Жёлтые ящерицы

Ему всегда нравилось море. Он как ребенок с восхищением наблюдал за тяжёлыми волнами, находящими на берег. Хоть и пытался это скрыть, боясь показаться глупым и несерьёзным. Но Дазай никогда так не думал, он любил все, что нравилось Чуе. И сам этого иногда не замечал. Раньше море представлялось ему просто большим кратером, полным воды. А теперь приобретало особое значение, ведь глядя на него, Чуя улыбался. Они возвращались с задания. Чуе пришлось использовать порчу. Дазай весь был на нервах, ещё какое-то время крик Накахары стоял у него в ушах. Крик боли от ломающихся костей и связок. Ему нужна была помощь. Дазай отделался парой ушибов и царапин и совсем не заботился о своем состоянии, не до этого было. Когда Чуя попросил отвести его в одно место, Осаму чуть не наорал на него, злясь за глупую хотелку в такое неподходящее время. Но отказать все же не смог. И какого было его удивление, когда он услышал место, куда хотел пойти Накахара. - Море? - неверяще переспросил Дазай. - Ты серьезно хочешь сейчас на море? Да ты даже идти толком не можешь. - Прошу, Осаму... Дазай поджал губы. Каждый раз, когда Чуя звал его по имени, он испытывал странное чувство вины и радости одновременно. Может от того, что звал он его так редко и чаще вынуждено, чтобы убедить в чем-то. Прямо как сейчас. Дазай насупился и пробурчал: - Назови меня так ещё раз... - Осаму, я еле стою на ногах, не мог ты поторопиться. - кривясь от боли, выдохнул Чуя. Дазай фыркнул, поудобнее перехватывая Чуя за талию и перекидывая его руку себе через плечо. - Если тебе так плохо, то нечего туда и идти. - Осаму... - Ладно. Им потребовалось больше времени, чем обычно. Двигались они довольно медленно, иногда делая остановки. Чуя пытался не показывать боли, задерживал дыхание, сжимал кулаки, но не жаловался. Из-за этого Дазай раздражался, но покорно вел того в сторону берега, практически нес на себе. И вот на горизонте показалась вода. Погода была довольно прохладной. Осеннее небо заволокло белыми туманными облаками, которые не мог прогнать даже сильный ветер. Они шли по каменному пляжу, который скрипел под ногами. Один раз Чуя чуть не упал, но Дазай крепче перехватил его, стараясь не сильно давить на ребра. Они протиснулись под небольшую отвесную скалу. Дазай опустил Чую на один из гладких валунов и сам сел рядом. Они находились не так далеко от воды, так что редкие брызги долетали до них и окропляли одежду и открытые участки кожи. Всю дорогу Чуя тяжело дышал, Дазай заметил как дрожат его руки. Накахара закрыл глаза, подставляя ветру лицо. Пахло морем, так ярко, так сильно. Дазай подумал, что нигде не видел Чую таким умиротворенным, как здесь. Даже в таком состоянии, он казался более живым, чем обычно. Дазай заботливо снял шляпу с его головы и опёрся рукой с ней о валун за спиной Накахары. Так ее не унесет ветром, а Чуе будет немного легче держаться в сидячем положении. Какое-то время они молчали. Никто не прерывал бесконечный монолог соленой воды. О чем она говорила, никто не знал. Каждый слышал в ее шумном говоре свои мысли. Дазай слышал рассказы их прогулок по берегу. Как они дурачились, брызгаясь водой. Болтали часами, узнавая друг друга все лучше. Именно на этом пляже Дазай впервые осознал свои чувства. В какой-то момент это стало настолько прозрачно, что отрицать их было бессмысленно. Здесь он позволял себе вольности, зная, что никто их не увидит. Он мог держать Чую за руку, обнимать, просто сидеть прислонившись спиной к спине. И Чуя был рядом, отвечал ему теми же чувствами. " Интересно, о чем думает Чуя?" - пронеслось в голове Осаму. - Знаешь, - начал Накахара, и Дазай вздрогнул от неожиданности. - ты можешь считать меня полным идиотом, что я пришел сюда. - Это не так. - мгновенно прошептал Осаму, не рассчитывая, что Чуя что-то услышит сквозь шум прибоя. -Но... только здесь я чувствую себя собой. Без обязанностей, без чужих ожиданий, без опасений. Здесь мне не важна действительность, это как отдельный мир. Здесь не важна моя сила, мое прошлое, мое будущее. Важен только я. Поэтому я чувствую себя счастливым. - он коснулся руки Дазая, и тот почти сразу переплел их пальцы. Тело ныло от боли, а глаза начинали закрываеться, ведь сил почти не осталось. Накахара опустил голову на плечо Дазая. - Только здесь и... с тобой... Он заснул. Осаму понял это по выровнявшемуся дыханию. Пальцы Чуи расслабились, но он не выпустил их из руки. Он не говорил вслух очень многого, и говорить не собирался. Например, что он разделял любовь Чуи к морю, хотя обычно ворчал и отпускал колкие шуточки по этому поводу. Или что он иногда жалел о том, что привел Накахару в мафию. Да, в этом были определные плюсы, но это подвергало его жизнь опасности. И каждый раз, когда Чуя использовал порчу, Дазай ругал себя. - Прости... Чуя не слышал этих слов. А даже если бы и услышал, навряд ли понял бы о чем он. Осаму не говорил вслух очень много мыслей. Но глядя на переливающиеся бирюзой темные волны, не мог молчать. - Прости меня, моя любовь.