Пиковая сестрёнка

***

      Зонтик резко вскочил, сев на кровати, часто и судорожно дыша, сжав до боли в корнях пряди своих бирюзовых волос и чувствуя, как сильно бьётся его сердце, будто бы пытаясь выпрыгнуть из груди. Он глазами, полными испуга, смотрел в одну точку, а перед ними всё ещё маячили фрагменты из его сна.       Всё начиналось довольно хорошо: голубоглазый просто шёл по белой пустоши, как часто бывало, когда он возвращался с Собрания Правителей. Но тут на его пути, прямо перед ним возникло целое войско туманных теней, готовых вот-вот напасть. Трефовый Валет от неожиданности и от небольшого испуга сделал было осторожный шаг назад, но он спиной упёрся во что-то твёрдое и гладкое. Обернувшись, шестой с удивлением обнаружил, что позади него стоит армия Зонтопии в своём полном боевом облачении и готовности к отражению атаки. Меланхолик, с приливом храбрости и уверенности, повернулся лицом к теням и понял, что он и его солдаты не одни. Их со всех сторон окружали яркие, будто сделанные из солнечного света, фигуры, чьих лиц, даже с близкого расстояния не было видно, но они всем своим видом показывали, что не причинят ему вреда и не дадут сделать этого теням. Постараются не дать сделать этого. Лишь одно лицо бирюзововолосый смог разглядеть и немного запомнить, пока всё не перемешалось и его не перекинуло в другую сценку его сна. Это была девушка с глазами цвета ярко-фиолетовой фиалки и растрёпанными фиолетовыми волосами. Она повернулась к нему и неуверенно, явно стараясь приободрить, улыбнулась, а потом с непоколебимой решимостью уставилась на туманные силуэты. Затем всё перемешалось, свет и мрак слились воедино, и всё на несколько мгновений погрузилось в непроглядную тьму, но вскоре всё стало как прежде, за исключением того, что и тени, и светлые фигуры, и солдаты Зонтопии выглядели побито, а некоторые из них бездыханно лежали на земле белой пустоши с множеством ранений из которых вытекала либо кровь, либо светлая или тёмная жидкость, заменяющая солнечным и туманным противникам кровь. Вдруг, послышался выстрел, за ним чей-то короткий вскрик и звук падения тела на землю, а на лицо Валета чёрной масти брызнула кровь. Настоящая кровь. Осмотревшись в поисках пострадавшего, Трефовый с ужасом обнаружил, что все светлые фигуры и его солдаты перебиты и теперь безжизненно лежат на земле, а на него самого, прямо в лоб, направлено дуло пистолета. Он в страхе, от осознания того, что тень не пожалеет его и без лишних колебаний убьёт, сделал маленький шажок назад, споткнулся о невесть откуда взявшийся камень и стал падать в бездну, которая не имела конца, и где кружились золотые, обсидиановые и алые вихри, тихо, но требовательно, и, как казалось тогда шестому, даже зло зазывали его с ними в «чудесную» страну. Вот тут-то его сон, хотя скорее кошмар, и оборвался.       Постепенно, страх начал отступать, дыхание восстановилось, сердцебиение замедлилось и пришло в норму, а руки, сами собой расслабившись, опустились и отпустили пряди волос. Сев на край кровати, Зонтик сделал ещё несколько глубоких вдохов и выдохов прежде, чем подойти к окну. Он всегда, когда ему снился кошмар или просто беспокойный сон, так делал: подходил к нему, облокотившись локтями на его каменный подоконник, и любовался рассветом или, если они приснились ночью, звёздами, дыша свежим утренним или ночным воздухом, пока всё, что пугало его, не выветривалось из его головы. Всё, кроме образа той девушки. Она явно была не из его государства, слишком уж запоминающаяся и яркая особа. Да и внешностью отличная от зонтопийцев. Такая внешность и цветовая гамма больше присуща Пиковым. А точнее поданным Пика. Но сейчас Валет Треф не сильно хотел над этим задумываться и он просто наблюдал из своего окна за своим государством. Солнце уже взошло над крышами домов, освещая своим нежным голубоватым светом аккуратные улочки Зонтопии, и жизнь в стране кипела. Владельцы своих собственных пекарен, мастерских, магазинчиков книг, бытовых вещей, одежды и обуви, фруктово-овощных, цветочных и сувенирных лавочек открыли их, выставили товар на полки и теперь наперебой друг другу кричали, заманивая покупателей к себе, другие жители, у которых не было своего малого бизнеса шли на работу в больницы, в пожарную часть, в учебные заведения, в церкви(как работники), в печатное издание газет, на монетный двор или на стройку, дети по вымощенным голубым кирпичом дорожкам бежали в школы, а студенты спешили в, пока что три единственных во всём государстве, института, стражники по двое патрулировали выделеную им часть улицы, закинув на плечи свои алебарды и следя за порядком и соблюдением законов, установленных Зонтиком и Алебардом, из ближайшей к замку голубоглазого церкви доносились голоса священнослужителей, призывающих прихожан уверовать и помолиться Великому Зонтику, встав под его всевидящим взором на колени, прося о милости и благосклонности, и пение певцов и прихожан, поющих гимн Зонтопии и в то же время восхваляющих чудесную силу своего правителя и его самого. Последние вызвало у шестого не очень приятные воспоминания, и его рука автоматически, по неволе, прикоснулась к глазу, на котором совсем ещё недавно был большой фингал.       Наконец отойдя от окна, голубоглазый, приняв утренний душ, переоделся в свою карточную одежду и спустился в тронный зал, где в такое время был только Алебард, с которым ему нужно было кое-что, касаемо его государства, обсудить. Каково же было его удивление, когда он вошёл в зал и увидел рядом с Первым Министром Бубнового Валета.

***

      Отведя и передав вора на попечение главному тюремщику, Ангела повёл Габриэля в замок Великого Зонтика. Проходя под высокими дворцовыми воротами, патрульный нервно сглотнул.       Первый и последний раз он был здесь несколько месяцев назад, когда он, вместе со своим прошлым напарником Норманом, смогли поймать и задержать грабителя-убийцу, вечером или ночью подкарауливающего своих жертв в тёмных переулках государства и, грозя расправой, заставлял их отдать ему все деньги и драгоценности, а если же ничего из этого жертва не имела, то он просто убивал её. Его долго не могли поймать, пока Ангела не придумал до боли простой, но действенный план — ловля на живца. Для этого ему пришлось притвориться девушкой-простушкой и около четырёх дней, каждые вечер и ночь, бродить по улицам Зонтопии, ожидая нападения преступника. Всё сработало как нельзя лучше: грабитель-убийца клюнул на приманку, снова, по своей схеме, попытался ограбить Ангелу, но не успел он приставить свой нож к его горлу и потребовать денег, как на него набросился Норман с ещё двумя-тремя солдатами, скрутили его и доставили куда надо. На следующий день их приставили к награде за поимку преступника, терроризирующего население страны уже несколько месяцев и унёсшего где-то от двух до трёх десятков жизни невинных горожан. Церемония проходила в замке, и пусть это было величественное и даже, если подумать, радостное событие, про которое участники и соучастники задержания вспоминали с гордостью и некой радостью, голубоволосый патрульный всё никак не мог забыть хмурое лицо Первого Министра, с его жуткой улыбкой, презрительным и, казалось, немного злобным взглядом и елейным голосом, от которого бросало в дрожь. Тогда, на церемонии, синеглазому всё казалось, что Алебард смотрит только на него, прожигая его своим взглядом насквозь, от чего ушёл он оттуда бледным и очень нервным, несколько дней вздрагивающим от любого чужого пристального или просто долгого взгляда (именно из-за его дёрганости Норман отказался быть его напарником, и его заменили Алексом), с его лица тогда крупными каплями капал холодный пот, а по спине бегали мурашки.       И вот теперь ему снова предстоит встретиться с архибратом лицом к лицу, уже без товарищей, с русым эльфёнком, идущим рядом с ним. Глубоко вздохнув, он громко постучал в дверь тронного зала, до которого страж, погрузившись в свои мысли и воспоминания, вместе с кареглазым дошли, даже не заметив этого. — Войдите! — раздался за дверью властный голос Алебарда.       Нервно сглотнув, страж зашёл в зал, держа эльфа за руку, тем самым не только ведя его прямо к Первому Министру, но и немного успокаиваясь и унимая начавшуюся нервную дрожь. Не доходя до посредника между народом и Великим Зонтиком около пяти-шести шагов, синеглазый встал на одно колено и склонил голову, стараясь скрыть свои волнение и небольшой страх. Русый же паренёк так и остался стоять, не совсем понимая происходящее. Не успел патрульный заговорить, как Алебард опередил его: — Кто это такой? — Строго спросил он. — И что он здесь делает? — О, великий Архибрат, прошу выслушайте меня — покорного слугу Великого Зонтика и вас. — заговорил Ангела, всё ещё стоя на колене, но уже осмелившись поднять голову и посмотреть на собеседника. — Мы не знаем, кто он и что он делает здесь, откуда и зачем пришёл сюда, но этот храбрый парнишка помог нам поймать уличного воришку, подстрелив его с помощью своего лука и пары стрел, хотя, как чужеземец, мог вовсе этого не делать и пройти мимо. Я предполагаю, что он заблудился, потерялся, и поэтому я прошу вас, великий Архибрат, помогите ему.       Закончив свою речь, голубоволосый с надеждой и с небольшим страхом продолжил смотреть на высокого и строгого мужчину, пытаясь увидеть на его бесчувственном лице хоть какие-то эмоции. Но он лишь глядел своим холодным взглядом то на патрульного, то на Габриэля, явно задумавшись, как поступить. Так продолжалось около пяти минут, но и они в просторном зале, где были только они втроём, просто стоя и ни говоря ни слова, казались вечностью. Тишина угнетала, и синеглазый начал заметно нервничать, а его желание взять и выбежать из комнаты только возрастало с каждой минутой, наполненных тревогой и напряжением, его сдерживало от этого лишь понимание того, что это будет, как минимум оскорбительно по отношению к Первому Министру, а соответственно и к Великому Зонтику, и его могут уволить, или ещё хуже — посадить в тюрьму, и успокаивающее прикосновение и неповторимая улыбка кареглазого эльфёнка. — Хорошо, — резко развеяв тяжёлую, давящую тишину, произнёс Алебард, — я посмотрю, что можно сделать. А что насчёт тебя, то объявляю тебе и твоему напарнику благодарность за поимку вора. Да будет милостив и благосклонен к вам Великий Зонтик за ваши деяния на благо Великой Зонтопии. А теперь, ступай. — Большое спасибо вам за вашу помощь, о великий Архибрат. До встречи, — Попрощался Ангела и поспешил удалиться. Пусть этого и не было видно, но он весь сжался и напрягся из-за тяжёлой атмосферы, царящей в тронном зале и из-за холодного, бесчувственного взгляда своего носителя. Его сердце продолжало бешено колотилось, по его спине пробежали мурашки, а с лица начал капать холодный пот. И лишь выйдя за пределы замка он смог спокойно выдохнуть, перевести дух и направиться к своему патрулируемую участку улицы к Алексу, который, скорее всего, уже давно был там и ждал его.       Министр подошёл к Валету красной масти и, продолжая с высока глядеть на него своими серо-голубыми глазами, спросил своим ласково-суровым голосом: — Кто ты? Откуда взялся? И зачем пожаловал в Зонтопию? — Я Габриэль из Скрытой Долины — представился лучник. — И я…       Не успел он договорить, как двери тронного зала открылись, и в него робко вошёл Зонтик, да так и остолбенев, увидев русоволосого парня. Зато сам кареглазый не растерялся и подошёл к Трефовому, весело улыбаясь и энергично махая ему рукой. Не успел первый подойти, как бирюзововолосый отошёл от шока и, сделав несколько шагов в направлении Бубнового Валета, крепко, по-братски обнял его. Ответа на объятие от эльфа долго ждать не пришлось. — Где ты пропадал? — всё ещё не отпуская брата из объятий, спросил Зонт у него. — Мы все очень волновались за тебя. Тебя не было ни на одном Собрании Правителей, а значит и видеофона у тебя соответственно нет. Мы не могли найти тебя и думали, что с тобой случилось что-то ужасное. Данте, по словам Куромаку, после его второго посещения Сукхавати, особенно сильно переживал за тебя, ведь ты его Валет и братишка, и если бы с тобой что-то случилось, он бы себе не простил. Я от Куро слышал, что он несколько раз пытался поймать энергию твоей ауры или хотя бы твоего генератора, чтобы выяснить где ты, но каждый раз всё заканчивалось провалом.       Всё ещё не отстраняя голубоглазого от себя и не отстраняясь самому, Габриэль чувствовал, как тот мелко дрожит и сильнее прижимает его к себе, будто боясь того, что если отпустит, то он снова пропадёт и уже не появиться, слыша, как он тихонько всхлипывает. Инстинктивно, сам не замечая этого, Бубновый начал осторожно поглаживать по спине Валета чёрной масти. Несколько минут они так и стояли, обнявшись и прижавшись к друг другу, боясь отпустить и уже не обращая ни на Первого Министра, наблюдавшего за ними, ни на какие-либо посторонние звуки, доносящееся с улицы, ни на то, что они стояли в тронном зале, куда в любую минуту мог зайти любой служащий в замке человек, ни даже на время никакого внимания. Сейчас для них существовали только они друг с другом. Все их тревоги и страхи за друг друга резко отступили, уступая место радости от встречи, спокойствию от осознания того, что сейчас с ними всё хорошо и братскойлюбви.       Но как это часто бывает, всё хорошее быстро заканчивается, и вот сейчас столь радостные встречу и объятие прервал короткий, но требовательный кашель серо-голубоглазого. — Господин Великий Зонтик, вы знаете это чужеземца? — спросил Алебард, но его вопрос звучал скорее как убеждение. — Ох, — отстраняясь от объятий и смущённо потирая локоть, только и вымолвил Зонтик, — прости Алебард, я совсем забыл про тебя. Просто я так долго с ним не виделся, что всё сразу вылетело из головы. Но ты как всегда прав. Да я его знаю. Знакомься, Габриэль — мой хороший друг и брат, — представил Валета красной масти Первому Министру голубоглазый, решив пока что умолчать о его масти и значении карты, как, впрочем, и о своих. — Ясно, — немного недоверчиво и холодно протянул Алебард, не зная, что сказать. — Что ж, я рад, что вы наконец встретились, но у нас, Господин, есть более важные дела, а вашему брату, думаю, уже пора возвращаться к себе восвояси. — О! И вправду, а где ты живёшь Габри? Я ещё не видел твою страну, — с явным любопытством спросил Зонт, но вместо ответа кареглазый показал куда-то в сторону. — Ладно… Может быть тогда скажешь, как она называется? — Скрытая Долина, — коротко ответил ему Габри. — Может быть, тебя проводить? — спросил Зонт, стараясь как можно сильнее оттянуть момент разлуки. Ответом ему послужил неуверенный кивок. — Алебард, ты не против? — Нет, что вы, Господин, это же ваш брат. Его благо для вас превыше всего, — с явным сарказмом проговорил серо-голубоволосый мужчина, но Трефовый, похоже, не заметил этого. — Спасибо, Алебард. Я знал, что ты поймёшь! — восторженно воскликнул Зонтик. — Спасибо, спасибо, спасибо!       И шестой поспешил к выходу из тронного зала, но на полпути он резко обернулся и крикнул Габри: — Подожди меня в саду около замка! Я сейчас быстро переоденусь, и подойду к тебе, и мы вместе пойдём к тебе! Хорошо?! — задал он вопрос, ответом на который как всегда был один лишь кивок. — Вот и славно. Спасибо ещё раз, Алебард. — Не за что, — проговорил Первый Министр, провожая своим холодным взглядом Валета Треф и уже начавшего уходить из зала вслед за братом Бубнового. — Удачи вам в вашем путешествии.       Уже через несколько минут они встретились в саду у дворца, как и договаривались. Территорию замка Габриэль преспокойно покинул через главные ворота, а вот Зонтику пришлось воспользоваться потайным ходом, через который он сбегал в город. До врат из страны они добирались вместе, немного придерживая друг друга за руки, боясь потеряться и скрыться из виду в густой и почти непроходимой толпе, многие люди которой с интересом и любопытством глядели на чужеземца, не обращая практически никакого внимания на шестого. Дойдя до городских ворот, первый покинул Зонтопию также, как и пришёл, а бирюзововолосому опять пришлось использовать свой потайной ход, через который он сбегал на Собрание Правителей.       Оказавшись в белой пустоши, где царила немая тишина, и не было практически ничего, парень поёжился и поспешил к кареглазому, который, по заранее договорённости ждал его на приличном расстоянии от ворот. — А я уже и забыл, как здесь неуютно, — поведя плечами, произнёс Зонт и ободряюще глянул на русоволосого братишку. — Ну что, пойдём? Мне не терпится увидеть твоё государство. — Хорошо, пойдём, — сказал Габриэль и, махнув рукой, словно зовя шестого следовать за ним, пошёл. — Кстати, а почему у той статуи в центре страны, так сильно напоминающей тебя, четыре руки? — Ч-что?