Сплетённые воедино

      Космический челнок выходит из гиперпространства, устремляясь к планете Хроноса. Эфир стоит на мостике корабля, прогоняя воспоминания, всматривается в панорамное окно. Полдюжины джаффа за его спиной готовы к бою и защите. Взгляд принца суровый, непроникновенный, но сердце отбивает чечётку в груди.       Едва челнок приближается к атмосфере планеты, как щиты всё это время скрывавшие его, опускаются. Шаттл начинает спуск, плавно разбивая облака, он приземляется на посадочную полосу, где его мгновение спустя окружают джаффа Хроноса. На планете огромное множество высоких построек, военных кораблей и источников воды. Растительность едва ли виднеется.       Эфир сходит с корабля в сопровождении своих воинов. Хронос останавливается в сотне метров от него, ожидая дальнейших действий. Напряжение витает в воздухе, подобно оружейной пыли после выстрела, оно забивает собой лёгкие, наполняет каждый вдох и усиливается с выдохом.       — Я пришёл поговорить, — подаёт голос Эфир. Его голос звучит твёрдо, взгляд смотрит безжалостно, словно его цель — развязать войну или убить на месте. Хронос грустно улыбается. Он так счастлив встрече с сыном спустя бесчисленное количество лет, проведённого в отчаянных попытках найти самого дорогое создание во всём мире, в страхе более не встретить его и томительном ожидании. Вместе с тем Хронос прекрасно помнит силу сына. В какой-то момент, лёжа у его ног, на планете носителей, Хронос чувствовал угрозу жизни, явную, обозримую, приложи он тогда немного больше усилий и смерть настигла бы его.       — Хорошо, — соглашается Лорд, приглашающе указывает рукой на дворец. Эфир гордо поднимается по лестнице, проходит мимо отца, не выказывая должного уважения. Хронос хмыкает, но ничего не говорит, лишь оглядывается на сопровождающих сына. — Ты привёл своих людей, — замечает Хронос. — Это гарант того, что ты не используешь свою парализующую силу?       — Нет, — качает головой принц, осматривается. Что-то отдалённо знакомое, но ранее явно не встречаемое неосязаемо парит вокруг. Юноша хмурится, выпускает небольшое количество энергии на пробу. Нечто мгновенно ловит это, впитывает в себя и выпускает наружу, словно изучая или играясь. Эфир хмыкает. — В тот раз на горе тоже были мои люди, — отвечает он отцу. Напряжение немного ослабевает.       Хронос поджимает губы, оглядывается на полдюжины джаффа с эмблемой птицы на груди. «Смерть от руки сына, не слишком ли это по-людски», — думает он.       Они проходят по богато украшенным залам и коридорам, минуют галереи, заполненные древними артефактами, сейчас лишь красивыми безделушками, не имеющими поражающей силы. Заходят в столовую, где их встречает богато накрытый стол и несколько миловидных служанок.       — И так, о чём ты хотел поговорить? — присаживаясь во главе стола, спрашивает Хронос. Юная служанка наливает ему бокал вина, не поднимая головы. Эфир мгновенно накрывает ладонью свой, не позволяя опоить. Служанка склоняет голову ниже и проходит мимо. То странное чувство появляется вновь.       Принц напрягается, чувствуя лёгкое покалывание в области шеи и затылка. Энергия активно отвечает на чьё-то незримое присутствие, волнуется, подобно водам перед штормом. Эфир осматривает помещение, прислушивается к себе, однако присутствие так и остаётся незримым. Клочок энергии, что он ощутил ранее, не увеличивается и не таит, замерев в воздухе подобно масляному пятну на воде.       — Твои действия не верны, — спокойно начинает Эфир, поняв, что субстанция ему не опасна. — То, как ты обращаешься со своим народом — примитивная установка порабощения, не способная принести ничего совершенно нового и положительно окрашенного.       — Эфир, — мягко улыбается Хронос, вытирая губы салфеткой. Его сын действительно вырос, общается с ним на равных, руководит своей армией, не боится выступать против системы. — Позволь кое-что спросить прежде, чем ты продолжишь то, зачем пришёл? — Принц хмурит брови, пытаясь разгадать отцовские загадки, но кивает. — Скажи, — его взгляд становится печальным, мужчина опускает глаза, рассматривая вино в бокале. — Что много лет назад случилось между нами? — Эфир хмурится сильнее, а его сердце учащает ритм. — Однажды я пришёл в твой дворец, но ты не принял меня, я полагал, ты слишком занят новыми полномочиями, потому не стал настаивать. Но все последующие мои попытки так же потерпели крах, а потом ты и вовсе исчез. Что тогда случилось? Почему ты начал избегать меня?       — В то время, едва завладев собственными территориями, я многое узнал о нашем народе, — отвечает Эфир. Каждое слово даётся так тяжело, словно он выбивает его тонкой палкой и камнем на своде пещеры. — И всё, что ты рассказывал мне, оказалось сказками, вымыслом, далёким от реальности.       — Ты был ребёнком, — улыбается Хронос. — Что ещё я, как твой отец, должен был рассказывать своему ребёнку, как не сказки? — Фраза отдаётся горечью на языке Лорда и острым кинжалом летит в грудь Эфира. — Я не мог поведать тебе всей правды, потому скрыл страшные детали. Надеялся, когда вырастишь, сможешь понять.       — Страшные детали?       — Эфир, я понимаю, что не все действия Лордов системы верны и необходимы. Некоторой жестокости можно было бы избежать.       Хронос замолкает, с надеждой смотрит на сына, но Эфир молчит, его взгляд полон игл и боли. Отец отворачивается, не в силах понять, что это защита, а вовсе не нападение. Эфир растерян и во второй раз в жизни не знает, что делать дальше. В сердце Хроноса меж тем множатся опасение и отчаяние, сплетаются, образуют единый ком несчастья, болезненно отдающийся в сердце.       — Ты ждёшь подкрепление? — резко поднимает голову Эфир, смотрит с подозрением. Он ощущает прибытие гоа`улдов на большом расстоянии.       — Нет, — растеряно выдыхает Хронос, встаёт, следуя к посадочной полосе. Эфир и джаффа Шэдоу идут следом, выходят на просторную веранду. Небо чисто, а воины Хроноса ещё не ощутили вторжение чужого корабля. Спустя десяток минут раздаётся сигнал об опасности. Хронос удивлённо поворачивает голову на сына.        — Это воины Сакара, — недоброжелательно хмурится Лорд, замечая крошечную точку высоко в небесах.       Эфир пристально вглядывается в ха’так [крупный корабль гоа’улдов] несколько минут, а затем кивает своим воинам. Джаффа склоняются, исчезая из вида.       — Что ты собираешься делать?       — То, что и всегда, встречая гоа`улдов, — глаза Эфира загораются. — Тебе лучше отойти.       Проходит не слишком много времени прежде, чем корабль плавно приземляется, шлюз открывается, и из него выходит несколько сотен джаффа, закрывающих глаза руками с поднятым вверх большим пальцем. Хронос удивлённо изгибает брови. Эфир кивает, указывая местонахождение своего корабля.       — Что произошло? — спрашивает мужчина, наблюдая, как корабль Сакара поднимается в небо, покидая его планету. — Почему те джаффа перешли на твою сторону? И разве можно доверять шол`ва [предатель]?       — Отец, ты многое не знаешь о своём народе, — отвечает Эфир. Хронос окидывает мимолётным взглядом происходящее вокруг. Пожалуй, чего-то он действительно не понимает. — И обо мне, — тише добавляет принц, провожая чужой шаттл взглядом. Взгляд Хроноса опускается на сына, он поджимает губы, немного щурит глаза. Как бы он хотел знать о сыне больше, но не затем, чтобы использовать, а лишь по причине родства и заботы. Больно быть вычеркнутым из жизни родного существа.       — Я приду в другой раз, — предупреждает принц, когда перестаёт ощущать присутствие чужих людей. Ха`так исчезает в космосе. Эфир устало потирает переносицу, чувствуя невероятное желание поскорее завернуться в объятия Тира или нырнуть под воду. Желательно всё вместе. Управлять сознанием сотен джаффа, стараясь не задеть ещё около тысячи, блуждающих вокруг, задание не из простых. Таинственный клочок энергии вновь находит принца, обволакивает. Эфир вздрагивает, ощущая приятное тепло и спокойствие.       — Ты… — неуверенно начинает Хронос, смотрит с надеждой и трепетом. — Ещё вернёшься?       — Мы не обсудили того зачем я пришёл, — выдыхает принц, когда чужая энергия встраивается в его собственную, не принося дискомфорта, словно тут ей и место. Эфир следует на корабль. Внезапно вспомнив, он оборачивается, смотрит испытующе на отца.– Не пытайся установить жучки. Наша техника снабжена защитой от вторжения. Жучок заведёт тебя в чёрную дыру или ещё чего хуже.       Хронос усмехается, потирая шею. Его сын вырос именно таким, каким он себе и представлял: смышлёным, уверенным в правильности своих поступков, продуманным и невероятно сильным лидером, ведущим свой народ вперёд. Он гордится им, и когда-нибудь скажет об этом напрямую.       — Я буду ждать, — тихо произносит Хронос, наблюдая за взлётом шаттла сына. Его сердце заходится от радости и волнения. Эфир стал таким сильным, его технологии опережают гоа`улдов. Мужчина улыбается, предвкушая.       Родная планета цивилизации Шэдоу встречает своего правителя лёгким ветром и мягким теплом. Юноша покидает шаттл, отпускает джаффа и неторопливо движется в направлении тренировочной площадки, где ощущает присутствие Тира. Клочок незнакомой энергии плавно встроился в поток энергии принца, не ощущаясь чем-то чужеродным, хотя медленно плывёт, словно изучая изнутри.       Овальное здание, представляющее из себя подобие земному Колизею, с высокими стенами и обилием пространства, встречает принца гулом и дружескими подбадриваниями. Джаффа на входе почтительно склоняют головы, провожая правителя внутрь, идут рядом для защиты. Эфир вдыхает оружейную пыль и запах пота с солнцем, слегка закашливается, но продолжает путь. Принц выходит на один из балконов трибун, подходит ближе к полю.       Множество молодых воинов образуют круг, в центре которого сражаются двое сильнейших. Супруг правителя Тир и джаффа Дрейк, верховный предводитель армии цивилизации Шэдоу, высокий и крепкий темнокожий мужчина средних лет с короткими тёмно-каштановыми волосами и огромными карими глазами. Мужчины тяжело дышат, обливаются потом, но продолжают рукопашный бой.       — Ещё не сдаёшься, Тир? — посмеиваясь спрашивает джаффа, удерживая мужчину в захвате.       — Никогда, — пыхтит Тир, ставя подножку. Они смеются, сбивая дыхание, и продолжают бой на земле, валяются в песке.       Эфир смотрит на спарринг сильнейших воинов с грустной улыбкой. Он знаком с подобной манерой Тира вести бой. Встречался с ней неоднократно. Именно так мужчина не позволяет человеку, стоящему выше по статусу, пасть в грязь лицом. Тир играет, поддаётся, причём так мастерски, что ни у кого не возникает сомнений в честности боя. Он скрывает свою истинную силу, делает множество лишних движений и специально сбивает дыхание, однако никто не замечает обмана. Эфир качает и опускает голову. Сколько должно пройти времени прежде, чем Тир почувствует себя в безопасности.       Принц легко улыбается, прикрывает глаза. Когда-то давно точно так же обучали его самого. Учитель поддавался, осторожничал, страшась нечаянно навредить, следил за каждым движение, точно рассчитывая силу.       Земли Хроноса. Главный дворец. Около четырёх с половиной тысячелетий назад.       Тренировочная площадь окружена джаффа, в центре сражается ученик с учителем. Битва длится уже несколько часов, уставший юноша на дрожащих ногах продолжает успешно парировать удары. Учитель, сильнейший унас поглядывает на трибуны, на отвлечённого Хроноса, своего господина. Решается и, удачно извернувшись, оказывается очень близко к ученику, цепляя ленту, держащую его волосы. Мгновение — принц задерживает дыхание, смотрит пристально в зелёные глаза с оранжевыми прожилками. Второе мгновение — бьёт учителя в шею, вкладывает все оставшиеся силы. Унас улыбается, оседая на землю. Потирает вибрирующее болью место. Белоснежные волосы принца мягкими волнами спускаются на плечи и спину, обволакивая тело. Принц останавливается, тяжело дышит, сгибаясь в талии. Белоснежные волосы опускаются, частично закрывая лицо юноши. Он смотрит на учителя исподлобья, дышит открытым ртом. Унас широко улыбается, в его глазах сверкает солнце и что-то ещё более тёплое и притягательное. Принц смотрит широко распахнутыми глазами, наслаждаясь вниманием и яркими эмоциями в глазах напротив.       — Устали, ваше высочество? — по-доброму усмехается унас, не вставая с земли.       — Я сумел тебя ударить, — улыбается принц. — Хоть ты и поддался, но это впервые.       — Немного времени, и вы сможете победить меня своими силами, — нежно касаясь виска принца, убирает длинную прядь за ухо. — Поучитесь ещё немного. Вы сами не знаете, на что способны. — Глаза унаса сверкают, и Эфир улыбается ярче.       — И давно они так? — спрашивает Эфир, оборачиваясь к сопровождающим.       — Почти три часа, господин, — почтительно склоняет голову один из джаффа.       Принц вздыхает, наблюдая, как два лучших друга и умелых воина продолжают показательное выступление для молодых, не обученных юнцов. Он молчаливо стоит ещё полчаса, а затем тенью спускается на нижний ярус, ближе к арене.       — Среди вас нет победителя, — спокойно объявляет Эфир. Джаффа затихают, мгновенно оборачиваются к правителю. Тир смотрит на принца с обожанием, ловит каждое его движение и слово, но захват не ослабляет, продолжая удерживать Дрейка. Принц мягко отвечает на его взгляд. — Как нет и проигравшего. В прошлом десятилетии мы уже решили, что силы ваши равны. Заканчивайте бой.       Воины подчиняются, встают с земли и пожимают друг другу руки.       — Может, в следующий раз? — добродушно улыбается Дрейк, удерживая руку Тира. — Я обязан тебя победить, не смотря на положение.       — Ох, дорогой друг, — улыбается Тир. — Это я одолею тебя в следующий раз, не смотря на положение.       Мужчины посмеиваются, по-дружески похлопывают друг друга по спине и расходятся. Генерал собирает молодых воинов, продолжая обучение, а Тир подходит к заслонке, отделяющей зрительские места от арены. Эфир наклоняется, располагая руки на ограждении.       — Прости, что не встретил, любовь моя, — виновато улыбается Тир. — Дрейк хотел показать детишкам настоящий бой, — мужчина посмеивается, потирая затылок. — Но что-то пошло не так.       — Ничего, — понимающе улыбается Эфир. — Ты весь в песке, — юноша проводит по щеке возлюбленного, нежно оглаживает большим пальцем. Тир ластится, перехватывает его бледную руку и прижимает к своим губам, преданно заглядывая в глаза. Песок остаётся на руке принца, и Тир давит усмешку.       — Прости, я немного испачкал тебя, — извиняется мужчина, выглядит при этом невероятно довольным собой и ни капли не раскаивается. Эфир качает головой, подаваясь вперёд, накрывает его губы своими, запечатлевая лёгкий поцелуй, и отстраняется. Тир как слепой котёнок следует за ним, желая большей ласки, но встречает лишь пустоту, обиженно надувая губы.       Они легко посмеиваются, согревая друг друга взглядами, а затем Тир легко перелезает через полутораметровую заслонку, оказываясь рядом с принцем. Джаффа, заметившие лёгкий взмах руки мужчины, склоняют головы и возвращаются на свои позиции у входа на арену.       — Ты не казался недовольным, когда я немного испачкал тебя, — оправдывается он, крепко прижимает к себе Эфира, впечатывая песок в его одежду. Легко проводит по волосам, убирает за ухо выбившуюся прядь. Эфир обвивает его шею руками, нежно разминая уставшие мышцы. Их взгляды пропитаны любовью и нежностью. — Я так счастлив, — улыбка не сходит с лица Тира, он потирается носом о нос возлюбленного, целует в лоб и щёку и, не встретив сопротивления, расцеловывает всё его лицо, легко царапая кожу песком.       — Стой, это уже не уместно, — уворачивается Эфир, бросая внимательный взгляд на тренирующихся воинов. Тир огорчённо выдыхает, но останавливается.       — Как прошёл разговор с отцом? — шёпотом спрашивает он, внимательно наблюдая за реакцией возлюбленного.       — Он закончился не начавшись, — качает головой принц. Тир удивлённо распахивает глаза. — Пришли воины Сакара, и мне пришлось покинуть планету, — Эфир задумчиво отводит взгляд, наблюдая за работой Дрейка. Его голова полнится мыслями о таинственном следе и внезапной атаке.       — Что случилось? — хмурится Тир, чувствуя тревогу возлюбленного.       — Есть кое-что, о чём мне срочно нужно поведать тебе, — Эфир переводит на возлюбленного серьёзный, холодный, подобно клинку врага, взгляд. Тир, взволнованный переменой настроения принца, быстро кивает, выпускает из объятий и хватает за руку.

***

      Сквозь стеклянную полусферическую крышу льётся тёплый солнечный свет. Лекарственные растения покрывают все поверхности небольшой теплицы, расположенной на верхнем этаже центра Шэдоу. Некоторые травы спрятаны под прозрачные колпаки, создающие необходимые условия среды. Другие свободно вьются по перекладинам, озорливо перекрывая своими листьями свет. Ощущение невероятного душевного единения, безмятежности и покоя витают в воздухе, пропитывая всё вокруг. Словно все проблемы и волнения остаются позади за плотными дверями.       — Любовь моя, — нежно зовёт Тир, ненавязчиво заглядывает в глаза. Затянувшееся молчание терзает его болезненно сжавшееся сердце. Он не может видеть мучений своего возлюбленного, выбор, который он сейчас совершает, ярко отпечатывается на лице: нахмуренные брови, взгляд в сторону, зубы, терзающие нижнюю губу.       — То, что я сейчас скажу, ты давно должен был услышать, но я боялся открывать эту тайну, — хмурится Эфир, понимая, как мерзко звучат его слова. Они вместе так долго, но он никак не мог найти возможности сказать. — И дело не в доверии. Я доверяю тебе как самому себе, но прожитые годы научили меня тому, что некоторая информация должна быть закрыта для всех.       — Эфир, — мягко прерывает возлюбленного Тир, чувствуя, как тяжело тому даются слова. Он находит его ладонь и нежно сжимает. — Что бы ты сейчас не сказал, знай, я всегда буду любить и доверять тебе одинаково крепко. И эта тайна ничего не изменит между нами. Ты можешь довериться мне без страха последствий, я лучше умру, чем раскрою информацию о тебе.       — Не говори этого вслух, — одёргивает его Эфир, смотрит тяжело. — Не смей говорить о смерти, — его голос звучит устрашающе громко, но взгляд полон страха. — Никогда, — едва слышно произносит принц. — Из-за этой тайны погибло слишком много существ.       Тир осторожно обнимает юношу со спины, утыкается ему в висок, прижимая к своей груди. Эфир закрывает глаза, слушает мерное биение сердца возлюбленного, успокаивает собственное.       — Ты должен был слышать о Харсисисах, — неспешно начинает принц.       — Харсисис? Ребёнок двух гоа`улдов, наделённый знаниями о виде и его слабостях? — удивляется Тир. — Все гоа`улды наслышаны о запрете на зачатие ребёнка между двумя хозяевами гоа`улдов. Но к чему ты вспомнил об этом? — взгляд мужчины становится неуверенным, а руки на животе Эфира смыкаются сильнее. — Прошу продолжи, — повержено выдыхает Тир, утыкаясь носом в его волосы. Мысли заводят его в кромешную тьму, откуда нет выхода, и лишь дикий зверь, страх, нагоняет его в том тоннеле. Тир чувствует, как тело в его руках судорожно вздыхает, а бледные руки опускаются поверх его, чуть сжимая.       — Ты знаешь моего отца, — так же неспешно продолжает Эфир, загоняя возлюбленного всё дальше в тоннель мрака, всё ближе к зверю. — Хронос — один из великих Лордов системы, способный поставить половину галактики на колени. — Тир кивает. — Но о моём втором родители тебе ничего не известно. — Эфир на мгновение задерживает дыхание. — Его звали Хванун, и он так же один из первых Лордов.       — Так ты харсисис? — выдыхает Тир. Эфир напряжённо кивает. Тьма в их мыслях рассеивается, позволяя спокойно выдохнуть. Тир нежно улыбается, целует возлюбленного в висок. — Ты боялся признаться мне в своём истинном происхождении? — он легко посмеивается, наклоняется, чтобы поцеловать плечо возлюбленного. — Любовь моя, принц мой, разве ты не знал, что я очень умён и провёл немало времени в изучении Лордов и нашей истории? — Принц недоумённо хмурится, оборачиваясь. — Любовь моя, — нежно продолжает Тир, касаясь щёк возлюбленного, нежно поглаживает большими пальцами. Смотрит нежно, влюблённо и бесконечно предано. — Я понял это как только ты в первый раз спас мою жизнь, — Глаза Эфир распахиваются, делая его ещё больше похожим на прекрасную статую. — Ни один гоа`улд, какой бы он силой не обладал, не способен исцелить практически мёртвое создание, перешагнувшее грань между жизнью и смертью.       Эфир смущённо опускает взгляд. Как он мог забыть о легенде Тира. Разве хитроумный Агесилаос послал бы необразованного юнца в плохо изученный и таинственный дворец юного Лорда? Принц тихо откашливается, пряча смеющийся взгляд.       — Любовь моя, — нежно зовёт Тир. Эфир медленно поднимает смущённый и виноватый взгляд. — Иногда ты забываешь, что помимо веселья и шалостей я так же и дельные советы даю, — ласково дразнит мужчина, притягивая юношу к себе. Обнимает крепко, не давая вырваться, хотя Эфиру и не хочется, отогревает, успокаивает одним своим присутствием и незамысловатыми действиями, как умеет только он.       Они стоят в полной тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Тир нежно целует возлюбленного в любое попадающееся место. Принц разнежен лаской, а его супруг сгорает от нежности и желания. Эфир запрокидывает голову, предоставляя доступ к шее, чем тут же и пользуется Тир, выцеловывает каждый дюйм, покусывает кадык, выуживая тихий стон, и поднимается к подбородку и губам. Пухлые губы встречают его на полпути, впиваются, посасывают, мнут, не давая отстраниться. Внизу живота приятно тянет, удовольствие пронзает тела. Эфир отстраняется, смотрит внимательно и немного опечалено.       — Я должен ещё кое-что сказать, — подаёт голос принц. Тир обречённо вздыхает, но кивает, готовый внимательно слушать, однако тела их всё так же плотно соприкасаются друг с другом, а дыхание немного рваное от обуревающего желания, наливающегося силой. — Во дворце Хроноса я почувствовал след от источника огромного количества энергии, — Эфир решается умолчать о встроившемся в его поток клочке чужеродной энергии. Она не причиняет дискомфорта, лишь мирно исследует.       — Новое оружие? — предполагает Тир, но принц отрицает такую возможность. — Или возможно… Возможно ли рождение у тебя брата?       — Нет, — качает головой принц. — Хванун умер много лет назад, когда я ещё был ребёнком. Он защищал тайну моего происхождения, — едва слышно произносит Эфир, взгляд его печален и пронизан болью. Перед глазами юноши встаёт до боли знакомое худое, хорошо очерченное лицо, прохладный взгляд внимательных, узких глаз, волны светлых волос и тонкие губы. Эфир помнит, как редко они изгибались в улыбке. — С другим существом отец не возляжет.       Тир понимающе кивает. Если гоа`улду не посчастливилось влюбиться, то он пронесёт свои чувства через всю жизнь, даже если дорогое сердцу существо погибнет многим раньше. Они ценят верность и не приемлют легкомысленность. Однако снедающее чувство потери многих приводит к нежеланию продолжать своё существование.       — Может, твой отец приютил чужого ребёнка? — изгибает бровь Тир. — Может ли подобное быть правдой? — Эфир глубоко задумывается, вспоминая, как в детстве его силу глушили каким-то отваром, создавая видимость обыкновенного симбионта.       — Возможно, — кивает юноша. — Но отец достаточно мудр и осторожен для того, чтобы оставить такой яркий след. Границы моих сил многим неизвестны, но отец не стал бы так рисковать, пряча харсисиса на своей территории. Всё же он знает, энергия переполняет меня, а потому я могу отследить иные её источники.       — Тогда, вероятнее всего, он никого не брал под опеку, кто-то пронёс это дитя через его территорию.       — Это очень странно, — качает головой Эфир, хмурится.       — В любом случае нам придётся заняться поисками этого харсисиса. Если ты можешь чувствовать его, то и он сможет отыскать тебя. Это слишком опасно, подобное существо должно находиться под нашим надзором. — Эфир удивлённо изгибает бровь, впервые за многие годы он услышал подобный тон у возлюбленного, твёрдый, не терпящий возражений и иных мнений. Взгляд Тира наполнен огнём. Принц усмехается. Его супруг всё же решился быть собой?       — Займёмся этим завтра, — Эфир нежно касается задней стороны шеи возлюбленного, мягко надавливая туда, где располагается непосредственно сам симбионт Тир. — А сегодня… — он соблазнительно улыбается, притираясь плотнее. — Я слишком соскучился по своему супругу.       Тир тихо посмеивается, чувствуя вложенную в слова энергетику Иена, но быстро отвечает на предложение, впиваясь в уста принца.