Союз по случайности

      Они словно в тумане отыграли оставшуюся часть пьесы. Сцена в которой Ричард выпивает яд, чтобы уйти из мира вслед за своей любимой, растрогала даже, казалось, самые чёрствые сердца. Рон готов был поклясться, что видел, как Гойл промакивал ажурным белым платком подступившие слёзы. Отзвучали прощальные аккорды, произнеслись последние слова, и история о чистой, невинной любви подошла к концу. Занавес опустился на сцену, унеся за собой целые дни кропотливой подготовки и нещадных репетиций.       После продолжительных аплодисментов зрители обступили актёров со всех сторон. Друзья накинулись на Гермиону с объятиями, и единственная претензия, которую они осмелились озвучить это то, что она не предупредила их о поцелуе с хорьком. Рон и Гарри утверждали, что если бы они знали об этом заранее, то не стали бы так плотно ужинать.       Грейнджер сбилась со счёта от количества комплиментов, которые услышала за тот вечер. Даже профессор Снейп кивнул ей довольно учтиво, несмотря на то, что в глазах мужчины всё так же теплилось старое доброе раздражение.       Но, пожалуй, самым странным оказался разговор с директором. Дамблдор с поистине профессорским интересом сначала изучал гриффиндорку издалека, словно забавную зверюшку, а затем всё-таки осторожно подошел ближе.       — Поздравляю, мис… Мисс Грейнджер, — лукаво улыбнулся мужчина, загадочно заглядывая в глаза гриффиндорке. — Кажется, этим вечером Вы обрели нечто поистине ценное.       Гермиона натянула улыбку на лицо, совершенно не понимая, о каких ценностях говорил директор. Она давно разработала тактику общения с ним, где самым верным решением было выслушать старика, улыбнуться, а затем сделать по-своему. И только после того, как его изучающий взгляд опустился на её руки, девушка вспомнила о кольце на пальце, которое до сих пор оставалось неподвижным, не считая того, что его получалось прокрутить.       — О, — Грейнджер залилась краской. — Это всего лишь реквизит, — гриффиндорка снова попыталась снять дурацкое кольцо с пальца, но то не поддавалось.       Будь она проклята, если взгляд Дамблдора не выражал добрую отеческую усмешку. Так происходило всегда: директор знал намного больше, чем говорил или показывал, хранил намного больше тайн, чем можно было вообще представить. Порой это казалось Гермионе весьма раздражающим, потому что, будь Дамблдор сговорчивее в каких-то моментах, сообщай он определённые вещи прямо, не тая их за завесой загадок, им с мальчиками удалось бы избежать многих проблем.       Мужчина медленно кивнул, бросив взгляд куда-то за спину Грейнджер, и спешно удалился. Стоило старику отойти на несколько шагов в сторону, как всё внимание девушки захватила мадам Борден-Роуз.       — О, это было великолепно, дорогие мои! — женщина без предупреждения подхватила Гермиону под руки и повела куда-то вдаль зала, где уже собирались все актеры. — Я довольна каждым из вас, молодые люди, — профессор окинула каждого ликующим взглядом, особенно долго задержавшись на двух главных героях. Грейнджер и Малфой стояли немного в стороне, чтобы не попасть под руку слишком активной этим вечером женщине. — Меня поразила Ваша задумка с иллюзорными чарами, мисс Грейнджер, — продолжила восхищаться Клементина. — Конечно, я бы хотела, чтобы такие вещи сначала обговаривались со мной, но стоит сказать, что Вы приятно меня удивили своей инициативностью.       — Но, мадам… — начала Гермиона, взмахнув рукой, от чего глаза профессора сверкнули, когда она заметила на пальце студентки настоящий шедевр ювелирного искусства. Она бесцеремонно поймала руку Гермионы и поднесла её ладонь ближе к лицу.       — Невероятно! — мадам постучала по кольцу длинным заострённым ногтем, склоняясь над рукой гриффиндорки и слишком уж своим видом напоминая безумную Трелони на занятиях прорицания. — Это просто высший пилотаж в трансфигурационных чарах! Минерва просто обязана поставить Вам за это «превосходно».       Драко практически и забыл о реквизите на своём пальце и не вспоминал, ровно до того момента, как стал невольным свидетелем разговора между Грейнджер и театральным руководителем. Подождите-ка.       Пока женщина восхваляла кольцо гриффиндорки всеми возможными эпитетами, Малфой задумчиво крутил своё кольцо на пальце. Оно отлично поддавалось прокрутке, но никак не желало соскользнуть. Что было ещё более удивительным — слизеринец был уверен, что уже видел его прежде.       И вот, в момент, когда Гермиона уже собралась вырвать свою ладонь из рук профессора, Малфой невольно зацепился взглядом за её пальцы.       Какого.?       На безымянном пальце девушки россыпью сотни изумрудов сверкало кольцо, которое Драко видел всё своё осознанное детство. Он замечал его, когда мать нежно приглаживала его волосы, или когда Нарцисса сидела на одном из красивых винтажных кресел, глядя в большие арочные окна поместья и расслабленно водила по гладкому ободку кончиками пальцев. Ошибки быть не могло. Это оно. Он был уверен.       Малфой подорвался как на мине и схватил девчонку за руку, требовательно спросив:       — Где ты его взяла?       Грейнджер непонимающе нахмурилась. Он же видел, что кольцо появилось на её руке ровно в тот же момент, когда сработали иллюзорные чары. Как назло, мадам именно сейчас отвлеклась на Блейза, который с упоением выслушивал дифирамбы в свой адрес, и теперь Гермионе уже никак не скрыться от неожиданно напряжённого Драко.       — Я не понимаю, Малфой, — начала упрямиться она, попытавшись оттянуть свою руку обратно. — Ты прекрасно видел, что оно появилось в момент…       Парень, словно озверев, впился своими длинными пальцами в её запястье, словно намеревался оставить на них синяки. Возможно и правда хотел, потому что никак не мог понять, какого дракла на руках у Грейнджер делало фамильное обручальное кольцо Малфоев. Или, по крайней мере, его точная копия, умело скопировавшая все мелкие детали и изгибы, которые удивительно точно отпечатались в его памяти.       — Я спросил тебя, — прошипел сквозь зубы Драко, не позволив Гермионе освободиться из железной хватки. — Где ты его взяла?       Он пристально глядел в глаза гриффиндорки, словно мог найти там ответы. И что действительно выбивало из колеи больше всего, так это абсолютное непонимание в карих радужках. Малфой не мог понять как, но он абсолютно точно был уверен, что Грейнджер не была виновата. Он чуть дёрнул головой, словно хотел скинуть нахлынувшее наваждение, но руку Гермионы не отпустил.       На них уже засматривались другие ученики пытаясь разгадать, что же такое происходило между двумя давними врагами. Надо ли говорить, что даже общая театральная постановка, в которой Малфой и Грейнджер сыграли главные роли, вовсе не изменила их отношения в глазах окружающих. Сложно одной простой пьесой стереть все годы неприязни.       Драко наконец отпустил руку девушки, заметив в ее глазах страх. И он прекрасно понимал Грейнджер, потому что и сам не мог разобраться, что за чертовщина с ними произошла. И лучше всего разобраться с этим как можно скорее, пока его дражайший отец не заметил пропажу фамильной драгоценности.       — Ты тоже не можешь его снять? — уже мягче спросил Драко.       Грейнджер отрицательно качнула головой, ощущая как рука слегка задрожала. Паника нарастала в ней с каждой секундой всё больше. Что, если их прокляли? Что, если.?       — Но если эти чары не твои и не мои, и, судя по всему, не чокнутой Борден-Роуз… То чьи? — задал слизеринец резонный вопрос, и нахмурившись, и оглянулся по сторонам.       Гермиона закусила губу. Казалось ответ лежал где-то на поверхности, и она могла схватить правду за хвост, но мысли постоянно утекали словно песок сквозь пальцы. Не получалось здраво мыслить или как следует вспомнить что происходило во время выступления, до него или на репетициях, чтобы уделить должное внимание каким-то мелким деталям. Никогда Гермиона не любила подобную рассеянность на фоне волнения, сейчас — уж тем более.       — Не знаю, Малфой, — девушка вздохнула, заметив неподалёку Дамблдора, мило беседующего с Макгонагалл, и в один миг на неё словно нашло озарение. — Но, кажется, знаю того, кто знает.

~~~

      Люциус Малфой с блаженной улыбкой наблюдал как его белые, прекрасные, лощёные и восхитительные павлины вальяжной походкой шествовали по идеально постриженному газону. В нос ударил чарующий запах розовых садов, над которыми кропотливо трудилась его умница-жена, а руку приятно холодит бокал с Огденским огневиски. Это был чертовски хороший день. И ничего не могло его ис…       — Может быть, нам стоит вызвать мадам Помфри, директор? — раздался звонкий девичий голос. Он уже где-то слышал его прежде.       Но то, что мистер Малфой увидел перед собой далее, заставило его пьяно проморгаться. Один из его невероятно прекрасных, чертовски великолепных павлинов разговаривал голосом Гермионы Грейнджер.       — Мистер Малфой, Вы слышите нас? — продолжал павлин. Люциусу показалось, что взгляд птицы был обеспокоенным.       С абсолютно пустым выражением лица он медленно поднёс руку с бокалом виски ближе к губам, сжав тонкую ножку пальцами. Опасливо вдохнул аромат напитка, греша на то, что ему подмешали что-то запрещённое. Не могли подобные глупости приходить в голову ни с того ни с сего и чудиться наяву.       Салазар, пощади, пусть это будет зелье, а не подступающее безумие.       — Энервейт!       Вспышка света ослепила мужчину, заставив сощуриться. Перед ним замелькали пряди, тысячи чёртовых кудрявых прядей, а где-то далеко в них на него с волнением смотрела Гермиона Грейнджер. Рядом с девчонкой стоял и его сын, перекатывая между пальцев волшебную палочку.       — Дать вам воды? — участливо спросила гриффиндорка, подойдя ближе и с беспокойством глядя на Люциуса сверху вниз.       Мистеру Малфою до боли в дёснах хотелось ответить что-нибудь мерзкое, но, когда он попытался выдавить из себя хоть какой-то звук, получилось лишь сдавленное шипение. Подумав с секунду, мужчина все же молча кивнул.       Он краем глаза наблюдал, как грязнокровка невербально превратила перо с директорского стола в довольно-таки недурной кубок, а следом вывела руну в воздухе и он оказался наполненным водой. Девчонка смотрела на волшебника с долей неловкости, когда взявшись за тонкую резную ножку кубка, передавала его мистеру Малфою.       Сделав несколько небольших глотков, Люциус глубоко вздохнул. Худший день в его жизни. Что он скажет жене? Ох, бедная Нарцисса! Она упадёт в обморок от таких новостей, а после того, как очнётся, впадёт в страшную депрессию. Снова возьмётся за ремонт поместья, который и так проходит в нём словно круглогодично. Снова начнёт экспериментировать с рационом павлинов, а несчастным эльфам предстоит после этого очищать газон от невероятного количества фекалий.       Пока мужчина пребывал в грустных раздумьях, в кабинете во всю разгорались баталии.       — …Всегда есть выход. Я уверена, если поискать информацию о Хогвартсе в библиотеке, то мы найдём решение, — распиналась Гермиона, до сих пор не желающая мириться с происходящим.       По лицам директора и двух деканов мистер Малфой сразу сообразил, что девчонка говорила это не первый раз. Директор устало вздохнул и принялся задумчиво поглаживать седую бороду.       — Гермиона, я понимаю Ваши чувства, но, боюсь, нам уже никак не исправить случившееся. И чем быстрее Вы и семья Малфоев смиритесь с этим, тем легче будет всем вам.       Девушка раздраженно засопела. Смириться? Серьёзно? Да она вовсе не планировала выходить замуж так рано. И, ради всего святого, уж точно не за Драко Малфоя. Она не собиралась сдаваться ни при каких обстоятельствах, пусть даже сам Мерлин встал бы перед ней и сказал, что вариантов действительно не было. Гермиона была готова самостоятельно перерыть все доступные магическому миру книги и сведения, лишь бы найти решение.       — Почему мы не можем просто развестись? Все ведь прекрасно понимают, что произошла ошибка. Между мной и Малфоем нет никаких отношений и уж тем более любви. Мы же совсем не подходим друг другу! — Драко, не сдержавшись, громко фыркнул.       — И, тем не менее, древняя сила замка считает иначе, Грейнджер.       В юношу стрельнули сразу два упрекающих взгляда: отца, а также новоиспеченной жены. Жена. Малфой повертел на языке это слово, будто только сейчас всерьёз осознал его значение, а заодно и всю неизбежность произошедшего. Он теперь женат, чёрт побери. Ещё совсем недавно слизеринец сокрушался оттого, что всю жизнь придётся терпеть рядом с собой безликую, идеально воспитанную леди, а теперь ему предстояло изо дня в день видеть рядом неисправимую бунтарку и гордячку. Что ещё ему могла преподнести судьба? Хагрида в роли шафёра?       Слово вновь взял директор.       — Мистер Малфой-младший прав. Хогвартс не стал бы заключать такой союз, не будь между вами неких… чувств.       Гриффиндорка медленно опустилась обратно на стул, судорожно потирая виски. Она не могла даже самой себе признаться, что в словах директора действительно мог быть смысл.       — Это какой-то абсурд, — пробурчала девушка себе под нос. Она опустила взгляд в пол, бездумно разглядывая его и переваривая всё происходящее.       — И речи быть не может о разводе, мис… — Люциус наотрез отказывался называть грязнокровку новым именем или произносить это странное «Гер-ми-о-на». Язык буквально прилипал к нёбу, стоило попытаться это сделать. — Во-первых, потому что в нашей семье никто и никогда не разводится, а во-вторых, — это невозможно, — обречённо произносит он. — Магический брак не подлежит оспариванию.       Грейнджер фыркнула, точно так же, как совсем недавно его сын. Ещё чего, будто бы она поверит в подобный бред, к тому же из уст такого человека как Люциус Малфой, который имел особый дар искусно подбирать выражения для того, чтобы добиться нужного эффекта. Гермиона проходила множество разных приключений на протяжении всех курсов в школе, начиная со схватки с троллем в женском туалете и заканчивая встречей с Пушком в запретной секции или партией шахмат на выживание. Чёрта с два она обойдёт стороной такую простую проблему, как нежеланный брак.       — Люди постоянно разводятся, мистер Малфой, — нахмурившись произнесла Гермиона.        Люциус возвёл глаза к потолку. Чертовски упрямая ведьма.       — Не путайте магический брак и магловский, — мужчина с раздражением стряхнул пылинки со своей дорогой чёрной мантии. — Поверьте, будь возможность что-то изменить — я бы безропотно это сделал. Мне не приносит никакого удовольствия иметь невестку из магловской семьи. И, хотите Вы того или нет, но отныне Вы жена моего сына.