Сплетённые воедино

      После разговора правителей цивилизации Шэдоу проходит две недели. Тир интенсивно ищет следы харсисиса, исследует планеты в соответствии с энергетическими всплесками, ощущаемые принцем. Эфир проводит дни и ночи в лаборатории после сообщения Нокс о новой инфекции, сковывающей их силы.       За окном лаборатории непроглядная темнота, а внутри ярко горят все источники света, и склонившись над столами, работают пятеро гениев. Тело ломит от длительной работы. Они потягиваются, разминают шеи. Только что они закончили создание вакцины. Эфир распоряжается о передаче первой партии Нокс и облегчённо выдыхает.       — Идите по домам, — улыбается правитель. — Мы хорошо поработали.       Учёные кивают, склоняют головы и зевая, покидают лабораторию. Эфир распускает волосы, несколько раз проводит по ним раскрытой ладонью, прочёсывая. Его взгляд расфокусирован, а глаза едва способны держаться открытыми. Последние дни вымотали всех учёных. Нокс, оставшиеся без природной защиты, слишком уязвимы, потому и лекарство требовалось создать в кратчайшие сроки.       Принц медленно бредёт по приглушённо освещённым коридорам, едва заметно покачиваясь на ходу. Задумчиво смотрит на часы. Тир, наверно, крепко спит, свернувшись клубочком. Принц слабо улыбается. Странная привычка супруга столь несвойственная их виду заставляет принца чувствовать огорчение и тоску. Тир о многом молчит, не желая впутывать и так занятого супруга в свои проблемы. Но Эфир знает и о врагах, которых тот планомерно уничтожает, и о тайных разработках. Он не знает лишь о причинах, побуждающих супруга к подобным действиям, и природы его страха. Они вместе так долго, но не представляют, сколько подводных камней прячется в их реке.       В спальне правителей приглушённо горит светильник у постели. Эфир мягко улыбается, раздеваясь. Кажется, возлюбленный беспокоится о нём больше необходимого. Забота — лучшее проявление любви.       Эфир осторожно опускается на постель, боясь разбудить супруга. Проводит по его щеке кончиками пальцев, опускается к подбородку. Мягкая улыбка не сходит с лица, она прилипает мгновенно, стоит принцу увидеть супруга и не желает растворяться. Юноша наклоняется, оставляет лёгкий поцелуй на губах возлюбленного и опускается рядом. Головная боль так и не отпускает, сжимает виски сильнее. Эфир вздыхает, прижимается к груди супруга, устраивая голову на его плече, и закрывает глаза.       Вокруг пахнет кровью и гарью. Тир распахивает глаза. Чувствует что-то неладное. Перед глазами поле битвы. Множество трупов. Тир смотрит на множество унасов по сторонам. Сердце заходится от страха. Он не помнит, как оказался здесь. Не знает причин оставаться, но тело не подчиняется.       — Убить всех, — он чувствует, как язык поворачивается, как губы открываются, но он не хотел произносить это.       Вокруг поле битвы. Выжженные земли. Многочисленные удары энергетического оружия.       — Прошу, пощадите, — кто-то хватает его за плащ, тянет вниз. Голова опускается неспешно, слишком медленно. — Прошу, пощадите, — говорит женщина, покрытая грязью и кровью. Тир внутренне содрогается. Вспоминает. Он уже видел это.       Он хочет поднять голову, осмотреться, но вместо этого не-своя рука крепко сжимает волосы женщины и резко поднимает на ноги. Раздаётся болезненный стон. Женщина смотрит глазами наполненными страхом. Её губы дрожат. Она пытается освободиться, цепляется за руку мужчины, давит, бьёт, но всё бессмысленно. Тело крепкого воина, прошедшего сотни, тысячи битв не поддаётся слабой женской силе. Тир хочет закрыть глаза, но вместо этого они раскрываются шире. Не-свои глаза испепеляют женщину, прожигают, смотрят со звериной жестокостью. Тир так хочет выбраться, но что-то крепко удерживает его. Он не хочет смотреть на то, что произойдёт дальше.       — Я — Тиморос [греч. τιμωρός — каратель], никто не получит пощады, — голос похож на шипение змеи, на любую звериную речь, но вовсе не на человека. Тир не может закрыть глаза. Не может помешать. Он лишь наблюдатель, вынужденный вновь пережить страшнейшее событие своей жизни.       Не-своя рука сжимает горло женщины. Не-свои губы ухмыляются. Мгновение и слабая человеческая жизнь будет прервана. Но что-то происходит. Не-Тир оглядывается. Его многочисленная армия падает на землю, держась за головы. Раздаются стоны, завывания. Такого раньше не было, он не помнит о волне боли, что быстро приближается, окутывает всё поле. Он бросает женщину на землю, приседает от незримого удара по голове. Всё вокруг плывёт. Боль сжимает виски и опускается ниже, к шее, к самому уязвимому месту. Не-Тир размахивает оружием перед собой, но противника не находит. Боль парализует, выворачивает наизнанку. Кажется, ещё мгновение и смерть. Однако боль затихает, подобно отливу. И перед внутренним взором мелькает огромное количество картинок. Свет. Добро. Мир. Иной путь, что ведёт к поистине сказочной, фантастической и нереальной жизни. И тихий голос, вкрадчивый и спокойный. Голос…       Цепкие лапы кошмара ослабевают, и Тир распахивает глаза, резко садится на постели. Смотрит в пустоту. Сердце громогласно стучит, сжимается. Боль из воспоминаний словно перетекает в действительность. Мужчина потирает виски, сжимается. В голове всё перемешалось. Прошлое. Настоящее. Страхи. Сомнения. Что правда, а что ложь?       — Тир? — раздаётся голос рядом. Голос. Тир резко оборачивается, встречаясь с встревоженным взглядом родных глаз. Эфир непонимающе осматривается и не найдя ничего опасного и подозрительного, вновь встречается с шокированным и напуганным взглядом супруга.       — Что произошло? — тихо спрашивает принц, подбираясь ближе, находит ладонь возлюбленного и сжимает в своих руках. — Почему ты так напуган?       — Прости, — выдаёт мужчина, опуская голову на плечо принца.       Эфир недоумённо хмурится, осторожно поглаживает одной рукой макушку возлюбленного, второй всё так же сжимая холодные пальцы Тира.       — Тебе приснился кошмар? — понимающе кивает принц, услышав голос Иена в голове. — Людям часто снятся пугающие вещи, но это лишь иллюзия. Вспомни о том, что на самом деле происходит с тобой в данную минуту. Вспомни кто ты и где. Он сам развеется, стоит лишь привести сознание в порядок.       Тир очень бы хотел, чтобы то было лишь кошмаром, пугающей иллюзией человеческого сознания. Только вот от иллюзии и человеческого в том видении нет ничего. Мужчина сжимает Эфира в своих руках, ластится, жмуря глаза. Это осталось в прошлом. Этого более не повторится. Он уже не тот. Он другой. И готов биться до последней капли крови за настоящее, в котором живёт, где может касаться возлюбленного без опасений, не таясь.       Они ложатся в постель. Эфир ещё полночи гладит супруга по голове, тихо успокаивая и рассказывая что-то отстранённое, что-то о завтрашнем дне и ближайших планах. Кажется, он придумал новую вакцину против опасного микроорганизма. Тир слушает, концентрируется на мягких поглаживаниях, родном голосе и тепле. Он засыпает не скоро, хотя и очень хочет перестать тревожить супруга. Его страх болью отражается в голове Эфира. И пока Тир борется, Эфир терпеливо ждёт, не переставая успокаивать и заботиться.       Утром следующего дня Тир просыпается раньше, заспанно хлопает глазами и поворачивает голову. Эфир так и уснул, поглаживая его по голове. Мужчина улыбается, берёт ладонь возлюбленного, подносит к губам, легко целует костяшки пальцев. В голове туман. И Тир старается не думать о прошлом, о ночном кошмаре. Рядом с ним лежит самое прекрасное существо. Мирно сопит. Длинные ресницы отбрасывают тень на бледные щёки и тёмно-синие круги под глазами. Прямые тёмные брови расслаблены. Губы чуть приоткрыты. Длинные белоснежные волосы размётаны по постели. А из-под одеяла выглядывает светлое плечо.       — Доброе утро, — слегка охрипшим голосом произносит Эфир. Длинные ресницы поднимаются, серо-голубые глаза смотрят внимательно. Огонёк, притаившийся на их глубине, загорается ярче.       Тир улыбается шире, опускает ладонь и обнимает, крепко прижимая к себе возлюбленного. Целует в оголённое плечо, ведёт носом к уху. Эфир вздрагивает, поддаётся, откидывая голову. Горячее дыхание опаляет нежную кожу. Мужчина прикусывает мочку уха возлюбленного, вырывая приглушённый стон, целует в щёку, награждая. Смотрит хитрым лисом, усмехается. Взгляд Эфира напротив внимательный, изучающий.       — Ты в порядке? — спрашивает он. Тир удивлённо приподнимает брови, делая вид, что не понимает чем вызвано беспокойство супруга. — Твой ночной кошмар…       — Остался в ночи, развеялся с восходом солнца, — отмахивается мужчина, прижимается всем телом. Принц сглатывает, ощущая скользящий меж телами прохладный атлас халата супруга и тёплое оголённое бедро рядом со своим.       — Ты переводишь тему разговора, — хмурится принц, перехватывает ладонь супруга под одеялом, предотвращая прикосновение.       — Не зачем обсуждать глупые ночные иллюзии, — хитро улыбается мужчина, резко меняя положение. Нависает над Эфиром на прямых руках, усмехается, опускаясь, прижимает к постели тяжестью собственного тела. Принц стонет скорей от неожиданности и неизбежности, чем от тяжести. Между их лицами всего несколько сантиметров. Тир смотрит на его губы, облизывается. Эфир тяжело дышит под ним, обнимает, притягивая для поцелуя. Сдаётся без попыток сопротивления. Губы мягкие, податливые. Ласки нежные, неторопливые. Они растворяются друг в друге, касаются, гладят, целуют и прижимаются теснее.       — На самом деле есть то, о чём я бы хотел поговорить с тобой, — нехотя отрывается от возлюбленного Тир. Эфир с припухшими, приоткрытыми губами и блестящими глазами смотрит внимательно. Мужчина улыбается, целует снова.       — Говори, — выдыхает принц. Тир опускается поцелуями на его шею, выцеловывает кадык, переходит на ключицы, слегка прикусывает тонкую кожу и лукаво улыбается, поднимая взгляд. Глаза принца всё такие же внимательные, заинтересованные, только покрыты тонкой пеленой желания. Он проводит по шеи возлюбленного, легко массирует, пробирается под край халата, обводит крепкие мышцы спины.       — Постарайся сузить круг поисков, — просит Тир, не отвлекаясь от бархатной кожи? прокладывает дорожку поцелуев по груди юноши. — Иначе мы раскопаем все технологии древних, — он прикусывает кожу на рёбрах, нежно ведёт ладонями вдоль тонкого тела. — Ты знаешь тау`ри, — опускается к тазовым косточкам, расцеловывая бёдра. — Они скорей уничтожат самих себя и половину галактики заодно, нежели оставят хоть одно из них не изученным, — руки замирают на бёдрах, а губы касаются твердеющей плоти. Эфир прикусывает губу. Разрастающееся желание внизу живота наливается теплом.       — Я пропущу всю энергию через себя, постараюсь ещё раз выделить этот след, ах, — юноша вздрагивает, чувствуя крепкий обхват губ на своей плоти. Тир улыбается одними глазами, несколько раз ведёт вверх и вниз, щекочет языком уретру и вдувает щёки, создавая вакуум во рту. Эфира выгибает дугой на постели. Движения супруга заставляют захлёбываться воздухом. Он сжимает в руках простынь, стонет. Тир ускоряет движение, играет с яичками супруга, перекатывает в руке, чуть сжимает, а затем опускает плоть и берёт в рот мошонку, посасывает. Эфир вновь выгибается, не контролируя реакцию тела, стонет громче. Довольный Тир усмехается, выпуская яички изо рта, поднимается выше по постели, целует приоткрытый рот принца, переплетается с ним языком и трётся о его бедро. Ком тепла внизу живота разрастается. Юноша стонет в поцелуй, когда рука супруга вновь ложится на его плоть. Эфир опускает ладонь вниз, так же крепко обхватывает естество супруга, совершает быстрые поступательные движения. Губы супругов вновь встречаются, мнут, терзают друг друга. Свободная рука принца ложится на щёку возлюбленного, нежно поглаживает большим пальцем. Тир закапывается левой рукой в волосах Эфира, перебирает шёлковые пряди. Разрядка не заставляет себя ждать. Два тела, плотно сплетённых меж собой, вздрагивают, выгибаются. Семенная жидкость пачкает руки и животы. Дыхание тяжёлое, сбитое.       Эфир открывает глаза, смотрит на супруга внимательно, тепло. Тир усмехается, клюёт в уголок губ и сжимает в объятиях, перекатываясь на бок. Они лежат, терзая губы друг друга, нежно касаются, гладят разгорячённые тела. Повышенная тактильность не позволяет им оставить друг друга, пока дремота полностью не овладеет их сознаниями, унося в мир спокойных сновидений.       У принца уходит около двух дней на фильтрацию получаемой информации об энергии. Юноша подозрительно относится к каждому сильному всплеску, однако прекрасно понимает, что многие из них лишь свидетельства ведения военных действий, вероятно, между Лордами системы. Им они попасться никак не могут.       Проходит полгода. Соправитель, уставший от скачек по планетам, неторопливо вводит координаты неизученной ранее планеты. Врата загораются, проход стабилизируется и после команды «Джаффа, кри!» полдюжины воинов ныряют в портал. Едва Тир выходит из врат, как встречает вооружённых тау`ри. Все люди в форме ему знакомы. Полковник О`Нилл выходит вперёд, опуская оружие.       — Так-так-так, — улыбается он. — Наши старые друзья. Где же правитель Шэдоу? Разве вы не парой ходите повсюду, миленько держась за руки? — мягко подтрунивает Джек О`Нилл.       Джаффа не опускают оружия, воинственно испепеляя взглядом. Подобное отношение к правителям неприемлемо с их стороны. Даже если слова людей не звучат, как угроза, они всё ещё носят пренебрежительно-насмехательный характер.       — Завидуете, полковник? — усмехается Тир. — Он, так же, как и ваши правители, редко покидает свою территорию. Надеюсь, сегодня мы его не потревожим?       — При условии, что ваши воины опустят оружие, — приподнимает брови мужчина, кивая на недовольных джаффа.       Тир кивает, взмахивает рукой. Джаффа сиюминутно подчиняются, но остаются на своих местах, защищая подходы к правителю.       — Зачем вы тут? — спрашивает майор Картер.       — Затем же, зачем и вы, — пожимает плечами Тир, осматривает широкую полосу леса, окружающую чаппа’ай [портал для путешествий по галактике]. Эта планета обладает очень мощной энергией, чем и привлекла внимание правителей Шэдоу, уставших от бесконечных промахов. — Изучаем планете, другие цивилизации, ищем что-то стоящее изучения.       — Союзников? — подсказывает полковник. Тир задумчиво кивает, замечая усиление вибрации от клочка энергии, переданного ему супругом для облегчения поисков.       — Не будем мешать друг другу, — быстро прощается Тир и мгновение спустя вместе с джаффа растворяется в чаще леса.       Люди подозрительно смотрят в спины симбионта и его воинов и не спешат уходить.       — Мне одному показалось подозрительным его поведение? — спрашивает полковник, смотрит в сторону, куда ушли люди Шэдоу.       — Не одному, — качает головой майор Картер. — Не стоит ли нам? — женщина указывает на тропинку.       — Да, стоит, — кивает полковник. — Следуем за подозрительными гоа`улдами. Возможно, они приведут нас к чему-то стоящему. Они выбирали путь не наугад, — размышляет мужчина, идя первым. — Словно направлялись за чем-то определённым и точно знали в какой стороне это что-то искать. Может, это какое-то оружие гоа`улдов или устройство древних, или на крайний случай, залежи наквадаха. Стойте, — О`Нилл замирает, прислушивается. — Давайте в укрытие.       Люди опускаются в пересохшую канаву, выглядывают, держа оружие наготове. Впереди виднеются люди Шэдоу. Тир касается устройства связи за ухом.       — Любовь моя, я обнаружил след, — передаёт информацию Тир, осматриваясь. — Предварительные данные оказались верны. Энергия полностью окутывает планету, постараюсь собрать больше информации. Если всё верно, жди нас с харсисисом через двенадцать часов. Он находится довольно далеко от врат.       — О чём он? — переспрашивает майор Картер. Из укрытия им едва ли слышно что-то.       — Не знаю, — качает головой полковник О`Нилл. — Но отчего-то мне кажется, что нам нужно туда же, куда и им. Давайте следом, постараемся оставаться незаметными пока это возможно.        Тил`к смеряет команду неодобрительным взглядом, но подчиняется. У него нет причин не верить своему командиру, однако имеется несколько вопросов по поводу господина Шэдоу, как и у всех тау`ри. Пусть Шэдоу и помог им в отражении атаки гоа`улдов в прошлом, пообещал защиту в будущем, однако его личность и удивительные способности не дают покоя тау`ри. Обладай они такой мощью, от армий гоа`улдов не осталось бы и следа, лишь неприятные воспоминания.       Тир движется в глубину леса, словно заманивает в ловушку, хотя на самом деле следует указаниям небольшого сгустка энергии. Эта чувствительная энергия тянется к похожему источнику, словно магнит, желает слиться с ним. Джаффа следуют за правителем, параллельно изучая лес на возможные ловушки и врагов.       Командир останавливается, заметив вдалеке небольшой дом с соломенной крышей. Он хмыкает, даёт сигнал воинам рассредоточиться. Сам же Эфир скрывается за деревьями, щёлкает небольшое устройство у виска, активируя прозрачное поле, увеличивающее и приближающее строение вдалеке. Некоторое время ничего не происходит, однако позади раздаётся шорох листьев и хруст сломанных веток. Джаффа и Тир мгновенно оборачиваются. Вскоре несколько воинов приводят нарушителей. Ими оказываются всё те же четверо тау`ри, встреченные у врат. Тир сжимает зубы, мимолётно касается уха, тут же перехватывает оружие, готовясь выстрелить.       — Зачем вы здесь? Какова ваша истинная цель? — взрывается вопросами доктор Дэниэл Джексон, учёный, археолог, любитель древностей и реликвий.       — Вы же не станете нас убивать, верно? — спрашивает полковник, выставляя руки в знак отсутствия злых намерений. — Ваш супруг за мир, за спасение всех жизней.       — Его здесь нет, — зло сверкает мужчина глазами.       — То есть вы здесь не просто так? — щурится полковник. — Признавайтесь, что ищите? Притаившегося Лорда системы гоа`улдов? Ток`Ра? Неужели что-то противозаконное? Тил`к, у них же есть какие-то запрещённые…        Речь О`Нилла прерывает детский плач в домике. Тир отвлекается, внимательно всматриваясь.       — Хочешь сказать, вы ищите харсисиса? — ошарашенно выдаёт Джексон, широко распахнутыми глазами наблюдая за реакцией джаффа вокруг себя и отсутствием реакции их лидера. Воины щетинятся, смотрят с открытым презрением и желанием расправиться с людьми поскорее.       Тир сохраняет молчание.       — Если вы не ответите, мы начнём стрельбу, — предупреждает полковник. — И тогда те люди в доме сбегут.       — Нужно было убить вас ещё у чаппа’ай, — неодобрительно шипит Тир.       — Нужно было помешать вашему супругу излечить вас, — в ответ заявляет полковник.       — Что вы хотите знать? — недовольно соглашается на сотрудничество симбионт, опускаясь на корточки. Джаффа следуют примеру командира, утягивая людей на землю.       — Зачем вам ребёнок и что планируете с ним делать? — задаёт вопрос доктор Джексон. — Это ребёнок моей супруги, поэтому его судьба мне немало важна.       — Ваша супруга носитель гоа`улда? Сожалею, — склоняет голову Тир. — Но прежде, чем я отвечу на ваш вопрос, советую не оглядываться, — усмехается симбионт.       — Что? — тау`ри тут же оборачиваются. Подоспевшая помощь обезвреживает людей, тихо укладывает на землю.       — Прекрасно, — облегчённо выдыхает Тир. — Вы очень вовремя.       — Обращайся, друг мой, — пожимает его руку Дрейк. — Почему именно сейчас в твоём отряде всего четыре джаффа? Чёртовы учения можно было бы и отложить ради подобной миссии.       — Стоит ли мне напомнить, что поиски харсисиса заняли практически полгода. Мы не можем постоянно сдвигать плановые мероприятия в надежде, что именно эта миссия станет удачной.       Дрейк тяжело вздыхает, кивая. Верно, они не могут заниматься лишь одними поисками. Помимо этого краба в их водах полно иной рыбы.       Дальнейшая миссия проходит гладко. Они обезоруживают охраняющих ребёнка и кормилицу джаффа и проходят внутрь дома. Внутри довольно пусто и серо; старая посуда, узкая видавшая виды кровать и люлька. Женщина, напуганная выстрелами и шумом, вжимается в самый угол, плачет, умоляя пощадить. Её одежды потрёпаны, а руки, которыми она закрывает голову, тонки и бледны.       — Вам нечего бояться, — бросает Дрейк. — Мы не тронем вас, если вы не окажите сопротивление.       Тир осторожно подходит к люльке, отодвигает полупрозрачную ткань, накрывающую создание, лежащие внутри неё. Едва ткань отходит в сторону, как Тир встречается взглядом с огромными медово-карими глазами, смотрящими внимательно и до боли знакомо. Мужчина тихо смеётся, качая головой. Двухлетний малыш протягивает пухлые ручки, и Тир даёт ему свою ладонь. Ребёнок тут же начинает вертеть её в руках, поворачивая в разные стороны, рассматривает линии на ней, пальцы, а затем поднимает заинтересованный взгляд на мужчину. Беспокойство и страх, сковывающие Тира на протяжении последних пяти с половиной месяцев, резко отпускают, позволяя спокойно вздохнуть.       — Это точно харсисис? По-моему обычный человеческий ребёнок, — хмурится Дрейк, заглядывая в люльку. — Не похож он как-то на страшнейшее оружие, которого боятся все Лорды системы.       — А что ты ожидал увидеть? — добродушно посмеивается Тир, поднимая ребёнка на руки. — Монстра с восемью конечностями?       — Скорее да, чем нет, — потирает шею смущённый генерал, отзывая людей. — Он даже на гоа`улда не похож.       — Это лишь первый хозяин, — поясняет Тир. И замечая непонимание в глазах друга, берётся рассказывать сначала. — Харсисис по сути тот же гоа`улд, только рождается как обычное человеческое дитя и уже имеет первого носителя. То есть в женщине-матери развивается сразу два плода — человеческий ребёнок и гоа`улд. На этапе формирования мозга у человеческого дитя маленький гоа`улд проникает в его тело и сплетается с нервными окончаниями, заменяя его сознание своим.       — Вот как, — кивает головой Дрейк.       Отряд быстро следует в направлении чаппа’ай и исчезает в портале. Дрейк весь путь сконфужено и боязливо поглядывает на ребёнка в руках соправителя, молит всех богов, судьбу и галактику не давать подобному жизнь. Симбионт не позволяет личности человека заложиться в утробе матери, полностью разрушает его психику.       С другой стороны их встречает Эфир, облегчённо выдыхает, видя отсутствие повреждений у своих людей. Его сердце бьётся быстро-быстро, энергия тянется к ребёнку на руках Тира. Юноша смотрит опасливо на свёрток, но протягивает руки, забирая.       Тёмно-карие крупные детские глаза встречаются с узкими серо-голубыми. Энергия вмиг успокаивается. Эфир изучает ребёнка, а ребёнок в ответ его самого.        «Я не причиню тебе вреда, »  — на пробу посылает принц немного энергии младенцу.        «И я тебе, »  — отвечают ему.       Эфир широко распахивает глаза, не веря происходящему. Ранее он пытался передавать мысленные сигналы джаффа и гоа`улдам, но ничего не происходило. Энергия таяла, а сообщение так и оставалось всего лишь мыслью принца.       Тир переговаривается с джаффа, обсуждая проделанную работу, и даёт дальнейшие указания, мимолётно поглядывая на задумчивого возлюбленного.        «Ты быстро учишься, »  — нежно улыбаясь, передаёт принц. —  «Как твой след оказался на планете Лорда системы Хроноса? Тебя приносили туда в надежде на предоставление убежища?»        «Нет. Я почувствовал энергию, схожую с моей, и отправил несколько энергетических волн по адресам, где чувствовалось её наибольшее скопление. Однако этой планеты отыскать не смог. Видимо, ваши щиты очень сильны»        «Да, мы позаимствовали технологии многих цивилизаций, переплели вместе, образуя единое целое. Однако довольно много времени потребовалось на стабилизацию силового поля и его усовершенствование. И теперь, благодаря нашим лучшим умам, оно способно не только скрывать наше присутствие на планете и создавать ощутимую иллюзию, но и подавлять любые всполохи энергии, не позволяя им проникнуть наружу.»        «Ты откроешь мне доступ к знаниям своей цивилизации? Они столь полны и всеобъемлющи».        «Позже, они слишком многочисленны и опасны при неверном восприятии и недостаточном опыте».        «Волнуешься, что я перейду на сторону Лордов систему гоа`улдов, существ, страшащихся меня и желающих уничтожить? Я этого не сделаю».        «Знаю. Однако проблема не только в Лордах. Ты, как любой юный исследователь, захочешь применить полученную информацию на практике, однако сейчас твоих способностей недостаточного для правильного распределения энергии. Не сумеешь верно рассчитать силы и это приведёт к опасным последствиям. Твою энергию не подавляли, так что не думаю, что у тебя уйдёт много времени на обучение. Но прежде всего, помни важнейшее правило — твой хозяин, носитель, так же важен, как и ты сам.»        «Верно выбирай и защищай, »  — продолжает ребёнок. —  «Я знаю, прочитал в мыслях твоего супруга».        «Прости, это для твоего блага».        «И блага всех живых созданий галактики».       Джаффа расходятся, направляясь по обычным делам, а Тир следует за принцем в главный корпус.       — Опасения на его счёт? — тихо спрашивает мужчина, неуверенно переводя взгляд с Эфира на малыша. Медовые глаза с интересом смотрят на соправителя. Принц качает головой, а затем поднимает взгляд на супруга, нежно улыбаясь ему.       Они встают на платформу, взлетая вверх и вперёд. За считанные мгновения преодолевают расстояние до центра Шэдоу и поднимаются на двадцать пятый этаж.       — Он очень умный. Я попробовал передать ему сообщение, использовав энергию, и он ответил мне.       — Так вы сейчас общаетесь? — неуверенно изгибает бровь Тир, на что получает утвердительный кивок от супруга. Наличие харсисиса, способного выдать тайну Эфира, пугает его.       Платформа закрепляется на балконе, позволяя людям покинуть её и пройти внутрь квартиры. Свет зажигается самостоятельно, освещая просторный лофт. Эфир проходит к широкой кровати, присаживаясь на край, а Тир копошится во встроенном шкафу, выуживая полотенце.        «Твой супруг очень хороший и готов биться за тебя. Передай ему, я никогда не сделаю того, что может навредить тебе» , — раздаётся в голове Эфира. Юноша улыбается, касаясь лба ребёнка.        «Не используй слишком много энергии, это отрицательно сказывается на твоей чувствительности» , — советует принц.       Малыш широко зевает, прикрывая обманчиво наивные детские глаза, копошится в одеялах.       — Он просил передать, что ты очень хороший, и он впечатлён тем, как сильно ты предан мне, готовый биться до последнего, — с улыбкой говорит Эфир, а затем хмурится, всматриваясь в личико ребёнка. — Но то, что он беззастенчиво считывает воспоминания и мысли, неправильно. — Маленький харсисис надувает губы, пристально смотрит в глаза Эфира, не передавая сообщений. Юноша поднимает голову на супруга. — Ты чувствовал что-то… не знаю, как объяснить… лёгкие мурашки?       — Любовь моя, — нежно целует Тир плечо супруга, присаживаясь рядом. — Я каждый день при взгляде глаза в глаза с тобой чувствую мурашки. Это последствие общения с харсисисом. Ничего опасного или страшного. Это даже приятно, — он легко проходится по шее и затылку супруга, показывая. — Что-то подобное лёгкому массажу. Но да, — он усмехается. — Скажи этому чудо-ребёнку, чтобы он не залезал слишком глубоко в наши воспоминания, всё же там есть некоторые сцены, которые детям лучше не видеть. Пусть избегает всего, что связано с водой.       Ребёнок заинтересованно поворачивает голову в сторону Тира, скрывающегося за матовой перегородкой. Его и без того крупные глаза становятся ещё больше.        «Я уже бегло посмотрел его воспоминания, »  — спокойно отвечает ребёнок. — «Потому и назвал его твоим супругом».       — Поздно, — Эфир смущённо отводит взгляд в сторону.       — Ох, многому тебе придётся его обучить, — качает головой Тир, несколько мгновений спустя покидая душевую кабинку в полотенце на бёдрах.       Эфир укоризненно приподнимает бровь, кивая на обнажённое тело.       — Это всё ещё наша спальня или уже его детская? — уточняет мужчина. — О нет, мне не нравится эта твоя задумчивость. — Это наша спальня! Наше супружеское ложе.       — Всё равно мы здесь в основном только спим, — пожимает плечами юноша.       — И всё равно я против.       Маленький харсисис обиженно надувает губы и смотрит на Эфира с надеждой, протягивает пухлую ручку, хватаясь за руку принца.       — Ах ты, маленькая хитрюжка, — смеётся Тир. — Только я могу строить глазки Эфиру. Да, мой принц? — обезоруживающе улыбается Тир, приподнимая брови.       Принц тихо смеётся, качая головой.       — Я не умею воспитывать детей, — качает головой юноша, всматриваясь в медово-карие глаза.        «И не нужно, просто обучи меня, как учишь всех. Считай меня одним из своих учеников, а не ребёнком».       Принц качает головой, поражаясь желанию ребёнка не покидать его. Вероятно, это всё из-за их энергий, они более стабильны, находясь рядом.       Проходит несколько дней. В спальне правителей всё же установили колыбельную. Джаффа приводят напуганную кормилицу на территорию Шэдоу, и она вновь приглядывает за ребёнком. Несмотря на постоянные мысленные жалобы маленького харсисиса, Эфир не меняет литературу, что ему читает кормилица. Обычные легенды и сказки, никаких математических или научных исследований. Малыш дует губы, фырчит, но слушается, с нетерпением ожидая вечера, когда вернётся Эфир и позволит просмотреть немного его воспоминаний об исследованиях. Сознание Тира отныне закрыто энергетическим щитом Эфира для предотвращения дальнейшего изучения его воспоминаний. Всё же, там действительно есть вещи, которые лучше никому не видеть.

***

      Просторная ванна заполнена пеной. Лёгкие, переливающиеся на свету мыльные пузыри летают по помещению. Маленький харсисис, придерживаемый Эфиром, наблюдает за их траекторией, улыбается, поворачиваясь к принцу. Тир расслабленно вздыхает, наслаждается уютной картиной полной гармонии и видом нежно улыбающегося супруга. Но неожиданно вспоминает о небольшой загвоздке и хмурится.       — У тебя всё ещё нет имени, это неправильно, — прищуривается Тир, внимательно смотрит на ребёнка. — Мы не можем вечно звать тебя малышом или харсисисом.        — По законам многих народов, имя сыну даёт его отец, — задумывается Эфир. — Возможно, нам стоит обратиться за этим к тау`ри доктору Дэниэлю Джексону. Он был супругом матери харсисиса. Других родственников нет.        «Можешь дать мне имя?»  — подаёт голос маленький харсисис.       — Так нельзя, я не могу дать тебе имя, — качает головой принц. Поднимает голову, вопросительно смотрит на супруга. Тир не слышит их разговоров, а потому Эфир взял себе в привычку озвучивать происходящее. — Я не отношусь к твоей семье, кроме того…        «Любому ребёнку нужны родители, »  — упрямо продолжает ребёнок, смотрит внимательно, слегка хмурит светлые брови. —  «Существа, которые заботятся и обучают, оберегают. Разве это не описание вас двоих?»       — Ты хочешь?.. — неуверенно начинает принц, но тут же качает головой. — Нет, я не уверен…        «Зато я уверен. Только под твоим присмотром я смогу стать достойным существом. Применяя те знания, что уже есть в моём сознании и те, что я получу от тебя и твоего народа, от других цивилизаций, если ты позволишь, я смогу стать полезным, возможно, таким же обожаемым и глубоко почитаемым, как ты. И благодаря Тиру обучусь военным стратегиям и получу боевые навыки, что помогут сберечь мою жизнь в будущем.»       — Тир, — зовёт принц после длительного молчания. — Харсисис хочет, чтобы мы стали его родителями, — голос Эфира звучит поражённо, а в глазах поселилось сомнение. — Его аргументы весьма вкрадчивы и… — хмурит брови, обрывая самого себя на середине фразы, задумывается, оценивая возможные последствия того или иного решения.       — Любовь моя, — нежно произносит Тир, обнимает супруга за плечи. — Никто не сможет воспитать его лучше тебя. Ты — единственный взрослый харсисис, так кому как не тебе заботиться об этом маленьком цветочке, — тихо посмеивается, наблюдая, как ребёнок надувает губы, смотрит обиженно.       — Правители, — раздаётся сигнал через портативное устройство связи. — Открытие чаппа’ай. Тау`ри.       Эфир вздрагивает. Решение, которое может сильно изменить как его собственную жизнь, так и повлиять на всю галактику, не желает приниматься так быстро. Принц взволнованно смотрит на малыша, с надеждой ожидающего его решение.       — Я могу сходить, если нужно, — подаёт голос Тир, замечая немой разговор между двумя харсисисами.       — Они попытаются попасть внутрь, за ним. Их желание владеть его знаниями, прикрытое тревогой о жизни последнего кусочка погибшей супруги, не уместно. Он живое создание, а вовсе не оружие или пособие по уничтожению гоа`улдов.       Тир мягко улыбается, забирая ребёнка, прижимает его к груди одной рукой, другой удерживает тонкую кисть супруга. Он понимает, подобные проблемы принц не передаст для решения кому-то другому, пускай даже собственному возлюбленному, совместно с которым на протяжении нескольких тысячелетий выстраивал цивилизацию.       — Любовь моя, — на выдохе произносит мужчина. — Возвращайся скорее, — и нежно целует его ладонь.       Эфир смущённо улыбается, покидая их.       — Когда вырастешь, обучу тебя военным хитростям и боевым навыкам, — заверяет Тир. Младенец заинтересованно сверкает глазами. — Не сейчас, ты ещё слишком мал для оттачивания навыков. Хотя никто не помешает тебе отыскать нужную информацию в моих воспоминаниях, — добавляет он, чувствуя лёгкое пощипывание и покалывание, подобное тонкой игле легко входящей в верхний слой кожи. — Мой дражайший супруг и, возможно, твой отец в будущем поставил защитный барьер на моём сознании. Так что не трать силы понапрасну, — улыбается мужчина, всматриваясь в медово-карие глаза. — И всё же взгляд у харсисисов потрясающий.       Эфир меж тем благополучно добирается до врат. Джаффа уверенно встают рядом, держа оружие наготове.       — Вы нарушаете мои требования, — качает головой Эфир. — Моя помощь в обмен на соблюдение нескольких весьма простых условий.       — Где мальчик? — бросается вперёд доктор Джексон. Джаффа выступают перед правителем. Полковник перехватывает подчинённого. Глаза Дэниэля Джексона горят подобно пожарищу, сжигая страхом и отчаянием.       — Нас интересует весьма простой вопрос, — начинает полковник О`Нилл. — И вы его уже услышали. Так что, где ребёнок?       — Он не принадлежит вашему народу, не является плотью и кровью.       — Где мальчик?! — кричит доктор.       — Остынь, Джексон, — бросает полковник.       — Он жив, остальное вам знать не нужно.       — Моя жена выносила его, стало быть, он всё же мой сын. Отдайте его мне, я воспитаю его, привью любовь к людям. — Голос Дэниэля становится больше похожим на отчаянную мольбу, нежели на угрозу или взвешенное решение.        «Я не желаю уходить с ними» , — раздаётся голос маленького харсисиса в голове Эфира.       — Он не хочет идти с вами, — потирая переносицу, произносит принц. Ребёнок не умеет точно рассчитывать энергию, и потому делает скидку на расстояние и вкладывает слишком много сил в короткое послание. Череп принца взрывается болью.       — Приведите его, позвольте нам самим спросим его, — подаёт голос майор Картер, девушка, знакомая с инопланетными детьми не понаслышке.       — Как вы собираетесь общаться с двухлетним ребёнком? — устало спрашивает Эфир, всматриваясь в обеспокоенное лицо женщины, тщетно ищущей выход из сложившейся ситуации. Тау`ри на чужой планете, вступают в спор с цивилизацией, масштабов технологического прогресса которой не знают. Картер взволнованно оглядывается на врата. Шэдоу не закроют их, оставив людей на несчастном клочке выжженной земли?       — А как вы с ним общаетесь? — кивает полковник на принца, окидывая оценивающим взглядом.       — Это пустой разговор, — разворачивается принц. Но стоит Эфиру повернуться спиной, как раздаётся выстрел.       — Джексон! — кричит генерал.       — Кри, — реагируют джаффа.       — Мм-ммх, — сквозь сжатые губы выдыхает Эфир, оседая на землю. Из раны на плече вытекает алая кровь. Оглядывается. Доктор Джексон прижат к земле, как и его товарищи.       — Простите, — вздыхает доктор Дэниэл Джексон. — Я… я всего лишь хочу увидеть ребёнка.       Рана на плече Иена нанесена обыкновенным огнестрельным оружием, потому её исцеление занимает всего несколько мгновений. Принц встаёт, грозно смотрит на людей и молча уходит. Едва силуэт правителя исчезает за защитным полем, как джаффа встают, отпуская людей. Они остаются до тех пор, пока люди не проходят через портал. Чаппа’ай гаснет, и воины Шэдоу расходятся.