчёт и выгода. Однажды для него подберут идеальную чистокровную жену и буквально обозначат сроки, в которые он должен будет произвести на свет наследника. Малфой рос с этим знанием, ограждаясь от любого вида привязанностей и отношений. Какой в этом смысл, если настанет день и его судьбу будет решать другой человек?
И время было неумолимо. Ещё совсем немного, и этот призрачный туман рассеется, оставив после себя тёплые воспоминания и добрую печаль о том, что он всё-таки умеет чувствовать.
День выступления настал, принося с собой одновременно облегчение, тревогу и утрату. Актёров с самого утра отпустили с занятий, чтобы дать им как следует подготовиться. Под тщательным руководством мадам Борден-Роуз заброшенная старая сцена превратилась в настоящее произведение искусства. Всё, начиная с декораций, и заканчивая реквизитом с общей обстановкой зала, выглядело поистине прекрасно.
За генеральной репетицией и перевоплощением в образы героев, время пролетело незаметно. Словно в ускоренной съёмке актеры выходили на сцену, сменяя друг друга.
Вот отыгрывают фанфары, вот произносятся вступительные слова. Атмосфера захватывает всех и каждого. Чуть приглушённый свет, волшебная мелодия на фоне происходящего на сцене действа, и полная отдача каждого из актёров. Зрители рукоплескали, когда на сцене разворачивался настоящий бал, когда Джулиана и Ричард заметили друг друга в толпе.
Никто и не представлял, насколько убедительно школьные враги могли сыграть влюблённых. Людям оставалось только удивлённо охать и восхищаться.
А какой восторг вызвала сцена на балконе! Студенты и профессора боялись даже дышать, каждый в зале чувствовал себя завороженным.
Вот Ричард и Джулиана просят священника обвенчать их, далее смерть Теобальда, изгнание из города. Сцены мелькали друг за другом, погрузив зрителей в водоворот событий не хуже магловских фильмов.
Рон и Гарри буквально подавились слюной, когда Малфой безропотно поцеловал Гермиону, а потом они практически задохнулись от вида того, как их подруга блаженно щурилась, одарив белобрысого паршивца тёплым взглядом. Нескольким студентам пришлось грубо шикнуть, чтобы эти двое перестали возмущённо бормотать.
Но верхом торжества оказалась сцена венчания. Каждый зритель с головой погрузился в таинство обряда. Словно под гипнозом все внимали голосу молодого прекрасного юноши, что стоял на коленях перед духовным отцом, держа в своих ладонях руки возлюбленной. Их взгляды были устремлены только друг на друга.
— Аминь, аминь! Но пусть приходит горе:
Оно не сможет радости превысить,
Что мне даёт одно мгновенье с ней.
Соедини лишь нас святым обрядом,
И пусть любви убийца — смерть — придёт:
Успеть бы мне назвать её своею!
Дин Томас под чарами временного старения выглядел как настоящий священник: стоял высокой грузной фигурой в белых длинных одеяниях, как свидетель клятв, что давали друг другу люди у его ног. И когда со сцены прозвучали заключительные слова обряда, словно из ниоткуда вокруг возлюблённых сверкнули магические всполохи. Дёрнулся свет сотни свечей, по залу пронёсся тёплый поток ветра, и соединённые руки Гермионы и Драко опоясала золотистая мерцающая лента.
— Ого, какие спецэффекты! — послышалась единственная громкая фраза из зала среди шума сливающихся голосов, что перебивали друг друга.
Грейнджер едва сдержала удивлённый вздох, встретив не менее удивлённое выражение лица Драко. Он, словно не веря, смотрел на их переплетённые руки, чувствуя, как безымянный палец непривычно оттягивал вес кольца. Кольца, которое он никогда не надевал. Оно даже показалось парню отдалённо знакомым, но действие пьесы не позволило задуматься об этом надолго. Невольно Драко восхитился фантазией их театрального руководителя, хотя был раздражён, что она не предупредила об этом заранее.
Гермиона же стала чувствовать себя как-то иначе. Возможно, это был адреналин, но… Ощущения казались такими странными и такими удивительными, она никогда не испытывала этого прежде. Словно вся магия мира пронзала её тело и окутывала своей заботой, словно перерождение и божественная благодать. Но все эти мысли оборвались в момент, когда она почувствовала на пальце кольцо, взявшееся словно из ниоткуда. А что самое страшное — его никак не получалось снять.
