snap shoot

С заходящим солнцем, с которого капают коралловые полосы, Джеюн ведет свою команду к победе. Сонхуну не нужно просматривать свои фотографии, чтобы понять, что они впечатляющие. И не благодаря его собственному таланту. Любая фотография, на которой Джеюн так широко улыбается, наверняка получилась бы идеальной. Один уик-энд прошел, осталось два. Поездка на автобусе обратно состоит из празднования, дикого энтузиазма, который выливается в безжалостное исполнение Let It Go*, потому что, эта команда верит в победу. Сонхун слушает с такой широкой улыбкой, что ему почти больно. Выйдя из автобуса около полуночи, он машет на прощание команде и начинает свой путь домой. Усталость тяжким грузом ложится на его плечи, такая усталость, что превращает ноги в желе и слишком легко варит мозг. Джеюн неохотно попрощался с ним. Тренеры хотели, чтобы они держались подальше, и, как бы Сонхуну ни хотелось вместе пойти домой, он не уверен, что сможет держать глаза открытыми. Итак, с пасмурным небом и множеством мыслей, Сонхун идет по тротуару один. Он влюблен в Джеюна. Джеюн, который окрашивает в розовый цвет вишни, цветущие вокруг его сердца, и освещает созвездия, которые прячутся в его сознании. Сонхун думал, что знает, каково это-влюбляться, но все в этом новое. Бывают моменты, когда это кажется сказкой. Джеюн улыбнется ему, положит руку ему на колено, и хор фейерверков осветит его живот. Иногда, просто стоя рядом с Джеюном, он чувствует себя непобедимым. Но возбуждение охватывает только часть картины. В остальном, каждый мазок кисти, иллюстрирующий их динамику, прекрасен. Джеюн последователен и добр, теплый и надежный, деликатный и заботливый. Джеюн напоминает ему о том, почему он вообще верит в любовь, и Сонхун держит это ближе к своему сердцу, чем что-либо другое. Ветреные футбольные поля, морской соленый бриз, руки, которые подходят друг другу именно так, как должны. Это прекрасно. Как-будто его существование было создано с единственной целью-идти по стопам Джеюна, углубляться в бессмысленную болтовню, ловить краем глаза отблески захватывающей дух улыбки. Сонхун чувствует себя хорошо, и он благодарит свою счастливую звезду за то, что она научила его не упускать это из виду.

***

С понедельника по четверг все как в тумане. Сонхун не может сосредоточиться, и сообщения от Джеюна ничем не помогают. от: Юни я скучаю по тебе: ( кому: Юни прошло всего 2 дня … я тоже по тебе скучаю. — он нас слышит? — Я так не думаю, - сценически шепчет Рики — Давай оставим его здесь. — Вы оба ужасны — Сонхун поднимает голову от стола, ледяным взглядом глядя на пару напротив него. — И ты усугубляешь мою головную боль. Хисын выпячивает нижнюю губу. — Прости, — бормочет он, хотя на самом деле Сонхун имел в виду только Рики. — Ты хочешь пойти домой? Мы можем потусоваться позже. Честно говоря, Сонхуну хочется свернуться калачиком и немного поплакать, но он уже давно не общался с Хисыном и Рики, поэтому знает, что чувство вины съест его заживо, если он сбежит, независимо от его физического состояния. Моргая от боли в глазах и проглатывая зуд в горле, он умудряется улыбнуться. — Со мной все в порядке.

***

К утру пятницы Сонхун так далек от того, чтобы быть в порядке, что не может не плакать. Термометр показывает 38°C, когда он щурится на него, зрение затуманено жалкими слезами, которые падают без особого внимания. Когда он, пошатываясь, входит на кухню, Сону разливает стакан сока по всему полу. — Господи, — он поднимает брови, — ты выглядишь как черт. Быстрый взгляд на зеркало в ванной подтвердил это ранее. Мешки под глазами темнее полуночи, красный нос в тон. — Я тоже так чувствую, — отвечает Сонхун. Сону хмурится. — Ты что-нибудь выпил? Я думаю, в шкафу есть какой-нибудь детский Мотрин*. Сонхун ворчит. — Почему у нас есть детский Мотрин? — Рики нравится клубничный вкус. Он глотает полный рот густого сиропа по просьбе Сону (больше похоже на требование), морщась, когда он обжигает его горло, болезненно сладкий вкус фруктов, которые, кажется, не сочетаются друг с другом, ни один из которых даже отдаленно не похож на клубнику. Сону загоняет его обратно в постель со свежезаваренной кружкой чая с лимоном и родительским взглядом. — Ты останешься дома на эти выходные. Это действительно его худший страх, какой только можно себе представить. Мысль о том, что он пропустит одну из игр чемпионата Джеюна, теперь тяжким грузом лежит на его совести, несмотря на то, что все аспекты этого вышли из-под его контроля. Пропустил целый уик-энд из-за простуды? — Я не могу, — скулит он, и это звучит слабо даже для его собственных ушей. — Мне нужно быть рядом с ним. — Ты был рядом с ним с сентября, — Сону закатывает глаза, с силой подтыкая одеяло Сонхуна под подбородок. — Он поймет. В его запасе не осталось энергии, чтобы протестовать, что заставляет его чувствовать себя бесконечно хуже, отчаянно нуждаясь в словах, поскольку его веки отяжелели. Сон затягивает его всего через несколько мгновений, и Сонхуну остается мечтать о мозолистых руках и смехе лилии.

***

Джеюн пытается навестить его до отхода автобуса. Это целое испытание — сообщения наводняют домашний экран Сонхуна, настойчиво жужжа и выводя его из дремоты. от: джеюн тебе что-нибудь нужно??? я приеду завтра. кто-то должен остаться и позаботиться о тебе: ( хуни: ((( Сонхун уверяет его, что с ним все будет в порядке, демонстративно игнорируя прилив тепла, который окутывает его при мысли о том, что Джеюн заботится о нем. От предложения домашнего уюта всегда трудно отказаться. Грозовая туча следует за ним по пятам, когда он позже тащится на кухню. В квартире уныло тихо, Сону и Рики вышли на ночь погулять. Оставшись развлекаться, Сонхун разогревает в микроволновке около 90 секунд макарон с сыром и усаживается перед телевизором. У него вибрирует телефон. от: джеюн как ты себя чувствуешь? сону приготовил тебе суп Сонхун присылает фотографию своей миски. кому: джеюн я самодостаточен Через несколько секунд на экране Сонхуна загорается сообщение о вызове. — Как тебе может стать лучше, если ты поедаешь мусор, — начинает бессвязно болтать Джеюн без всякого вступления. — У тебя нет супа? Овсянки? — Отвратительно, — Сонхун морщит нос. — Тебе 70 лет? — Перестань вести себя как придурок, — упрекает Джеюн, и Сонхун слышит смех Чонсона на заднем плане. — Я не могу поверить, что Сону оставил тебя одного чахнуть и умирать. — Я сам справлюсь. — Я должен был остаться, — вздыхает он. — Как я должен выиграть без моего талисмана на удачу? Возможно, это сонливость, последствия дурацкого детского Мотрина Рики, который снимает его фильтр. — Я так по тебе скучаю. Удивленное молчание вознаграждает его. Сонхун задается вопросом, не зашел ли он слишком далеко, не пересек ли какую-то черту, которой, по-видимому, у них нет по тексту, но Джеюн справляется. — Я буду скучать по тебе еще больше. На прошлой неделе за чашечкой кофе Сону пошутил о «стадии медового месяца». — Иногда мне кажется, что мы встречаемся уже много лет, а затем следующее, что я помню, это то, что он снова заставляет меня хихикать, как школьницу средней школы. И, может быть, это не совсем так. У Сону и Рики такая несравненная связь, что Сонхун почувствовал бы себя глупо, пытаясь понять ее. Но незрелое ликование, прерывистое сердцебиение и невинные взмахи бабочек — Сонхун не уверен, что эти чувства когда-нибудь уйдут. Он не хочет, чтобы они уходили. Не существует мира, где Джеюн заставляет его чувствовать что-то меньшее, или где их пути не должны были пересекаться. Они даже не встречаются, официально, но Сонхун не думает, что это действительно имеет значение. Тепло этого дивана, далекое жужжание телевизора и успокаивающие слова Джеюна, эхом отдающиеся в его ушах, Сонхун погружается в страну грез. Но не без того, чтобы еще раз не пробормотать два слова, которые каким-то образом связывают все это воедино: — Это невозможно.

***

Благодаря его (в основном)непробиваемой иммунной системе простуда часто перескакивает через Сонхуна. Это преследовало его в детстве. Друзья исчезали на несколько дней во время сезона гриппа, пропуская часы школьных занятий, которые Сонхун был вынужден высиживать. Будь проклят идеальный рекорд посещаемости. Сонхун тоже хотел больничных. Но колледж изменил правила игры. Никогда не пропускал занятия, всегда обладал умственными и физическими способностями, чтобы жонглировать внеклассными занятиями, никогда не нуждался в дополнительных деньгах на лекарства, которые он использовал только один раз. Сонхун перестал жаловаться в первый раз, когда увидел, как Сону заставил себя встать с кровати, завернувшись в одеяло из использованных салфеток, чтобы успеть на выпускной экзамен. Суббота тянется слишком долго. Он несчастный, дуется по квартире, завернутый в одеяло с буррито, ноги в носках скользят по скользкой кухонной плитке. Сону и Рики ушли рано утром с Хисыном и Чонвоном, чтобы успеть на игры сегодня и завтра, оставив Сонхуна в полном одиночестве хандрить. Он находит утешение в канале ремонта дома, но роскошные спальни и хорошо обставленные гостиные могут сделать не так много. По крайней мере, Чонвон держит его в курсе событий постоянным потоком сообщений, которые читаются как спортивный диктор. Он также прикрепляет несколько изображений, селфи с Джеюном и Чонсоном в перерывах между играми. Сонхун слишком долго смотрит на одного из них. Воскресенье наступает без лихорадки, с легкой головной болью и одним бодрым солнечным днем. Он все утро скрещивает пальцы в поисках обновлений игры, но безрезультатно. Его телефон звонит только в семь, когда звонит Джеюн. — Хун! — радостно кричит Джеюн, волнение вырывается из его груди. — Мы сделали это! О боже, как бы я хотел, чтобы ты был здесь. Сонхун смеется, у него кружится голова от радости. — Я же говорил тебе, — поддразнивает он. — Знал, что я буду гордиться тобой. На другом конце линии слышится шорох, отдаленная болтовня и звуки команды, собирающейся на сборище. — Ты такой потрясающий, — говорит он намного тише, как будто делится секретом.— Я не могу поверить, что ты существуешь. — Это твоя победа, — резко отвечает Шим. — Почему мы говорим обо мне? — Ты-все, о чем я когда-либо хотел говорить, — говорит ему Джеюн. — Каждую секунду. Сонхун молча откидывается на спинку стула. Он ошеломлен, совершенно сбит с толку, и мысль о том, что Джеюн набрал его номер первым после такой крупной победы, просто… это все. — Пожалуйста, вернись домой. Смех, красивые колокольчики, которые мерцают и танцуют под тихую песню. — Три часа, — обещает он. — Увидимся через три часа.

***

— Я не фотограф, — вот чем Джеюн приветствует его, широко улыбаясь своей фирменной улыбкой, — но я могу представить нас вместе. Сонхун теряет рассудок. — Ты — правда? Прошло, сколько, три месяца, и это все, что у тебя есть? Джеюн начинает истерически смеяться, пальцы все время находят Сонхуна. — Ты не дал мне закончить! — И подумать только, — Сонхун игриво качает головой, — у меня была целая речь для тебя. — О? — Джеюн приподнимает бровь, смех перерастает в любопытную ухмылку. — Тогда почему бы тебе не начать? Как и фонтан, перед которым они стоят (предлагаемое место встречи Джеюна), тревога стекает по его спине, оседая, как вода в тазу, как только она достигает пальцев ног. Он вспоминает тот первый раз, когда они заговорили, когда его пальцы дрожали при простейших словах, полностью сбитые с толку одним лишь взглядом. Куда ушло время? — Я был в некотором роде в творческой колее, когда встретил тебя, — Сонхун делает вдох, решив все сделать правильно. — И-я ненавижу, как это банально, но ты напомнил мне, почему я вообще начал фотографировать. Ты все еще делаешь это каждый день, и, честно говоря, меня пугает, как сильно я хочу тебя. Я имею в виду… я никогда не думал, что найду свою музу на футбольном поле, верно? Но ты… ты нереален, Юни. Ты для меня как принц, или волшебник. Медленно Джеюн приближается. Ночь спокойно отдыхает вокруг них, холодный воздух обещает снег и высокий полумесяц, улыбающийся сверху. Нежные руки обхватывают лицо Сонхуна, и кусочки головоломки складываются вместе, когда губы прикасаются к его губам. — Я люблю тебя, — выдыхает Джеюн ему в рот. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Сонхун прижимает руки к щекам и страстно целует в ответ, отчаянно пытаясь передать, как сильно он чувствует это, как комфортно ему среди облаков. Подвешенные во времени, навечно связанные друг с другом, как ленты, они наконец-то сделали это. И Сонхун ни за что не променял бы это время.