Союз по случайности

      Гермиона все ещё испытывала эйфорию от непривычного воздействия родовой магии. Ноги сами несли её по поместью в том направлении, какое она только желала, даже если не бывала там ни разу.       Грейнджер недолго оставалась в библиотеке после ухода миссис Малфой. От продолжительного чтения глаза стали слипаться, а от большого количества эмоций за один несчастный день голова шла кругом. В мечтах была огромная мягкая кровать, встречающая девушку нежными тёплыми объятиями. Правда, в дополнение к этому был ещё и Драко Малфой.       Гермиона довольно быстро добралась до хозяйского крыла, ненадолго задерживаясь в картинной галерее, которую они с Драко почему-то обошли стороной. С высоты величавых стен на неё смотрели десятки предков семьи Малфоев, кто-то с интересом, кто-то с холодной надменностью. К её удивлению, ни один портрет не брызгал слюной от презрения и не кидал ей в спину обидные прозвища. Хотя, ведь всё-таки все эти волшебники согласились почему-то принять её в свой род. Вероятно немой вопрос так и застыл в глазах гриффиндорки, пока она разглядывала один из самых больших портретов на стене. Из-за золотистой рамы на неё смотрел пожилой волшебник, с точно таким же серым цветом глаз, как у Драко и Люциуса. Сложно сказать наверняка, но Гермиона была уверена, что мужчина при жизни был довольно высок и складно сложен. Чуть ниже изящным почерком с завитушками красовалась гравировка «Септимус Малфой». Седой мужчина поднял оценивающий взгляд на девушку, отчего-то кивнув самому себе.       — Теперь я понимаю, почему нам следовало принять тебя в род, дитя, хоть твоя кровь и грязная, — произнёс мужчина ровным, спокойным тоном. Гермиона отчего-то чувствовала, что он не собирался задеть её своими словами о чистоте крови, а просто излагал сухие факты.       — Могу я спросить почему, сэр?       Уголки губ Септимуса вздрогнули.       — Даже несмотря на то, что тебя породили маглы, твой магический потенциал невероятно огромен, — волшебник с портрета задумчиво огладил острый подбородок. — Твои дети станут сильнейшими волшебниками современности, и ты вместе с ними принесёшь ещё много пользы славному роду Малфоев.       Мужчина чуть сощурил свои серебристые глаза, окинув Гермиону взглядом, прежде чем выйти из портрета, поставив в их коротком разговоре точку и заставив девушку глубоко задуматься над его словами.       Грейнджер зависла возле входа в спальню, рассматривая несколько искусно созданных статуй и картин. И, наконец, решив, что дальше тянуть было уже просто бесполезно, зашла внутрь. Свет в комнате был приглушен и исходил только от камина и пары свечей возле кровати. Девушка не сразу заметила Малфоя, пока неспешно шла вглубь спальни. Сложно было разобрать спальню на цвета и оттенки из-за недостаточного освещения, но можно было поспорить, что там преобладали оттенки зелёного, чёрного и серебряного. Посреди спальни стояла огромная королевская кровать с плотным балдахином, под которым скрывалось несчитанное количество метров полупрозрачной светлой ткани.       А с левой стороны, прямо поверх тёмного покрывала, лежал Драко Малфой, держа в руках какую-то книгу. Гермиона уже видела его без рубашки, когда они в спешке переодевались между сценами сразу за кулисами, но в текущей ситуации все казалось сравнительно смущающе. Он оделся в серые домашние брюки, не позаботившись о том, чтобы накинуть что-то сверху. Обычно тщательно уложенные волосы были немного растрёпаны из-за подушки под головой. Весь его вид был настолько домашний и непривычный, что хотелось рассматривать его снова и снова.       — Смотрю, ты вернулась, — спокойно произнёс Малфой, не отрываясь от чтения. — И сколько книг смогла прочитать за этот вечер, мисс Всезнайка? Или теперь тебя можно называть миссис Всезнайка?       Гермиона отыскала взглядом свою сумочку, намереваясь пройти в ванную, чтобы переодеться ко сну. Тихими шагами она подошла к столу с зеркалом, на котором покоилась её сумка, однако внутри не нашла одежды. Потому девушка проследовала к огромному шкафу напротив кровати, где и нашла уже аккуратно разложенные эльфами вещи. Соревноваться с Драко в остроумии сейчас хотелось меньше всего, однако паршивец не сдавался.       — И скольких же книг лишилась библиотека после твоего визита?       Гермиона нахмурилась, выудив после недолгих поисков свою пижаму и сжав ткань в руках.       — И зачем же мне их забирать?       Малфой опустил раскрытую книгу на обнаженную грудь, обратив всё своё внимание на гриффиндорку. Она выглядела непривычно уставшей.       — Не знаю, может быть ты собираешься перетаскать их в Хогвартс или просто возьмёшь с собой для вечернего чтения? — он говорил абсолютно спокойно, довольно мягко, однако в речи проскальзывали нотки старой-доброй издёвки.       Девушка устало вздохнула. Она где-то читала, что у особенно вредных и недовольных жизнью людей всегда обнаруживались глисты, которые и влияли на их поведение. Возможно, в этом крылась проблема Малфоя? Размеренным шагом Гермиона проследовала к нескольким дверям в углу комнаты, понадеявшись с первого раза выбрать верную и найти за ней ванную, а не ещё один длиннющий коридор в неизвестность.       — И какой смысл мне это делать, если я всё равно сюда вернусь? — она не дождалась, очевидно, глупого ответа Драко на свой риторический вопрос и нырнула за одну из дверей.       К счастью, Грейнджер оказалась права. Одна её часть боялась принимать душ в незнакомом доме, а вторая требовала это сделать, чтобы смыть наконец с себя тяготы дня. Всё же искупавшись, Гермиона переоделась в свою бледно-розовую пижаму и вышла в спальню, тая в себе надежду, что Драко уже уснул.       Насколько позволяла скорость, девушка обошла кровать и залезла под одеяло.       — Милая пижамка, — Драко отложил закрытую книгу на прикроватную тумбочку со своей стороны.       Гермиона мысленно проклинала саму себя за такой выбор одежды для сна. Она рассчитывала ночевать в отдельной спальне, — всё-таки тут пятьдесят грёбаных комнат — но судьба-злодейка решила, что с Гермионы Грейнджер ещё не хватит, поэтому прямо сейчас она до подбородка укуталась в одеяле, хотя на самом деле предпочитала спать без него. Её пижама не выглядела какой-то развратной, вовсе нет. Вполне себе целомудренный топ на тонких бретельках, оставляющий место для фантазии, и шорты в тон до середины бедра.       — Если ты приблизишься ко мне ночью ближе, чем на полметра, Малфой, будь уверен, я найду для тебя наиболее интересное проклятие.       Драко тихо усмехнулся строптивости своей жены. Невербально погасил свечи возле кровати и влез под одеяло, укрывшись по линию брюк. Они лежали в молчании несколько долгих минут, втайне надеясь, что другой поскорее уснёт, потому что обоим было в новинку делить с кем-то постель и слышать рядом размеренное дыхание или шорох простыней.       — Знаешь, Грейнджер, — тихим голосом разрушил тишину Малфой, закрывая глаза. — Кажется, даже если очень постараться найти ещё более странную супружескую пару чем мы, то затея не увенчается успехом, — Гермиона хмыкнула, стягивая одеяло до пояса от того, что всё-таки стало жарко.       — Таковых не существует. Мы переплюнули всех.       Сбоку раздался тихий смех, слышать который оказалось до дикого странно. В нём не было привычных слуху язвительности и ехидства. Драко смеялся мягко, расслабленно, будто в полудрёме. Грейнджер не сдержалась и кинула взгляд на парня, лежащего рядом с ней. Он перевернулся на спину и свет камина не позволял разглядеть что-либо подробно, но она отчётливо видела его резной профиль и прикрытые глаза. Могла разглядеть, как мерно поднимался и опускался его обнажённый торс, пока он делал глубокие вдохи. Его внешность, казалось, сочетала в себе несочетаемое — ангельскую внешность и дьявольский взгляд в одном флаконе.       — Спокойной ночи, Гермиона, — едва слышно произнёс Малфой, заведя сжатую в локте руку под голову. Грейнджер слегка поколебалась, прежде чем ответить так же тихо:       — Спокойной ночи, Драко.       Всё следующее утро Гермиона провела в компании Нарциссы. Миссис Малфой не жалела свою невестку, с особым усердием проверяя её знания этикета перед грядущим приёмом в Мэноре.       Женщина приятно удивилась уровнем подготовки гриффиндорки, особенно, когда девушка рассказала, что умела танцевать. Когда смертельно бледный Люциус ворвался в поместье, узнав, что его сын отныне был женат на грязнокровке, Нарцисса боялась представить, какой масштаб работы ей предстоял. В отличие от мужа, она не впала в истерику, а предпочла думать наперёд. Но, в общем и целом, Гермиона Грейнджер вела себя практически безукоризненно, за исключением немалого количества поправок, благо не столь критичных.       — Мои родители довольно обеспечены, если судить по меркам маглов. Я получала внеклассные уроки танцев несколько лет до Хогвартса и ещё пару после поступления, а перед тем, как приехать к вам, прочитала немало про этикет, чтобы не упасть в грязь лицом, — скромно ответила девушка.       Гриффиндорка нередко погружалась в собственные мысли, когда Нарцисса рассказывала ей некоторые детали подготовки светских вечеров. Всё это казалось Гермионе скучным и неинтересным, куда более занимательным было бы прогуляться по территории поместья Малфоев, или провести несколько часов в библиотеке в поиске особенно редких экземпляров, но леди Малфой настойчиво таскала её по огромным бальным залам в центральной части дома, чтобы они вместе оценили, насколько хорошо проходила подготовка. Всюду сновали домовые эльфы, то и дело раскланиваясь перед хозяевами в глубоких поклонах. Грейнджер сбилась со счёта уже на сорок втором домовике, когда любопытства ради решила их посчитать. Сколько же их было у Малфоев?       Ещё девушке стало интересно, где пропадала мужская часть семьи Малфоев. Когда она проснулась, кровать справа от неё уже была пуста и за всё время бесконечных путешествий по замку они с Нарциссой ни разу не наткнулись на кого-то, кроме домовых эльфов.       Обедали дамы в большой беседке посреди розового сада, которым так гордилась миссис Малфой, и надо было признать, что выглядело это место по-настоящему волшебно. Гермиона никогда не видела такого количества и разновидностей роз. Особенно ей понравились кустовые розы, имеющие свой неповторимый аромат, сочетающий в себе и сладость, и мягкую горчинку.       Неспешно попивая чай, Грейнджер размышляла о том, какой занимательный вечер ожидал Люциуса Малфоя. Мужчина уже наверняка не ждал от девушки ответного «подарка», а возможно и вообще не задумывался, что она была способна на такие поступки. Впрочем, Гермиона не собиралась ломать его жизнь или опозорить семью, частью которой она отныне и сама являлась, просто хотелось научить аристократа уму-разуму. Учитывая, что Люциус имел трусливые замашки, отомстить ему не составит никакого труда, при этом Гермиона, как и хотела, не втянет в это дело Драко и его мать. Оставалось дождаться вечера и выбрать самый подходящий момент.       Закончив трапезу, миссис Малфой увела Гермиону в свою личную гардеробную, чтобы подготовить её к празднику. Грейнджер не особо любила наряжаться, нередко она буквально бегала в Хогвартсе от взбалмошной Джинни, стремящейся её принарядить перед какой-то вечеринкой. Кроме того, собирая с собой вещи первой необходимости, Гермиона не подумала, что ей могло понадобиться вечернее платье. Да и наверняка её представление об удачном образе для подобного приёма здорово разнилось с тем, что одобрила бы миссис Малфой.       В деле Нарцисса оказалась страшна и непреклонна. Явно страшнее Джинни Уизли, глаза которой при выборе наряда для подруги всегда застилались пеленой. Миссис Малфой с такой серьёзностью подходила к мелочам, что становилось действительно жутко. Женщина безустанно крутилась вокруг Гермионы с палочкой в руках, колдуя над её волосами. В ход шло просто невозможное количество заклинаний, которым миссис Малфой планировала научить девушку, чтобы та всегда выглядела безукоризненно. Когда Гермиона спросила Нарциссу, откуда она знала столько заклинаний для укрощения непослушных волос, женщина мягко улыбнулась отражению гриффиндорке в зеркале.       — Род Блэков славится пышной гривой и своим безумным нравом, — её тонкая рука осторожно выпустила из только что завершённой прически Грейнджер несколько изящно завивающихся прядей, чтобы те слегка обрамляли её лицо. — Мне повезло больше, но одной из моих сестёр досталось и то и другое, причём в невероятных объёмах. И по мере взросления нам пришлось изучить не одну сотню полезных заклинаний, чтобы её выручить.       Нарцисса с помощью палочки наложила на лицо гриффиндорки небольшое количество косметики, совсем невинно подчеркнув её юную девичью красоту, и поспешила в комнату за футляром с платьем.       Миссис Малфой испытывала приятный трепет в груди, пока готовила Гермиону к её первому масштабному вечеру в лице жены её сына. Она не принимала помощь от домовиков, потому что хотела сделать все сама. Женщина всегда мечтала иметь второго ребёнка — девочку, чтобы одевать в лучшие платья, учить сочетанию цветов и куче косметических чар, которые она коллекционировала в памяти годами.       Они с Люциусом неоднократно пытались завести второго ребёнка, когда Драко уже достаточно подрос, но, к сожалению, не получалось. В чистокровных семьях подобная проблема не является редкостью хотя бы из-за того, что большинство браков заключилось между дальними родственниками. Далеко не каждая такая семья могла иметь больше одного наследника. И вот сейчас Нарцисса нашла в Гермионе свою отдушину, наряжая девушку, словно свою собственную дочь. Женщина мягко улыбнулась, решив, что в какой-то степени девочка и правда являлась её дочерью с тех пор, как вышла замуж за её сына, пускай и при таких неоднозначных обстоятельствах.       Нарцисса помогла Гермионе аккуратно надеть платье, не испортив при этом макияж и причёску, и, оценив общий вид, осталась невероятно довольной. Девушка выглядела бесподобно. Миссис Малфой решила, что гриффиндорке очень подойдёт что-то из холодных, стальных оттенков, поэтому цвет платья напоминал собой жидкое серебро, где основная его часть серым перламутром струилась от тонких бретелей до самого пола, а поверх него на талию надевалась дополнительная часть в виде юбки, состоящей из довольно пышной воздушной ткани точно такого же оттенка, покрытого серебристой пыльцой, которая мягко мерцала на свету.       Гермиона задержалась взглядом на юной красивой девушке в зеркале, на секунду позабыв, что видела в отражении саму себя. Она была невероятно благодарна Нарциссе за то, что та не стала делать из неё фарфоровую куклу, накладывая тонну косметических чар или облачая её в розовое бальное платье со шлейфом. Женщина просто умело подчеркнула достоинства и виртуозно скрыла недостатки, при этом не перекрыв естественную красоту Гермионы.       — Ты очень красива, дорогая, — улыбнулась Нарцисса, разглядывая девушку в отражении напольного зеркала и положив руки на её плечи. — Драко сойдёт с ума.       Грейнджер опустила голову, чтобы женщина не заметила, как стремительно она начала краснеть. Сложно было признаться самой себе, насколько сильно хотелось произвести впечатление на собственного мужа. Драко Малфой продолжал быть чёртовой загадкой, за распутывание которой Гермиона боялась всерьёз браться. На публике он играл заботливого, участливого мужа, а наедине вёл себя как шкодливый мальчишка, с пугающей тенденцией врывающийся в её личное пространство. И Грейнджер соврала бы, если бы сказала, что не терялась в эти моменты и не была готова растечься лужицей у его ног. Паршивец был слишком привлекателен и соблазнителен, чем мастерски пользовался.       А потом она вспомнила его мягкий, тёплый смех перед тем как уснула вчерашним вечером. Своё имя его голосом, в котором впервые за всё время не было примеси издёвки или сарказма. Драко Малфой медленно открывался с новой стороны, и Гермиона пока не могла сказать, что об этом думала.       — Мне нужно переодеться. Скоро за тобой зайдёт Драко и проводит вниз, встретимся уже там, — Нарцисса напоследок оценила плоды своих трудов и с довольным видом покинула огромную гардеробную.       Малфой проснулся рано утром с первыми лучами солнца, пробившимися сквозь окно, и почувствовал себя удивительно отдохнувшим, поспав на удобной мягкой кровати. Кроме этого, сон в поместье всегда был глубокий, спокойный, без тревожных мыслей и судорожных пробуждений. Магия, которая сквозила в каждой стене дома, хранила сон и душевное спокойствие каждого из членов семьи.       Драко с удовольствием потянулся, разминая затёкшие мышцы, и на секунду замер, когда, развернувшись, увидел рядом мирно спящую Грейнджер. Она лежала на спине, поверх беспорядочно разбросанных по подушке кудрявых прядей, её грудь мерно поднималась и опускалась, а густые тёмные ресницы едва заметно трепетали. Парень на мгновенье засмотрелся на золотистый отблеск волос под солнечными лучами, прежде чем скользнуть взглядом по её расслабленному лицу с приоткрытыми губами. Она выглядела волшебно, словно ангел в ореоле солнечного света на тёмных простынях.       Его жена — была красивой девушкой. И так сложилась судьба, что пути обратно уже не было — Малфои не разводятся. Был ли у них шанс стать полноценной парой? Драко не знал, но попробовать с каждым днём хотелось всё больше.       Слизеринец с самого утра отправился вместе с отцом в офис семейной компании, где Драко требовалось поставить несколько подписей, так как чуть меньше половины акций принадлежали именно ему. Разобравшись с делами, Люциус с сыном отправились в Гринготтс. Лорд Малфой несколько удивился, когда Драко решил преподнести Гермионе один из фамильных наборов драгоценностей, но, как только отошёл от шока, поддержал его решение, потому что рассчитывал, что в будущем они с его невесткой обязательно найдут общий язык. И тогда пользоваться репутацией Золотой девочки будет ещё проще.       Закончив в хранилище, мужская часть семьи Малфоев наконец вернулась в поместье. В их спальне Грейнджер не оказалось, но один из эльфов сообщил, что молодая хозяйка была занята сборами к вечернему торжеству вместе с леди Малфой. Домовик так же приготовил для молодого хозяина заранее выбранный Нарциссой костюм и, к его удивлению, серебристый галстук. Мать всегда была приверженцем классики во всём, что касалось мужских нарядов для подобных вечеров, и выбор галстука его немного озадачил, учитывая, что других элементов с подобным цветом Малфой не наблюдал. Возможно, мать решила таким образом обыграть цвет его глаз? Эта женщина, в конце концов, славилась своей любовью к мелочам.       Драко собрался довольно быстро, добавив к костюму бриллиантовые запонки и отыскав в комоде платок в цвет галстуку, чтобы уложить его в нагрудный карман с едва выглядывающим кончиком. Как только он закончил, в комнате появился Типси, сообщивший, что юная миссис Малфой была готова и уже ждёт своего мужа в большой гардеробной. Драко шёл по коридору хозяйского крыла с небольшим предвкушением от того, насколько Нарцисса постаралась с Грейнджер. Кроме этого, он надеялся, что угадал с выбором ювелирного набора, который он делал добрые полчаса под недовольные комментарии отца.       Когда он прошёл внутрь большой освещённой комнаты, стены которой утопали во множестве вешалок и стендов с аксессуарами, Гермиона надевала чёрные туфли на довольно высоком каблуке. Стоило ей выпрямиться во весь рост, продемонстрировав взгляду Малфоя цвет и фасон платья, парень невольно застыл прямо посреди шага. Гриффиндорка выглядела идеально. Непутёвый мозг тут же подкинул парню воспоминания, как прекрасна была Грейнджер на четвёртом курсе. Тогда половина парней со змеиного факультета засматривались на девчонку, напрочь позабыв, что она маглорождённая. Да чего там, Драко и сам запамятовал об этом в тот вечер, и если тогда на балу перед ним была красивая девочка, то сейчас он видел очаровательную девушку. Женщину.       Теперь он понимал, откуда взялся серый цвет — мать одела их в сочетающиеся наряды, проведя параллель между её платьем и его галстуком, и теперь Драко осознал, что выбор украшений оказался невероятно удачным.       — Ты шикарно выглядишь, Грейнджер.       Девушка наконец заметила, что была в помещении не одна. Она оценивающе взглянула на Малфоя, в который раз убедившись, что подлецу всё к лицу. Он выглядел греховно красиво. Не выдержав столь длительного зрительного контакта, Гермиона обернулась обратно к зеркалу, поправляя несуществующие складки на платье.       — Знаешь, в наших отношениях всё началось не с того места, — разрушил тишину Малфой, медленно двигаясь девушке навстречу и разглядывая её отражение. — Если бы мы жили в другом мире, я бы наверняка долго ухаживал за тобой, прежде чем однажды понадеялся коснуться, — он наблюдал за тем, как в карих глазах расцветало непонимание.       Слизеринец оказался совсем близко, держа в руке небольшую бархатную коробочку. Его глаза уперлись в большое зеркало, отражающее пару во весь рост и нужно было сказать, что увиденное ему очень понравилось. Они, на удивление, гармонично смотрелись вместе.       — Я бы долго искал твоего внимания, а потом подарил бы фамильные украшения, которые напрямую бы говорили о моих намерениях по отношению к тебе, Гермиона, — их взгляды встретились, когда она решила поднять глаза со своего подола платья на юношу. — И если бы твой отец одобрил, ты бы смогла их носить, без слов говоря миру, что ты только моя.       Малфой осторожно поддел краешек коробочки, раскрыв её перед девушкой, что чуть нахмурилась, но не решалась обернуться. На небольшой подушечке расположились длинные бриллиантовые серьги и колье. Гермиона никогда прежде не видела подобные ювелирные шедевры так близко. Камни таинственно мерцали на платине, идеально сочетаясь с нарядом.       Драко поставил коробочку на небольшой столик неподалёку, взяв в руки переливающееся колье.       — Позволишь?       Грейнджер продолжала наблюдать за действиями Драко через зеркало, все ещё несколько озадаченная его поведением. И вроде надо было отказать или вообще возмутиться и не принимать драгоценности, но вместо этого она зацепилась взглядом за жидкое серебро в его глазах и едва заметно кивнула.       — Да.       На мгновение взгляд упал в пол, пока Гермиона находила в себе силы собраться с духом. Она пару секунд поколебалась, прежде чем снова взглянуть в отражение.       Малфой подошёл ещё ближе, ворвавшись в уже знакомый цветочный аромат супруги. Пробежался взглядом по тонким плечам и изящной линии проступающих позвонков. Драко почувствовал, как она вздрогнула, когда он невесомо прикоснулся холодными пальцами к её шее, чуть отодвинув в сторону несколько прядей, нарочно выпущенных из прически. Кожа Грейнджер казалась горячей и мягкой, возбуждая в нём желание касаться её как можно чаще.       Малфой осторожно щёлкнул застёжкой, выпустив платиновую цепочку из рук. Его ладонь бездумно скользнула по линии девичьего плеча, застыв в районе ключиц, а тонкие длинные пальцы медленно расправили бриллиантовые дорожки. Гермиона учащенно задышала, жадно разглядывая сосредоточенное выражение лица парня. Он стоял так близко и пах так потрясающе, что захватывало дух, а прикосновение его пальцев совсем рядом с её грудью было, наверное, самым интимным моментом на памяти Гермионы.       Закончив с колье, Драко перевёл взгляд обратно на зеркало, встретившись там с потемневшими карими глазами. Грейнджер выглядела исключительно соблазнительно в этот момент.       Слизеринец готовился к любой реакции, когда, не сдержавшись, склонился над бархатом её кожи, прикоснувшись губами к месту соединения плеч и шеи. Он жадно наблюдал за девушкой, всё также не отрываясь от кожи, а когда двинулся губами чуть левее, оставляя на плечах влажную дорожку, веки Грейнджер затрепетали. С губ Гермионы сорвался тихий вздох, что не ушёл от внимания и слуха юноши.       Где-то далеко остатки самообладания твердили ей отклониться от этих сомнительных ласк, влепить паршивцу пощёчину, но… Тепло его губ было такое трепетное, что хотелось только отклониться назад, встретиться спиной с его грудью, прикрыть веки и просто наслаждаться прикосновениями. Ещё один поцелуй недалеко от ключицы и Малфой отстранился, подставив Гермионе локоть.       — Идём?       В серых глазах плясали черти, когда он чуть дёрнул левой бровью. Красив. Слишком красив. А мыслей в голове было так мало, словно Гермиона вообще разучилась думать. Она с задержкой кивнула и взялась за локоть своего мужа. Нужно было взять себя в руки и как можно быстрее, потому что план мести Люциусу Малфою требовал максимальной собранности.