Союз по случайности

      Высокий худощавый мужчина стоял возле огромной резной колонны, медленно попивая свой напиток. Его когда-то налитые шоколадным цветом волосы сейчас были покрыты благородной сединой, равномерно распределившись по крупным объёмным кудрям. Он с отвращением наблюдал, как крутились вокруг семейки Малфоев эти недоделанные аристократы и министерские крысы. Так сильно бесило, что все эти лицемеры, буквально вчера проклинавшие магловских выродков, боявшиеся как-либо контактировать с Малфоями, теперь были готовы целовать им полы платьев. Прыгали вокруг них, как собачки, выпрашивая кость. Поганец Люциус выглядел так, словно изобрёл новый рецепт зелья Удачи и уже просчитал выгоду. Оно и понятно, сейчас его бизнес процветал, в то время как дело Ноттов с каждым месяцем теряло былые позиции.       Тадеуш Нотт морщил свой длинный, немного курносый нос каждый раз, когда кто-то воспевал дифирамбы юной миссис Малфой. Эта девчонка всего лишь грязнокровка, которая по немыслимым причинам оказалась в магической чистокровной семье.       Он наблюдал, как Министр магии с супругой отделились от небольшой группки, где стояли лорд и леди Малфой, молодожёны и несколько руководителей отдела Министерства магии. Мужчина схватил с подноса новую порцию напитка и двинулся в сторону злополучной семейки.       — Люциус, Нарцисса, — Нотт холодно поприветствовал хозяев, тут же обратив своё ничуть не отличающееся эмоциями внимание на молодую пару. — Драко, поздравляю тебя с такой удачной женитьбой.       Тадеуш говорил мягким, низким голосом, при этом абсолютно недружелюбно прожигая взглядом Гермиону. Его длинный нос слегка сморщился, а уголки губ были презрительно опущены, показывая всю его неприязнь одним только взглядом. Такое было трудно не заметить, но ещё труднее для Гермионы оказалось не реагировать на подобное.       Люциус тем временем нервно поджал губы, раздумывая над обидным для собеседника, но крайне замаскированным ответом. Чёртов Тадеуш мог выкинуть любую пакость. Он почувствовал, как хватка Нарциссы на его предплечье стала сильнее, а её голубые глаза с тревогой буравили мужа взглядом. Уверенность в том, что жена собиралась выдать что-то подобное тому, над чем раздумывает он сам, укрепилось после того, как она перевела леденящий душу взгляд на Тадеуша.       Малфой-младший тоже напрягся, нахмурив брови в раздражении. Ему никогда не нравился этот тип. Он вообще не понимал, зачем отец сотрудничает с таким непроходимым болваном.       — Благодарю, лорд Нотт, — сухо ответил Драко, ладонью указав в сторону Грейнджер. — Позвольте представить — моя супруга Гермиона Малфой.       Нотт кивнул головой, оценивающе разглядывая девушку. Если бы можно было видеть ауру неприязни, то вокруг четверых Малфоев сейчас сгущались бы невероятно плотные тучи, сквозь которые было бы трудно разглядеть их лица. Тем не менее, каждый умело делал вид для всех окружающих, что всё в полнейшем порядке.       — Да-да, наслышан, — мужчина мерзко улыбнулся, и Драко впервые так сильно пожалел, что нигде рядом с этим противным человеком нет Теодора. — Подруга мистера Поттера, лучшая ученица Хогвартса за последнее столетие, рождённая в семье маглов, — он особенно громко выделил свои последние слова, наполнив беседу небывалой неловкостью.       За весь вечер никто не позволил себе напомнить девушке об её происхождении, разумно закрыв глаза на этот нюанс. Да и какой смысл? Отныне она принадлежала к влиятельной магической семье, никому не нужны проблемы. Все пили, беседовали и танцевали, заводили новые знакомства и находили богатых спонсоров для своего бизнеса.       Лорд Малфой уже сделал небольшой шаг вперёд, чтобы взять инициативу разговора в свои руки, но чёртов Нотт снова открыл рот:       — Наверное, Вам до невозможного непривычно находиться в местах, подобных этому, — худощавая рука мужчины в театральном жесте обвела красиво обставленный зал, разговаривающих людей в прекрасных и самых разнообразных одеждах. — Вы, вероятно, чувствуете себя не в своей тарелке, Гермиона. Всё-таки этот мир несколько отличается от Вашего.       Девушка почувствовала, как рука Драко на её талии напряглась. Она видела только его профиль, но и этого хватило, чтобы заметить, как отчётливо вырисовывались его скулы от плотно зажатых челюстей и как грозовой взгляд пытался расщепить старика на атомы.       Люциус засопел от наглости гостя. Вот тролль! Да как он посмел сказать подобное на глазах публики? Нарцисса, стоящая рядом, одёрнула своего мужчину, чтобы тот сделал шаг назад, а сама грозно выпрямилась, подняв подбородок выше, как обычно делала оскорблённая Гермиона. Правда, в этот раз та почувствовала себя в полнейшей безопасности, как бы странно это ни было. Она была уверена в том, что миссис Малфой на данный момент беспокоилась о чувствах самой Грейнджер.       Малфои выглядели устрашающе, и Гермиона впервые могла сказать, что была рада тому, что находилась по другую сторону баррикад.       Стоящие рядом аристократы и чиновники неловко опустили глаза, не имея понятия, как действовать в подобной ситуации. Они с ужасом представляли, как лорд Малфой отреагирует, ведь, судя по его растопыренным ноздрям и подлетевшим на лбу бровям — мужчина пришёл в ярость. Правда, ответ поступил оттуда, откуда гости меньше всего ожидали, к тому же столь быстро, что никто из троих не успел что-либо сказать:       — Благодарю за Вашу заботу, мистер Нотт, — учтиво улыбнулась Гермиона, однако тёмные радужки отчётливо полыхнули чём-то опасным. — В этом мы похожи с Вашим сыном Теодором.       Мужчина удивлённо вздёрнул седые брови. Вопрос «о чём говорит эта девчонка?».       — И что же общего между Вами и моим сыном?       — Как же? — почти натурально удивилась Грейнджер, разглядывая по кругу не менее удивлённые лица Малфоев и гостей. — Ваш мир для Тео не менее чуждый, чем для меня.       Миссис Монсьер заговорщически переглянулась с супругой Министра, чуть склонившись вперёд, чтобы услышать всё до последнего слова.       — О чём Вы, дорогая? — невинно спросила она, практически не скрывая своего хищного взгляда.       Гермиона перевела взгляд на женщину, внутренне торжествуя. Мистер Нотт зря пытался выставить её удачливой простушкой, акцентируя внимание на происхождении, потому что был однажды случай, когда девушка, припозднившись на полчаса, возвращалась из библиотеки в башню Гриффиндора. Она проходила мимо класса Заклинаний и услышала странные звуки, словно кто-то двигал парты из одного конца класса в другой с какой-то странной ритмичностью. Любопытство девушки всегда было несколько порывистым, поэтому она, не задумываясь, взглянула в приоткрытую дверь. И обомлела. Два парня, в одном из которых она узнала Теодора Нотта, занимались просто непотребными вещами прямо на одной из парт, издавая те самые странные звуки вперемешку с тихими гортанными стонами. Грейнджер тогда бежала в башню факультета с небывалой скоростью, напрочь забыв, что может наткнуться на Филча. Навсегда для себя решила, что никогда не сядет на вторую парту среднего ряда даже после тысячи Очищающих заклинаний. Ей ни к чему было рассказывать об увиденном налево и направо, потому что она никогда не взаимодействовала напрямую с Теодором, хотя тот долгие годы противненько улыбался, пока другие чистокровные слизеринцы обзывали её самыми ужасными словами. Гермиона решила придержать эту новость для лучших времён, ведь гомосексуальность наследника древнего магического рода не пройдёт мимо прессы. В магической аристократии такие вещи совсем не приветствуются.       — Всем ведь известно, как мужчинам иного характера интересов в партнёрах сложно в современном мире. Особенно среди светской магической знати, — она перевела взгляд с миссис Монсьер на лорда Нотта, не заметив поражённого взгляда Драко и горделивого вида Нарциссы. — Но Вы не переживайте. Лично я не вижу в этом ничего плохого, сэр. Каждый волен сам решать, с кем ему… строить отношения.       Малфой-старший приподняла брови и уголок губ в одобрительном жесте, выпрямив плечи. Драко спустя секунду, не сдержавшись, подавил смешок в кулаке, в то время как стоящие рядом гости прятали свои улыбки в бокалах и фужерах, а несколько дам охнули, прикрыв губы ладонями. Взгляд Жозель просто искрил от открывающихся перспектив. Она с упоением представляла, как рассказывает последние новости своим подругам на завтрашнем чаепитии. Какая ценная сплетня!       Лорд Нотт вдруг страшно закашлялся, и, выудив момент, отлучился якобы в уборную. Однако каждый присутствующий понимал, что Тадеуш уже не вернётся к ним этим вечером.       Семья Малфоев мельком переглянулась между собой, после чего Люциус, словно ничего и не произошло, завёл разговор о поставке новых зелий из Финляндии, продолжив тем же образом одобрительно улыбаться на выходку своей невестки. Драко тем временем деликатно отвёл свою жену в сторону.       — Ты просто бесподобна этим вечером, Грейнджер, — негромко рассмеялся он, выпустив девушку из объятий, когда убрал ладонь с её спины, чтобы взять с подноса охлаждённый огневиски.       А вот Гермионе уже не было смешно. Ей порядком надоело строить из себя чёртову леди и доказывать всяким чистокровным снобам, что им придётся считаться с её мнением. Скулы уже болели от огромного количества улыбок, язык заплетался, а ноги просто отваливались с непривычки на огромных каблуках. Гермиона была уверена, что если бы не крепкие руки Малфоя, что постоянно держали её за руки, за талию или просто придерживали за спину — она бы давно оказалась лежащей на полу.       — Ещё немного и я сойду с ума от этих светских разговоров о том, какой цвет летней столовой актуален в этом сезоне или каким именем назовёт свою четвёртую дочку леди Лоретт, — девушка устало выдохнула, переминаясь с ноги на ногу. — Мы можем куда-нибудь уйти ненадолго?       Она смотрела на Драко умоляющим взглядом, словно выпрашивала у преподавателя пропуск в Запретную секцию. Правда, теперь Грейнджер это не требовалось, потому что она имела доступ к богатой библиотеке поместья Малфоев, где находились книги куда более интересные, чем в школе. Драко и самому наскучили эти заискивающие взгляды и приторные улыбки, хотя он и привык к этому с детства. Он мог себе представить, как устала Гермиона, окунувшаяся в это действо впервые.       Парень дёрнул плечами, сделав вид, словно глубоко задумывается.       — Почему нет? — он опустил почти нетронутый бокал на столик, двинувшись навстречу просиявшей девушке. — Вряд ли кто-то удивится, если заметит, что молодая пара вдруг сбежала со скучного вечера, чтобы оказаться наедине, — его тон даже не скрывал двусмысленности сказанного.       Грейнджер вздохнула, лениво закатив глаза к потолку. Сесть. Сейчас бы просто сесть. Или хотя бы снять эти треклятые туфли, чтобы дать бедным ногам отдохнуть.       — Мне сейчас поистине плевать, что подумают люди, Малфой, — она уверенно взялась за его руку, моментально утянув к выходу из зала. — Пошли.       Гермиона почувствовала себя человеком только тогда, когда, пройдя несколько лестничных пролетов и поворотов, она остановилась под озадаченный взгляд Малфоя и сняла наконец чёртовы туфли. Мягкий светлый ворс ковра показался райским облаком, отчего девушка, не сдержавшись, тихонько тихонько от удовольствия.       — Давно я не видел, чтобы кто-то шантажировал моего отца, — произнёс Драко, присев на один из диванчиков, стоящих вдоль длинного коридора неподалёку от хозяйского крыла. Он с интересом разглядывал Гермиону, что потирала больные стопы, наклонившись вниз к ногам. — А бедный старина Тадеуш, кажется, твоими стараниями теперь сбежит из страны.       Грейнджер фыркнула, бросив несчастные туфли на пол и залезая на диван вместе с ногами, бесщадно сминая под собой пышную юбку. Ткани так много, что девушка оказывается со всех сторон обёрнута платьем. Её накрывает вторая волна эйфории, когда она чувствует удивительную мягкость дивана под собой. Гермиона даже как-то завидует Малфою, который за весь вечер не утерял аристократического лоска, даже сейчас наедине с ней сидя так, словно позирует для журнала.       — Он это заслужил. Омерзительный тип, — нос девушки немного морщится, а брови в неприязни опускаются. Она складывает руки на коленях, представляя то противное лицо лорда Нотта и невольно дёргаясь.       — Откуда ты вообще узнала, что Тео по мальчикам? Я учился с ним почти семь лет и не замечал подобного, — Драко с лёгкой улыбкой разглядывает Гермиону, совсем не по-аристократически усевшуюся на диване. Уголки губ той озорно приподнимаются и она обращает свой взгляд на собеседника.       — Есть у меня свои источники, — коварно произносит девушка, а Малфой усмехается, расширяя глаза в притворном ужасе.       — Да ты страшна в гневе, женщина. С тобой надо быть поаккуратнее, — Гермиона в ответ закатывает глаза.       — Ты давно должен был это понять. И вообще-то, — тихо начинает гриффиндорка, съёживаясь в плечах и скрещивая руки на груди в обиженном жесте. — На тебя я тоже зла, но у меня сейчас нет сил, чтобы съездить тебе по носу, — она откидывает голову на спинку диванчика, прикрывая глаза и расслабляясь вновь.       Малфой усмехается, разглядывая Гермиону. Он никогда не думал, что его спутницей жизни окажется кто-то вроде неё. Та, что от усталости снимает туфли и, не побрезговав, босиком идёт по полу. Та, что без зазрения совести рассиживается на диване, комкая наверняка дорогущее платье, сшитое на заказ. Грейнджер забавная, не скучная. Она ведёт себя так, что на неё хочется обращать внимание как можно чаще, а что ещё больше завлекает — Драко не знает, чего от неё ожидать. Это особая задача для таких любителей риска, как он.       — У тебя какая-то маниакальная одержимость моим носом, Грейнджер, — парень криво улыбается, смахивая со лба мешающие прядки и почти отзеркаливая позу Гермионы. Он кладёт руку на спинку дивана, откидываясь на неё и глядя на гриффиндорку, наклонив голову вниз. — И что же я сделал, чтобы вызвать твой гнев, позволь спросить?       Если бы рядом не сидел Малфой, она с удовольствием уснула бы прямо на этом диване. Гермиона отвечает тихо, не переставая держать глаза закрытыми:       — Ты действовал в интересах своего вероломного отца, играя со мной в семью на виду у всех. И вёл себя, как последняя задница.       Драко опирается щекой на согнутую в локте руку и с ухмылкой смотрит на девушку, совершенно не стесняясь и разглядывая её, пока она не видит. Он не думал, что подобный разговор произойдёт сегодня, но раз уж дама хочет…       — Я всегда веду себя как задница, Гермиона. А что касается моего отца и «игр в семью» — мы теперь и есть семья, — Грейнджер раскрывает глаза, пытаясь понять, насколько слова парня серьёзны.       — Замечательная отмазка, — она чуть елозит пятой точкой, чтобы сесть немного выше, компенсируя и так значительную разницу в росте между ними. — Но это не отменяет того факта, что ты действовал по указке своего папочки. И какая из нас семья? Это смешно, — хмурится девушка, упираясь руками по бокам от своих бедёр в пышный подол, где её ладони теряются.       Слизеринец переводит задумчивый взгляд в глубину коридора, перебирая пальцами свободной руки по тёмным брюкам. Грейнджер недоверчиво косится на него, но не пытается отсесть дальше, почти касаясь пальцами ног его повёрнутых к ней коленей.       — Я слушал отца только в самом начале, Гермиона, — он медленно переводит взгляд на жену. — А что касается второго… — молодой человек решительно поднимается с диванчика, протягивая гриффиндорке руку, на что та удивлённо моргает. — Пойдём.       Грейнджер устало выдыхает. Просто оставьте её здесь на пару дней, ну пожалуйста. Нет никакого желания вставать и идти вниз, чтобы вновь строить из себя того, кем она не является.       — Прошу, только не обратно в зал. Ещё пять минуточек, — мямлит Гермиона, опуская голову себе на плечо и укладывая руку вдоль спинки дивана.       — Вставай, миссис Малфой, — Драко не удерживается от улыбки, пока рассматривает её умоляющее выражение лица. — Ты должна кое-что увидеть, — парень сам берёт ладони девушки, тянет её на себя. — Давай же, вставай.       Девушка нехотя становится на ноги, вновь оказавшись невероятно близко к Драко. Снова ноздри наполняет его свежий аромат, включающий в себя нотки сладости и мягкой горчинки. За весь вечер Гермиона так часто оказывалась в его руках, что даже начала привыкать, потому не отступает на шаг и сейчас позволяя ему поднять с пола её туфли, не выпуская её вторую руку.       — И куда мы пойдём? — девушка неспешно одёргивает свободной ладонью скомкавшиеся слои ткани на платье, уже было тянется за своими туфлями, но юноша кладёт свою ладонь на её талию и ведёт вперёд. Туфли остаются у него.       Малфой игнорирует ещё четыре подобных вопроса, пока ведёт озадаченную Грейнджер дальше по коридору, ступая на территорию хозяйского крыла. Та же, в ответ, старается игнорировать факт удивительной джентльменской заботы своего супруга, который не позволяет ей не только вернуть свои туфли, но и ступить куда-то, кроме мягких и тёплых ковров. Гермиона уже думает, что Драко ведёт её в спальни, но они останавливаются раньше, чем доходят до нужных дверей.       Они стоят возле тёмно-коричневой резной двери. Гриффиндорка не бывала в этом помещении ранее и теперь врождённое любопытство просто раздирает её изнутри. Длинные пальцы Драко касаются ручки двери, проделывая примерно то же самое, что пришлось сделать Гермионе, чтобы войти в семейную библиотеку, только при этом парень тихо шепчет себе под нос что-то на латыни. Проходит несколько секунд, и замок в двери громко и приглашающее щёлкает.       Пара проходит в тёмную комнату, где по щелчку пальцев слизеринца вмиг загорается огромный камин и несколько ярких свечей по периметру комнаты. Взгляд Гермионы падает большую светлую стену, отливающую серебром, где повсюду развешаны портреты, какие-то награды и образцы сертификатов за стеклянными рамками. Посреди этой стены стоит большой рабочий стол из красного дерева, заставленный резными чернильницами и стопками деловых бумаг, а с краю располагаются несколько фоторамок с колдографиями, которые с этого ракурса не представляется возможным разглядеть. По обеим боковым сторонам огромные шкафы с разнообразными книгами и статуэтками. Грейнджер понимает, что они вошли в кабинет Люциуса.       — Ты же говорил, что в кабинет отца войти невозможно, — девушка непонимающе поднимает взгляд на Драко, который сейчас пристально рассматривает стену за её спиной.       — Я говорил о тебе. Что тебе не войти в его кабинет. По крайней мере одной, — парень засовывает руки в карманы брюк, делая несколько шагов в сторону книжных шкафов. — Наследник мужского пола так же может войти в кабинет хозяина поместья без его прямого разрешения.       Гермиона задумчиво разглядывает убранство помещения, задержавшись взглядом на нескольких портретах, смотревших на молодых людей со стены.       — А что, если в семье родится только девочка?       Малфой фыркает, глядя на Грейнджер так, словно она выдала какую-то несусветную глупость. Впервые Гермиону это никак не задевает. Либо из-за усталости, либо она уже смогла привыкнуть к ежедневным насмешкам юноши.       — В семье Малфоев вот уже много поколений первыми рождаются только мальчики, — он чуть дёргает плечами, и, предвосхищая следующий вопрос девушки, продолжает: — Какое-то древнее проклятие.       Слизеринец буквально видит, как в голове Гермионы вертятся шестерёнки. Она наверняка прикидывает, в какой секции может найти книгу по данной тематике. Однако, Драко привёл Гермиону сюда не для этого.       Молодой человек подходит ближе к девушке, накрывая ладонями её оголенные плечи и с лёгкостью разворачивая к тому, к чему она стоит спиной. Гермиона и не заметила сначала эту тёмную стену, по которой плетётся какая-то роспись. Оказавшись ближе, она разглядывает тонкие извилистые ветки, которые отходят по обеим сторонам могучего ствола. На каждой небольшой веточке вместо листьев располагаются изысканно написанные портреты, а от них вьются тонкие золотистые линии.       Малфой продолжает находиться рядом, не отнимая рук с плечей Грейнджер. Его торс крепко прижимается к её спине, отчего его негромкий голос звучит прямо у неё над ухом:       — Смотри ниже. Вот сюда, — Драко кивает немного правее от ствола дерева, попутно дёргая пальцами в ту же сторону.       Гермиона опускает голову, почти сразу же утыкаясь взглядом в собственное лицо. Под портретами Люциуса и Нарциссы, переплетаясь, уходит золотистая ленточка, соединяясь с портретом их сына. А вот справа от Драко, так же объединяясь золотыми линиями, располагается портрет самой Гермионы. Она выглядит словно немного старше, чем сейчас, с замысловатой высокой прической, в крупных мерцающих украшениях и с мягкой вежливой улыбкой. Девушка опускает глаза ниже.

«Гермиона Джин Малфой»

      Рука сама по себе тянется вперёд, невесомо проводя кончиками пальцев по слегка выпуклым буквам. Гриффиндорка видела семейное древо лишь однажды, в доме на площади Гриммо. Та стена была сплошь в выжженных чёрных дырах и многолетней грязи, но в поместье Малфоев семейное древо считается священной реликвией, к которой относятся с большим почитанием. И теперь она своими глазами видит своё лицо среди всех других членов семьи Малфой.       — Как бы тебе ни хотелось что-то изменить — это бесполезно, — вновь заговаривает Драко. — В нашей семье выжигание волшебника с древа считается страшным табу. Родство с полукровками и маглорождёнными – гораздо более приятная перспектива, по сравнению с позорным изгнанием из рода.       Одним движением Драко разворачивает Гермиону к себе, чтобы иметь возможность видеть её глаза. Она совершенно не сопротивляется, лишь на секунду дёргаясь от неожиданной резкости.       — Тебе не кажется, что пора смириться?       Гермиона пристально вглядывается в его мужественное лицо, наполненное небывалыми серьёзностью и решимостью. Жидкое серебро в его глазах таинственно мерцает, словно гипнотизируя девушку, правда, Грейнджер до сих пор не знает, что ответить. Малфой говорит разумные вещи, если учесть, что решения этой проблемы и правда не существует. И Гермиона может признать, что между ней и Драко была искра, а порой и неконтролируемый пожар.       — Спасибо, что показал мне это, Драко.       Девушка мягко сжимает его ладонь, накрывая своей рукой его на своём плече, в самом деле испытывая благодарность по отношению к нему. Малфой не пытается её задеть или обидеть, а, кажется, успокаивает? Это не в его репертуаре и выглядит совсем не так, как успокаивают и поддерживают нормальные люди, но Гермиона уверена, что таким образом парень проявляет что-то отдалённо похожее на заботу. Кроме этого, она готова поверить в то, что Драко уже не следует установкам Люциуса, а думает собственными мозгами. Девушка не знает, откуда берётся эта уверенность, но почему-то безоговорочно этому верит.       Грозовые радужки слизеринца задерживаются где-то в районе девичьих губ, а тёмные брови слегка хмурятся, будто происходящее для него непривычно и странно. Словно он удивляется собственным словам и поступкам.       Гермиона и сама на несколько секунд засматривается на его губы, вновь замечая, что верхняя немного полнее нижней. И так хочется ещё разочек к ним прикоснуться, вспомнить их мягкость и теплоту. На лбу девушки появляется морщинка, которая всегда возникает, если она глубоко о чём-то задумывается. А что, собственно, мешает ей это сделать? Она практически взрослая, замужняя женщина, которая хочет поцеловать собственного мужа, пускай им и является Драко Малфой.       Убедив своё и без того сговорчивое внутреннее «я», Гермиона несмело тянется навстречу к парню. Она краем глаза наблюдает, как Малфой застывает, в то время сама полностью сосредоточившись на виде его губ. Поцелуй выходит коротким, наполненным нежностью и благодарностью. Словно мягкое касание бабочки на бархатных лепестках розы. Стоит Гермионе слегка коснуться языком его губ, и Малфой, не сдержавшись, выдыхает прямо в поцелуй. Ещё секунда, и она отстраняется, пытаясь сфокусировать на Драко опьяненный лаской взгляд.       Он выглядит ошеломлённым и прекрасным. С этими влажными, чуть приоткрытыми губами и горящим взглядом. Зрачок практически полностью закрыл собой серебристую радужку, создавая впечатление голодного, хищного взгляда.       Драко прочищает горло и предлагает девушке локоть.       — Кажется, мы задержались, — хрипит он. — Нам пора вернуться.