Жёлтые ящерицы

- Просто сделай шаг. Это не сложно... Чуя стоял на самом краю. Он сжал руки в кулаки и спрятал их под рукавами теплого пальто. И как он согласился на это? Теперь пути назад не было. Но из-за навязчивого страха он и пошевелиться не мог. Эта зима была капризной. Часто шел снегопад, дул сильный ветер. На душе было так же погано. Ещё больше угнетал вид улиц. На дорогах и тротуарах снег был грязным, похожим на кашу. Только сегодня погода успокоилась, за ночь намело много сугробов. Снег уже перестал идти, и вокруг воцарилась поразительная тишина. На высоте ветер все же ощущался. Дазай стоял за его спиной и терпеливо ждал. - Ну же, всего один шаг. - шептал Осаму. - Ты чертов Дьявол. - нервно кинул через плечо Чуя. - И мне от этого не легче. Накахара глубоко вдохнул. Морозный воздух обжигал легкие и вырывался изо рта облачками белого пара. Он сможет это сделать. Только нужно набраться смелости. Накахара прошел такой огромный путь после вступления в мафию. Калечил, убивал, видел то, что некоторым даже и не снилось. Это выматывало морально. За последние годы он сделал много плохих вещей. И иногда думал: если на одну чашу весов положить все его преступления, а на другую боль, которую он испытал за все время своего существования, то придут ли весы к равновесию? Он не знал ответа. И наверное не хотел бы его знать. Эти мысли неожиданно успокоили его. И все вокруг стало казаться неважным, не имеющим смысла. Ведь рано или поздно все исчезнет. Все, и сам он тоже. Пальцы расслабились и повисли. От сильного холода Чуя не чувствовал боли в местах, где ногти впивались в кожу. Он закрыл глаза и шагнул. К его разочарованию( или все же к счастью?) жизнь не пролетела перед глазами, как в замедленной съёмке. Он даже не сразу осознал, что все закончилось, удивлённо хлопая глазами. Снег забился за шиворот и неприятно холодил кожу, тая от ее тепла. Дазай смотрел на него сверху и широко улыбался. - Молодец, Чуууя! У тебя получилось! Тут он скрылся из виду, и Накахара едва успел откатиться в сторону, нелепо барахтаясь в глубоком сугробе, чтобы Дазай его не пришиб. Парень плюхнулся, заставляя снег разлететься в стороны. Большая бомбочка. Или как предпочитал говорить Накахара - большое недоразумение. Именно он уговорил Чую попробовать это, сказал, что это поможет ненадолго забыть о плохом и привести свои мысли в порядок. " В такие моменты, когда ты оказываешься близок к смерти, тебя перестают волновать какие-либо вещи. Ты просто осознаешь бесценость всего, что происходит вокруг. Проверено!" - сказал как-то Дазай, заметив, что Чуя начал хандрить и вечно ходить унылым. Его не устраивало такое состояние, то, что Накахара все больше стал уходить в себя, перестал реагировать на его выпады, да даже шутки про рост он стал игнорировать. Поэтому стоило погоде угомониться, как Осаму в тот же день потащил его сюда. - Дазай, придурок! - отплевывался от снега Чуя. - Чтобы я ещё раз послушал тебя и согласился на "оздоровительные практики". - Кажется, кто-то хочет продолжить лечение "оздоровительными процедурами"? Чуя заметила, как Дазай сгребает в руки мокрый снег. - Не смей. Этого. Делать. Дазай ухмыльнулся и набросился на напарника. Они сцепились в неразборчивый клубок и скатились кубарем вниз с сугроба. Чуя победно сидел на Дазае. Они хохотали и были насквозь мокрыми. Воздух все ещё жёг лёгкие, пальцы онемели от холода, но внутри было так легко. Что же изменилось за тот короткий миг, пока он летел вниз? Или дело было не в этом..? Чуя посмотрел на Дазая. Его щеки и нос были красными, губы высохли и потрескались. Но глаза счастливо сияли, и почему то в этот момент у Накахары не было сомнений, что его глаза сияют так же. Израненные души могут излечить только люди. Чуя понял это в тот момент, когда почувствовал радость, собранную из маленьких крупиц обыденности. Он дышал полной грудью, замёрз так, что завтра мог слечь с простудой, был напуган в момент прыжка, а теперь испытывал банальное счастье от того, что решился на это. И причиной всему был он. Словно пластырем заклеили одну из сотен трещинок на его сердце. Необычное чувство. Но было ли это взаимно? Мог ли и Чуя своими действиями заглушить боль этого человека, так запросто обманывающего всех вокруг своей улыбкой? - Эй, Чу, ты чего застыл? - улыбался Осаму. Чуя не сводил с него глаз, но ,на миг забывшись в своих мыслях, он перестал видеть его. Дазай ждал ответа. Он постоянно находился в ожидании - в ожидании действий, в ожидании слов, в ожидании смерти. - Да так, размышлял насколько ты больной. - И кто из нас больной? - усмехнулся Дазай. Чуя грустно улыбнулся. Дазай заметил это и опешил. А Накахара удивлялся про себя как быстро перешёл со своих переживаний на беспокойство за другого человека. Поразительно. Он поднялся и попытался оттряхнуть пальто от налипшего снега, но быстро бросил эту затею. Дазай приподнялся на локтях. - Чу... - он вперил в друга взгляд, словно пытаясь прочесть его мысли. И Чуя не сомневался, что иногда ему это удавалось. Но озадаченность на лице Осаму говорила о том, что эта попытка провалилась. Чуя протянул ему руку. Холодные пальцы сомкнулись вокруг его такой же холодной ладони. Как же все таки они похожи, подумал Чуя. Оба разбитые и грязные внутри. Не позволяющие другим заглянуть дальше радужек глаз. - Идём. - Куда? - Домой. - хмыкнул Накахара. - расскажешь мне о ещё каких-нибудь оздоровительных практиках. Только если они не опасны для жизни. А ещё я хочу согреться. - Чай? - оживился Осаму. - Глинтвейн. Дазай округлил глаза и прыснул. - Идёт, но чур ты готовишь. Чуя толкнул его в плечо, Дазай чуть не упал, подскользнувшись. - Естественно. - с оскорбленным видом произнёс Накахара. - Я бы не доверил тебе такое важное дело. К тому же, ты бы наверняка спалил кухню. Дазай пульнул в него снежком, и Чуя в долгу не остался. Они вновь смеялись. И Чуя старался запомнить каждую мелочь. Время не лечит, лечат люди. И когда его бессмысленная жизнь закончится, он хочет помнить все, что делало его счастливым. Он хочет помнить карие глаза...