Сын трактирщицы

Несколько дней спустя всё-таки приехала Елена. И уже на следующий день она пришла ко мне. - Спасибо, - она тяжело вздохнула и улыбнулась. - Без сарказма, правда. Я... Я просто не могла решиться и выставить его. Не думайте, что я не видела, что он избивает моего сына. Он и меня тоже бил. Мы постоянно ругались. Он очень вспыльчивый человек. И бесился по любому поводу. Я пыталась прийти к компромиссу, но он меня не слушал. Спасибо. Она ушла. И теперь я был действительно спокоен. Прошло два месяца. Елена снова начала встречаться с одним человеком. Эдвард, садовник нашего сквайра, удивительно быстро нашел общий язык с Джимом. Он не кричал на него, всегда был с ним рядом и словно проявлял к мальчику излишнее внимание. Джим сначала был приятно удивлён, ему отцовская забота была чужда и незнакома, и я сам, хотя и стараюсь, увы, никогда не смогу заменить ему отца. Но потом эта простая привязанность к ребёнку переросла в нечто большее. Он не отпускал его от себя ни на шаг. И это начало пугать не только самого паренька, но и нас с его матерью. А потом мать Елены сломала ногу и дочь уехала к ней почти на три месяца, оставив девятилетнего сына на попечение Эдварда. Джим нередко приходил ко мне и рассказывал, как ему живётся с новым отчимом. Меня его рассказы всё больше напрягали. Когда Хокинс куда-то уходил, следовал целый ряд вопросов: - А зачем? А тебе ну очень надо туда? А обязательно? А не можешь принебречь и не идти? Постоянные прикосновения. Шея, плечи, колени, ладони - всё, что не прикрыто одеждой. Неприличные вопросы о том, знает ли он, чем занимаются мужчины и женщины. Джим естесственно знал, не маленький уже. Вот только меня эти вопросы тревожили. И с каждым днём всё это превращалось в натуральные домогательства. Я честно пытался убедить Эдварда прекратить это, но - - Я не вижу в этом ничего плохого, доктор, - он развёл руками. - Мы с вами просто выполняем свои обязанности. Вы - ответственный крёстный, а я заботливый отчим. Разве нет? Я хотел забрать мальчонку к себе, но его мать, уезжая, была уверена, что Эдвард будет заботиться а пасынке. Я послал одно за другим три письма. Но Елена не ответила ни на одно. Может, с почтой что-то не то, может, она просто проигнорировала их. Но решение пришло само собой, увы, слишком поздно. Было одиннадцать вечера. Я ложился спать. И вдруг Сьюзен, горничная, сообщила, что ко мне пришли. Я поднялся, оделся и спустился в прихожую. У дверей топтался Джим. У него были покрасневшие от слез, испуганные глаза. Он весь дрожал от волнения. А увидев меня, рыдая бросился ко мне и... обнял меня. Джим сам по себе очень стеснительный и тихий. Порой я ласкал его и это вызывало массу смущения у паренька. Но сейчас такой неожиданный порыв был вызван ужасом. - Он тебя снова трогал? Тот кивнул и сдавленно заплакал, зарывшись носом в мою рубашку. - Он... Он надругался надо мной... - ЧТО?! - у меня округлились глаза. - Да как он мог... Я готов был прикончить Эдварда на месте. Как можно было лишить невинности это непорочное создание? Я, пытаясь сохранить самообладание, отвёл мальчика к себе. Он рассказал, как всё было. Эта тварь просто воспользовалась беспомощностью ребёнка. Просто заявилась к нему ночью, сказав, что он уже большой (Ага, конечно! Девять лет мальчишке!). И ему уже пора понять смысл супружеского долга... Он использовал его. Просто взял как портовую девку и разодрал ребёнку нутро. Дождавшись ночи, мальчик ушёл из дома и добрался до меня. Я осмотрел его. Разорванный проход, несколько следов от укусов. Но психику мальчику не вернёт никто. И необходимо было сделать клизму. Джим всё понимал, но по прежнему смертельно боялся. Это ведь довольно болезненно, так ещё и после такого... - Ложись на бок, хорошо? Тот замотал головой. - Ну Джим, ты же знаешь, что так надо. Ляг. Мне пришлось самому уложить его. Но когда я протянул к нему руку, Хокинс вдруг вскрикнул, закрыл голову и отполз к стене. - Нет! - его голос дрожал и срывался от плача. - Прошу, не делайте этого! - Джим, пожалуйста... - я взял его за руку, но тот высвободил её из моей. Я придержал парнишку за плечи, но тот продолжал биться и вырываться. - Нет! Нет, не трогайте меня! Я в панике отстранился от мальчика. Тот плача вжался в стену, продолжая лепетать, но уже тихо: - Пожалуйста, не надо... Не трогайте... Только не снова... Я осторожно приблизился к мальчику и взял его на руки, укачивая. - Ш-ш-ш, тише, тише, всё в порядке. Я не сделаю тебе больно, не бойся. Тихо, тихо, не надо, не плачь. Джим притих и поднял глаза на меня. - Как ты? Успокоился немного? - Да, - он смущённо поглядел на меня. - Можете меня уже опустить. Я сел на постель и осторожно усадил юношу к себе на колени. - Ничего, не бойся, я ни в коем случае не сделаю этого. Ты же знаешь, я не желаю тебе зла. - Можете мне пообещать? - он умоляюще глядел на меня. - Джим, я не смогу защитить тебя от всего зла в этом мире, и от этого тоже. Ты ещё совсем молод и, боюсь, не раз столкнёшься с этим. Но если это, не дай бог, всё же произойдёт снова, ты всегда можешь обратиться ко мне. И я помогу тебе. Клянусь.