I Hate You

***

Ранее в "I Hate You" - Лу... - Гарри застонал, а Луи пил его чувства по капле, ощущая, как парня под ним скручивает удовольствием. Он прижал Томмо к себе, и это был самый интимный момент в их жизни, когда они лежали вот так, кожа к коже, не оставляя и миллиметра пространства. Он чувствовал, Луи чувствовал то крошечное, что ускользнуло от него там — в лифте... Любовь. И это было последним, что промелькнуло у него в голове, прежде чем яркая волна удовольствия прокатилась от макушки до кончиков пальцев ног, вырывая рваные хрипы из груди. Дрожа и тяжело дыша, Луи прикрыл глаза, собирая с кожи Гарри капельки пота, обводя губами линию челюсти, спускаясь на шею. - Я люблю тебя, - прошептал Томмо, прижимаясь губами к солоноватой коже.

***

- Что? - это был тот безэмоциональный, плоский голос, который Луи так ненавидел. Томлинсону пришлось поднять голову, чтобы встретиться с зелеными глазами, и... Ему не понравилось то, что он увидел, а точнее — чего он не увидел. Выражение лица Стайлса напоминало маску, взгляд был пустым. Абсолютно. - Я-я люблю тебя, - повторил Луи, не зная, что еще можно сказать. В лице напротив ничего не поменялось, разве что взгляд стал еще менее заинтересованный, если такое вообще возможно. Короткий, раздражающий смешок сорвался с губ Гарри, и, толкнув Луи в плечо, Стайлс сел к нему спиной на кровати, касаясь ногами пола. - Здорово, - ответил кудрявый, и каждый звук был наполнен чем-то омерзительно горьким, что неприятно оседало желчью во рту Томмо, - приятно слышать. - Что ты несешь? - прошептал Луи, еле двигая языком. Желудок неприятно скрутило, потому что это не то, что он ожидал услышать. - Я не гей, - Стайлс специально повысил голос. - Мне не нравятся мужчины. Я сам мужчина, Луи. - З-знаю. Наверное, наверное, ты просто исключение из правил. - Серьезно? - и опять этот раздражающий смешок. Звук, который Луи никогда больше не хочет слышать. - Или ты признаешься в любви каждому парню, которого трахаешь? - Так вот в чем дело. Все из-за того, что в этот раз я был сверху? - Нет, нет, - он выпалил это настолько быстро и легко, что Томлинсон не поверил, - просто кажется, что это слишком странно, понимаешь. Ты можешь относиться ко мне как угодно, как только твой член выходит из моей задницы, так?! Сказать «я люблю тебя» было отличным ходом, и, черт возьми, тебе хочется еще раз, и можешь еще раз мне вставить, если эти сладкие словечки — не твой приемчик, чтобы опять быть сверху. Признание в любви — самый проверенный и быстрый способ, ведь так? Даже если ты ничего не чувствуешь — это счастливый билет в один конец, а именно - к моей заднице. - Это... Ч-что? - Луи был шокирован. - Почему ты... Господи, с чего ты взял, чт- - Ой, только не говори, что я неправ, - Гарри обрывает его, надевая найденные на полу брюки, - потому что я знаю, что прав. Ты бы никогда не смог полюбить такого человека, как я. Черт возьми, Луи, ты сам сказал, что ненавидишь эгоистичных и самовлюбленных мудаков вроде меня, поэтому все... Занавес. Стайлс хватает остатки одежды, стараясь сдержать слезы, что стоят в глазах, старается не оборачиваться, чтобы не видеть виноватого лица Луи и... Он горит. Горит в этих эмоциях, что вспыхивают в его венах, груди, животе. Все тело полыхает, но ощущения не те, что были, кажется, секунду назад, когда они валялись в кровати, а те омерзительные, душераздирающие, которые исходят из разбитого сердца. Он не говорит ни слова, когда неуклюже спотыкается у двери Томмо, умоляя, заклиная Луи, чтобы он остановил его, позвал обратно в кровать, чтобы позволил забыться в своих объятьях, отпустить все страхи, запустить пальцы в шелковистые волосы, и, наконец, заснуть, успокаиваемый словами «Я тебя люблю». Но Луи этого не делает, да и Гарри знает, что его не окликнут, и от этого еще больнее, потому что молчание подтверждает все вышесказанное. Если бы Томмо позвал его до того, как кудрявый вышел из комнаты, наверное, он бы вернулся, устраиваясь под одеялом, позволяя себе утонуть во лжи Луи. Может, тогда бы не было так больно.

***

- Итак, нам необходимо кое-что прояснить, - Лиам нервно расхаживал перед Луи и Гарри, расположившимися на противоположных концах дивана, - потому что я в замешательстве, да и Зейн с Найлом тоже. - Парни, если вы вместе, то окей, - добавил Зейн, упираясь локтями в колени. - Просто не понятно, что происходит. Мы думали, что вы ненавидите друг друга, понимаете?! Мы немного шокированы. Найл сидел молча в своем кресле, наблюдая за тем, как Гарри и Луи игнорируют друг друга. Это было странно, потому что никогда до этого они вот так себя не вели, даже когда ненавидели друг друга. Но опять же, они вообще когда-нибудь ненавидели друг друга? Вот прям чтоб по-настоящему? - Парни, если теперь вы вместе, то нам следует поговорить с руководством, - Лиам кивнул сам себе, продолжая, - и еще, мы должны знать, когда они собираются о вас заявить. Я имею в виду, ну, когда вы это хотите сделать и так далее. - Знаете, - сказал Гарри, прервав свое показушное молчание. - Думаю, вам не следует об этом беспокоиться. - Это почему? - спросил Зейн. - Мы хотим вам помочь, поддержать, поэтому прости уж, но мы будем за вас беспокоиться. - Не вижу необходимости, - повторил Гарри. - Это ничего не значило. Временное помутнение рассудка, если хотите. Ничего не значило, не значит и не будет значить, поэтому может забудем все и будем жить дальше? Стайлс вихрем вылетел из квартиры, и Луи почувствовал, как внутри что-то разбилось. Как только захлопнулась дверь, три пары глаз изумленно уставились на него, а он, он просто не может справиться со всеми этими дурацкими чувствами, что разрывают его каждый раз, когда речь заходит об их с Гарри отношениях. Томмо нуждается в нем, вот только он не нужен Стайлсу, и от этого больно. И вот, он лежит на диване, уткнувшись в собственные ладони, чувствует, как противные слезы бегут по щекам, ощущает себя таким маленьким и разбитым, но все еще старается не расклеиться окончательно, но Господи, почему он упустил момент, когда Гарри стал самым прекрасным и ужасным, что случалось в его жизни? И это так смешно, потому что Стайлс практически признался ему в любви, и Луи не понимает, почему все это происходит. Если он любит Гарри, а Гарри любит его, то почему этому ходячему кудрявому недоразумению не признаться в своих чувствах, и они будут жить долго и счастливо. В тот момент Томмо ничего не понимал. Он не понимал, почему Стайлс делает это; не понимал, как умудрился вляпаться во все это; но больше всего ему было непонятно, почему он так сильно любит Гарри, если даже чертова вселенная против того, чтобы они были вместе. Он чувствует, как его обнимают: за плечи и талию, и улавливает нотки туалетной воды Лиама и Зейна. Это немного успокаивает, но Луи так хочет, чтобы это были руки другого человека. Он позволяет обнимать себя, пока не пройдет истерика. Зейн целует его в лоб, а Лиам успокаивающе гладит по спине. - Луи, - Найл сидит возле него на корточках, аккуратно сжимая колено, - может расскажешь, что происходит? - Я... - Томмо честно хочет объяснить, но слова застревают в горле, и слезы опять наворачиваются на глаза. Ирландец грустно вздыхает. - Я ведь предупреждал, - шепчет Найл. - Я ведь знал, что рано или поздно одному из вас будет больно. - Я не хотел... - Луи глубоко вдыхает, не давая истерике вновь разразиться, - не хотел влюбляться в него, - и опять эти предательские слезы. - Погоди, - Зейн сел ровно, чтобы видеть лицо Томмо, - ты влюблен? В ... Гарри? - Д-да, - отчаянно кричит Луи. - Вот только не стоило влюбляться, потому что он не чувствует того же. - Лу, - вздыхает Лиам, устремляя на плачущего парня свой а-ля «папочка группы» взгляд, - ты сказал ему об этом? - Да, - Томлинсон хмыкнул, - он подумал, что это всего лишь уловка, чтобы трахнуть его. - Ох, ни фига себе. Э-э-э-э, это... Ладно, это... Да уж. Ладно. Если честно, не мастак я давать советы в таких вопросах. - Послушай, Луи, - осторожно начал Зейн. - Мы не можем все исправить за тебя, понимаешь? Вам необходимо разобраться. Зная его, могу сказать, что ему так же больно, как и тебе, просто поговори с ним, хорошо? - Наверное, ты прав, - Томмо чихнул, от всех этих слез теперь саднило горло и нос был заложен, - а если он не захочет слушать? - Заставь его, - Найл сказал это так твердо, будто это была самая очевидная вещь в мире. Они поднялись, поцеловав напоследок Луи в щеку. - Увидимся завтра, приятель. Разберись с этим, ладно? Луи кивнул, наблюдая за тем, как за ними закрылась входная дверь, стараясь не расплакаться вновь. Ему необходим план действий.

***

Практически весь день Томмо пролежал на диване, убивая время просмотром дурацких ситкомов и поеданием мороженого, хотя, все же пару раз он вставал, чтобы сходить в туалет и взять очередную банку мороженого. В семь тридцать он откопал диск с фильмом «Клятва», решив, что хватит рыдать над своими проблемами. Полчаса и вуаля, он плачет над очередной голливудской мелодрамой, зачерпывая мороженого, но черт, почему всегда все плохое происходит с хорошими людьми? - Ты что, правда смотришь «Клятву»? - Луи поворачивается к источнику звука, бросая ложку в пустую банку из под мороженого, отставляя ее в сторону, поспешно вытирает слезы с лица, ставя фильм на паузу. - Тебе какое дело? - выходит грубо, но Томлинсон хочет, чтобы этот разговор поскорее закончился. Гарри удивленно приподнимает бровь, но лицо остается какое-то пустое. - Ты еще больший долбаеб, чем я думал, - Стайлс говорит это ехидным голосом, и челюсть Луи, фигурально выражаясь, встречается с полом, потому что... Какого хрена тут происходит? - Знаешь что, Стайлс, пошел на хуй! - он выплевывает эти слова, резко поднимаясь на ноги. Диван по-прежнему разделяет их, но на данный момент они этого не замечают, зло смотря друг на друга. - Тебе ведь это нравится, не так ли, - губы сами растягиваются в коварную улыбку, - ты любишь, когда я трахаю тебя. - Отъебись, - парирует Луи, а мозг пытается придумать что-то такое же колкое. К своему стыду, Томлинсон понимает, что именно так все и началось. - Не думаю, что это хорошая идея, - Стайлс подходит ближе, прислоняясь к дивану, зловеще ухмыляясь, - не думаю, что ты этого хочешь. - Ты понятия не имеешь, чего я хочу, - Томмо зол, потому что Гарри положил болт на эмоции, делая вид, будто между ними ничего не было. -Почему ты просто не оставишь меня в покое? - Потому что не хочу, - кудрявый ответил так легко, будто это было очевидно. -Я хочу трахнуть тебя прямо на этом диване. - Ты... - Луи застыл, - ты... Что? - Ты слышал меня, - отозвался кудрявый, пальцем маня Томлинсона к себе. - Иди сюда. - Я... хоч- нет, - проговорил Луи, захлебываясь накатившими эмоциями. Парень решил ретироваться, направляясь к лестнице, - нет! Я не буду трахаться с тобой, Гарри, не после того, что случилось сегодня. - Серьезно? - Стайлс хрипло шептал, подходя ближе. - Ты не хочешь? - Нет, - решительно ответил Томлинсон, оставшись стоять на своем месте, - не хочу. - Забавно, - Гарри наклонился так близко, что губы задевали мочку уха, - потому что твой член говорит об обратном. - Ты не... - начал было Луи, но в мозгу резко заработали другие области, когда кудрявый коснулся напряженного члена, вырывая стон. - Что это было? - как можно невиннее поинтересовался Стайлс, продолжая ласкать Томлинсона через одежду. - Ты... Ты все-таки хочешь, чтобы я тебя трахнул? - Блять, - Луи тонко заскулил, когда Гарри сильнее сжал его член, и сам того не осознавая, толкнулся в ласкающую ладонь. Томмо капитулировал, блять. - Я так и думал, - Стайлс грязно ухмыляется, и его губы начинают неспешно скользить по щекам, опускаясь на линию челюсти, в то время как рука продолжает сжимать член Луи. Свободная рука поднимает футболку Томмо, и он наконец грубо целует его губы. Луи задыхается, зарываясь руками в кудри, чтобы удержаться на ногах. Гарри ухмыляется, проникая языком в рот Луи, толкая, вжимая в стену. Томлинсон скулит, толкаясь в руку, кусает чужие губы, тянет Стайлса за волосы, прижимая к себе, задним мозгом отмечая, как с него стягивают футболку, на секунду лишая припухших, красных губ, чтобы через мгновение, когда ненужная тряпка летит на пол, снова проиграть сражение. Слишком жарко, Луи вспотел, но ему плевать. Сейчас он хочет, чтобы Гарри наконец избавился от своей одежды. Томлинсон стягивает с кудрявого футболку, комком кидая ее через всю комнату. Стайлс целует подставленную шею, засасывает светлую кожу, заставляя Луи стонать, снова втягивает, кусает пострадавший участок, чтобы завтра на этом месте красовался ярко-красный засос. Целует, кусает ключицы, наслаждаясь криками, стонами, шепотом, что вырывается из уст Луи. - Я передумал. Диван слишком далеко, поэтому трахну тебя прямо здесь. - Хорошо, - бессвязно бормочет Томлинсон. Гарри дергает брюки Луи вниз, не забыв прихватить белье, поворачивает парня, доставая из кармана тюбик смазки, быстро наносит на пальцы, проникая ими в Томмо. Стон удовольствия разносится по квартире, и Луи сам насаживается на предоставленные ему пальцы, загнанно дышит, желая большего. Стайлс продолжает движение, добавляя третий палец, свободной рукой расстегивая собственные брюки. Луи громко хнычет, когда его лишают этого минимума в виде пальцев, продолжая двигать бедрами. Перед глазами начинают плясать белые точки, когда Гарри входит одним слитым движением, и он подается бедрами назад, полностью принимая Стайлса в себя. Все происходит слишком быстро и грязно: Томмо кончает первым, пачкая спермой стену, но его это мало волнует, потому что Гарри кончает следом, и Луи не хочет расставаться с этим чувством целостности. Он прикрывает глаза, стараясь насладиться этим моментом, когда кудрявый держит его так, будто вся жизнь зависит от него, потому что это мгновение скоротечно. И это действительно так: Гарри выходит из него, руки скользят до локтей Луи останавливаясь. Томлинсон чувствует дыхание на своей спине, становится тихо, но не надолго, потому что спокойствие нарушает голос Гарри, который сквозит горечью. - Ты сгораешь, Луи? - Стайлс хрипло выдохнул куда-то в район затылка, сильнее сжимая локти Томмо. - Что? - Луи смущен, а Гарри мрачно усмехается. - Когда ты влюблен, ты чувствуешь, что горишь, - грубо продолжает кудрявый, опять касаясь губами уха. - Это пожар, который разгорается в животе, и распространяется по венам, принося удовольствие. Ты чувствуешь, как пламя обжигает все внутри, сжигая изнутри. Любовь может быть яркой и прекрасной, если знать границы. Любовь и огонь — опасные вещи, Луи. Ты должен быть с ними осторожен. Это не то, с чем можно поиграть. Они могут оберегать тебя, давать сил, если с ними осторожно обращаться. Но если ты не уверен, колеблешься, огонь уничтожит тебя. Он захватит твое сердце и превратит его в обугленный кусок плоти. Такие ожоги не проходят, Луи. Никогда. Ты сгораешь. Это уничтожает меня. А теперь, скажи мне, Луи, как сильно это уничтожает тебя? Томлинсон стоял там оглушенный услышанным, голый и потный, а Гарри уже скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью. Стайлс лишил его тепла собственного тела, от чего по спине побежали мурашки, и он чувствует. Луи чувствует, как сгорает.