Маяк твоего корабля

Всё, что мне нужно было, погибло давно.

Я продолжаю этот путь, как будто это кино,

В котором нету финала, в котором нету любви,

Но я ползу к его титрам внутри холодной земли.

© Мэйти «Крот»

      Ник Фьюри быстрым размашистым шагом шёл по коридорам базы ЩИТа в Иннеаполисе. Немногочисленные сотрудники, встреченные им по пути, быстро отходили в сторону, завидев начальника, и уважительно кивали. Дверь допросной, массивная, сделанная из пуленепробиваемого материала, отъехала в сторону, когда Ник приложил руку к сканеру, и открыла за собой небольшое помещение, всю левую стену которого занимало большое оно в соседнюю комнату. Оно было односторонним, так что позволяло видеть, что происходит в соседнем помещении, но оставалось непрозрачным для людей с той стороны. Сейчас за стеклом, положив худые руки, скованные наручниками, на железный стол, сидел маленький и неуверенный на вид человек с густыми белыми усами и залысинами на седой голове. Он беспокойно косился в сторону стекла, понимая, что за ним следят. Фьюри лишь мельком взглянул на допрашиваемого и поздровался с женщиной, сидевшей за компьютерным столом у окна. Там улыбнулась ему краешком губ.       — Он готов? — Кивнул Ник на человека за стеклом.       — Уже полчаса как, — ответила женщина. — Профессор Конрад О’Нил, кажется, успел язык проглотить от страха.       — Спасибо, Мария.       Через небольшой коридорчик, соединяющий обе части допросной, Николас прошёл в соседнее помещение. Профессор вздрогнул от звука резко открывшейся двери и обернулся, следя взглядом за Фьюри, который неторопливо обошёл стол и сел с противоположной стороны, бросив перед собой тонкую папку без надписей. Даже не потрудившись поздороваться, Ник раскрыл перед собой титульный лист, достал небольшую фотографию и, толкнув её к Конраду, приказал:       — Рассказывайте.       Тот посмотрел на снимок с обречённостью человека, понимающего, что его шансы уйти от ответственности испаряются на глазах, и нервно облизнул губы, пытаясь придумать подходящий ответ.       На фотографии был изображён ребёнок в белой больничной одежде — симпатичный мальчишка лет восьми или девяти с непослушными каштановыми вихрами, лезущими в глаза, и огромными карими глазами. Он мог бы сойти за нормального ребёнка, если бы не взгляд этих глаз — застывший, отстранённый, направленный куда-то вне видимого мира.       — Я уже всё рассказал предыдущим… сотрудникам вашего отдела, которые меня допрашивали. — Наконец выдавил профессор.       Фьюри сцепил пальцы в замок и недобро усмехнулся, показывая, что ни капли не верит.       — Я знаю, что за лапшу вы навещали на уши моим агентам. А теперь давайте начистоту. Без сказок о том, как вы приютили странного сироту, а он спалил ваш дом и сбежал.       — Но ведь так и бы…       — Хватит мне врать! — Ник грохнул рукой по столу, заставив собеседника вздрогнуть.       — Мы прекрасно знаем, чем вы занимались в то время. — Сказал он уже спокойнее. — Если вы продолжите упираться, мне придётся применить более неприятные для вас методы допроса.       — Вы… Мне угрожаете?       — По-моему это очевидно.       Учёный дёрнул руками в наручниках, потом потянулся к фотографии, но остановил руку, будто боялся прикасаться к снимку.       — Мои предыдущие слова не были ложью, — наконец сказал он. — Наша… группа (назовём это так), действительно нашла этот объект случайно.       Фьюри неотрывно смотрел на собеседника, чуть наклонившись вперёд, показывая, что внимательно слушает.       — Мы мониторили Скалистые горы в районе Нью-Мексико на предмет инопланетных сигнатур — в эих местах, да и вообще на протяжении всех Кордильер в последние годы участились сообщения о странных метеорологических явлениях, которые могли быть связаны с инопланетным воздействием. И обнаружили корабль.       — Судя по информации, которую мы получили в своё распоряжение, — прервал его Николас, — это была спасательная капсула.       — Это наше предположение. Очевидно, прибытие этого объекта было настолько незаметным, что никто бы не нашёл его, если бы не стал искать специально. Внутри мы и обнаружили это… Существо. — Кивнул на фотографию профессор. — Оно было похоже на человеческого ребёнка и имело схожую анатомию. Но, как оказалось, на этом сходства заканчивались.       — Почему вы не сообщили о находке властям?       Это был почти риторический вопрос. Они оба и так знали, почему.       — Понимаете… — Конрад О’Нил нервно побарабанил пальцами по столу и опять скосил глаза в сторону смотрового окна. — Специфика нашей работы не позволяет так легко раскидываться ценными находками. Конечно, если бы мы сообщили, то лишились бы приведении самостоятельно изучить найденные нами объекты.       — Частные лаборатории, тем более такие, как ваша, обязаны согласовывать все выходящие за рамки стандартных норм исследования. Космический корабль в горах и найденный внутри пришелец — далеко не норма. Впрочем… Судьбу вашей лаборатории мы обсудим позже.       Фьюри прекрасно знал, чего боялся профессор — закрытия лаборатории, прекращения деятельности всех сотрудников и потери оборудования. На это дело О’Нил положил целую жизнь и готов был на всё, чтобы сохранить свои исследования. На его страхах было очень удобно играть.       Как и ожидалось, Конрад поспешил сообщить:       — Я готов сотрудничать с вами по мере моих сил. Нет нужды прекращать наши исследования. Тем более, мы можем помочь вам в поиске этого… существа.       — И как же? — Иронично поинтересовался директор.       — Есть оружие, способное нанести ему вред.       — При всём уважении… Вы не смогли удержать пришельца взаперти, — изображая сомнение, начал Фьюри, — потеряли его на долгие годы, а затем, обнаружив снова, потерпели неудачу и чуть не лишились своих людей.       — Это так, — не стал отрицать профессор, — но у нас не было ресурсов ЩИТа, мы всего лишь маленькая частная лаборатория по изучению инопланетных аномалий. И те люди были не моими. Это всего лишь наёмники. Но вы можете сделать всё лучше, и я помогу вам, обещаю. Взамен лишь прошу оставить за мной мою лабораторию.       — Ваша лаборатория в любом случае перейдёт под контроль ЩИТа. — Отрезал Ник. — Но вы можете сохранить место во главе её. Зависит от того, насколько ваши сведения будут полезными. Итак. Продолжайте.       Профессор заёрзал, устраиваясь поудобнее.       — Конечно же, мы сразу начали тесты. Это существо… Мы присвоили ему имя Сол-1. Так вот, Сол-1 оказался анатомически очень близок к человеку. Но его мышечные ткани, кожа и скелет были гораздо прочнее человеческих. Он без труда мог поднять автомобиль или разрушить одним ударом бетонную перегородку. И по мере роста его силы только увеличивались. Через полгода после того, как мы нашли его, он стал проявлять признаки других способностей — в первую очередь обрёл способность генерировать сверхмощные лазерные заряды из глаз. Тесты на слух и зрение показали, что он спокойно может слышать человеческий голос в радиусе мили и видит сквозь твёрдые предметы, и в довершение всего он научился левитировать. Очень быстро нам стало ясно, что всю энергию он черпает из ультрафиолетового излучения, главным образом от солнца. И он не просто пользовался ей для усиления своих способностей… — Мистер О’Нил замешкался, подбирая слова. — Это будет жутким упрощением, но посмею сказать, что его тело походило на ядерный реактор, преобразующий энергию солнца во что-то более мощное и разрушительное. Конечно, перед нами встал вопрос, как контролировать подобное существо. Постепенно его кожа настолько окрепла, что врачи просто ломали об него иглы. Единственное, что могло хоть немного его ослабить — долгое отсутствие солнечного света, но этого было недостаточно. Он был неуязвим для воздействия извне и не умирал ни от одного из видов человеческого оружия, сколько бы испытаний мы не проводили. И тогда мы решили поискать ответы в его корабле.       — Расскажите об этом подробнее, — приказал Фьюри.       — О спасательной капсуле? Здесь я не могу сказать многого, — пожал плечами профессор. — Видимо, все системы управления скрылись где-то внутри механизмов корабля, потому что внутри были только голые чёрные стены. Мы не смогли отскоблить от них даже кусочек. Но. В одном из отсеков мы нашли несколько обломков странной породы. Это был светящийся зеленоватым светом неизвестный науке минерал. Возможно, из него состояли какие-то механизмы корабля, повредившиеся при посадке и не способные вернуться на свои места, когда капсула расконсервировалась… Я не знаю. Но это вещество было единственным из всех, что могло нанести вред Сол-1. Когда он брал его в руки, то становился вялым, апатичным и не мог использовать свои сверхспособности. Кожа утрачивала свои защитные свойства и его с лёгкостью можно было ранить.       — Но вы не смогли использовать это преимущество, чтобы удержать инопланетянина. — Утвердительно спросил Фьюри.       Конрад кивнул и устало потёр переносицу. Для этого ему пришлось наклониться вперёд, так как руки, прикованные наручниками к столу, не доставали до лица.       — Я в тот день был в отъезде, а когда вернулся, обнаружил разрушенный корпус лаборатории. Сол-1 просто разнёс его лазерными лучами, и все наши протоколы по сдерживанию оказались бесполезны, когда он по-настоящему разозлился. Учёные были убиты или тяжело ранены, а всё хранилище данных с нашими исследованиями — уничтожено.       — Но у вас ведь должны быть копии. — Ник просто не мог поверить, что учёные, занимающиеся нелегальной деятельностью в подпольной лаборатории, не перестраховались.       — Он и до них добрался, — со страдальческой гримасой сообщил О’Нил. — Мы сильно недооценили его. По-видимому, объект скрывал добрую часть своих способностей, по крайней мере слышал он гораздо лучше, чем мы полагали — иначе откуда бы узнал, где хранятся бумажные копии тестов? В электронном виде мы не хранили почти ничего.       — Когда вы вышли на него во второй раз, — подумав, начал Фьюри, — почему не использовали инопланетный минерал в качестве оружия, чтобы поймать его?       — Я снабдил наёмников К-7 — так мы называем этот минерал, — перелитым в пули. — Неуверенно произнёс профессор. — Но они, судя по тому, что я знаю, даже не успели его использовать.       — В этом и кроется загвоздка, — доверительным тоном, от которого у Конрада мурашки пробежали по спине, сказал Николас, — на месте столкновения ваших… Бандитов с Сол-1 мы не нашли никаких следов инопланетных минералов.       — Но как же… — О’Нил, казалось, находился в полном смятении. — Не могла же эта тварь забрать К-7 с собой!       Фьюри взглянул в смотровое окно, зная, что Мария Хилл сейчас там и слушает их разговор. Она наверняка подумала о том же, о чём и он. Угнанный джип.       — Те образцы, которые вы предоставили наёмникам, были последними?       — Нет, нет конечно, — торопливо поспешил заверить Конрад, — я же не идиот. Ещё несколько хранятся в надёжном месте. Но вы должны понимать, что материала мало. Шанс будет один.       — В таком случае, — веско проговорил Фьюри, — в ваших же интересах нам его предоставить.       Он знал, что наблюдающая из-за стекла Хилл поджала губы и встревоженно нахмурила брови. С ней стоило обсудить несколько важных аспектов, касающихся сотрудничества ЩИТа с этим учёным и его исследовательской лабораторией в Нью-Мексико. Подобные формирования должны были находиться под неотрывным наблюдением ЩИТа, и следовало выяснить, по какой причине в этот раз всё вышло из-под контроля настолько, что теперь по Америке шатается пришелец с разрушительными силами и неясными целями, как обезьяна с гранатой. И решить эту проблему, пока граната не рванула.       — А теперь, — сказал Ник Фьюри, вытаскивая из папки два листа и раскладывая их перед профессором, — я хотел бы поговорить о том, как вы, мистер О’Нил, умудрились потерять целый инопланетный корабль.

***

      — Ваау! — протянут Рон, осматривая большую комнату с панорамным окном во всю стену. Раф только что отодвинул в стороны тяжёлые гардины, и из окна каскадом падал солнечный свет, рассечённый на квадраты тонкими линиями рамных перегородок. Он освещал пыльный дощатый пол из дуба, надувной матрас с брошенным поверх покрывалом, массивные деревянные стол и шифоньер, и переливался на множестве глянцевых фотографий, развешанных на стенах. На них зеленели склоны весенних Альп, щерились зубья великих пирамид, извивались голубыми змеями Волга, Миссисипи, Рейн, и белели снежные шапки Кавказа. На многих фотографиях были запечатлены животные и птицы из разных уголков планеты: туканы, фламинго, колибри, журавли, броненосцы, аллигаторы… Причём фотограф успел поймать большинство из них незаметно: они охотились, строили гнёзда, нянчили детёнышей. На нескольких фотографиях была запечатлена охота касаток.       — Кто это всё фотографировал? — восхищённо спросил Рон, двигаясь вдоль стены и рассматривая изображения.       — Я, конечно. — Отозвался Рефухио. Он был занят тем, что вытаскивал из шифоньера ящик с апельсинами. — Блин, они все сгнили!       Рон обернулся на его раздосадованный выкрик.       — А зачем ты хранишь апельсины в шкафу?       — Не ходить же за ними на кухню.       Звучало логично.       — Знаешь, — уверенно сказал Рон, опускаясь на корточки, чтобы рассмотреть снимки, висевшие у самого пола, — ты мог бы быть профессиональным фотографом.       — Вообще-то я и есть. — Фыркнул Раф, пинком отправляя гнилой ящик на середину комнаты.       — Ты чего?       Рон удивлённо обернулся на друга.       — А что? Ты сам недавно подметил, что для меня не существует ни границ, ни законов гравитации. Огромное преимущество для того, кому надо залезть на высокую гору на другом континенте для хорошего фото.       — Я тоже когда-то мечтал о таком.       Рефухио удивлённо посмотрел на собеседника, уловив в его голосе разочарованный вздох.       — И что? Больше не мечтаешь?       — Для этого хотя бы нужен фотоаппарат. Большая роскошь для бродяги, у которого не всегда есть деньги на мотель.       — Ну, ты можешь забрать всю мою фототехнику, когда я улечу с этой планеты, — охотно предложил он.       — Когда ты что?! — Вытаращился на него Рон.       — Конечно, — опомнился Рефухио, — ты ведь не знаешь всего. Я не рассказал тебе о том, что собираюсь делать дальше.       — Тогда, может, самое время рассказать? Я сужу о ситуации исходя из твоих слов и вашего разговора с тем агентом по телефону. Но этого всё ещё недостаточно, чтобы увидеть целую картину.       Пришелец на секунду задумчиво отвёл взгляд, а затем решительно кивнул.       — Пожалуй, ты имеешь право знать правду, мы ведь и так увязли в этом вместе. Или за мной.       Махнув рукой в приглашающем жесте, он направился к лестнице, ведущей на первый этаж.       Дом, в котором они находились, располагался за городской чертой на берегу Миссури. Большое двухэтажное здание с верандой, яблоневыми деревьями под окнами второго этажа и балконом, выходящим на реку. Поблизости не было других домов или магазинов, вместо этого в четверти мили от здания пролегала трасса. Это было огромным плюсом, когда понадобилось проникнуть в здание, не привлекая внимания жильцов соседних домов и полицейских. Конечно, их разыскивали. После того телефонного звонка Рон не сомневался, что спецслужбы отследили номер и примерно представляют, в каком районе находятся беглецы, но, не имея никаких ориентировок, не могут даже объявить их в розыск. Раф почему-то был уверен, что у них нет его фотографий и чётких описаний внешности. Единственный, кто мог бы его опознать — бармен из кафе, вряд ли хорошо запомнивший неприметного посетителя, надвинувшего козырёк кепки на самые брови и спрятавшего щёки за воротником. Рефухио вообще был довольно беспечен в вопросах скрытности, — как-то не попадался пятнадцать лет подряд, в основном благодаря своей сверхскорости, потрясающему слуху и способности видеть сквозь стены, и не считал, что вообще может попасться.       Спустившись по лестнице, они оказались на просторном и светлом первом этаже, где на стенах висели картины неизвестных художников. В основном они изображали фантастические пейзажи либо природу. Их рамы покрывал толстый слой пыли. Пыль вообще была постоянным гостем в этом доме — она покрывала все поверхности, кружилась в воздухе и темнела чистыми участками пола, там, где прошли ботинки людей. Видно было, что тот, кто жил здесь, уехал не меньше двух месяцев назад. Рон ожидал, что Рефухио поведёт его на улицу, но тот свернул в коридорчик, соединяющий гостиную с кладовым помещением, и сделал приглашающий жест, шагнув прямо в кладовку. Рон последовал за ним в недоумении — что интересного может быть в кладовке? Одним движением задвинув в угол швабры и какие-то коробки, Раф присел на корточки и, просунув пальцы в щели между досками, поднял тяжёлую крышку люка, замаскированного в полу. В воздух взметнулось целое облако пыли, а упавшая назад крышка издала такой грохот, будто весила по меньшей мере тонну. Хотя, возможно, так оно и было.       Рон зажмурил глаза, отмахиваясь от пыли, и пробормотал:       — Я уж думал, комната с фотографиями — это самое интересное, что есть в твоём доме…       — О, тогда тебя ждёт сюрприз! — Раф не оборачивался, но Рон мог поклясться, что на его губах играла хитрая ухмылка. — Ты первый человек за пятнадцать лет, который попал сюда.       — А учёные? — Праздно поинтересовался Рон, спускаясь за своим провожатым вниз по железным ступеням, слегка проседающим под каждым шагом.       — О, они были лишь жалкими воришками, пытающимися отколупать кусочек от чужого величия, — Рефухио презрительно дёрнул плечом. Он поднял правую руку и в сумраке подвала, повинуясь щелчку пальцев, зажглись лампы. — Но я быстро лишил их этой радости.       Рон подавился воздухом, когда увидел то, что занимало большую часть подвала. Прямо перед ним на бетонном полу спал чернильного цвета огромный жук с лапками-турбинами по бокам и сетью почти незаметных тонких линий, идущих от носовой части по всему корпусу. Высотой этот предмет был примерно в два человеческих роста и казался настолько чужеродным здесь, в обычном подвале обычного дома, что казалось, будто он вырван из другой реальности. Рон сразу понял, что это.       — Это… Космический корабль?! — В полном восторге выдохнул он, не решаясь сделать шаг ближе.       Приглядевшись повнимательнее, можно было понять, что странное изобретение только с первого взгляда похоже на жука — из-за своей формы. Поверхность слабо переливалась тёмно-синими всполохами под излучением ламп, турбины по обеим сторонам спали, и не было видно ни входа, ни стёкол в корпусе. Мёртвый осколок чужого мира.       — Он спит, — кивнул Раф, проводя пальцами по поверхности.       Рональд подошёл ближе и, немного поколебавшись, тоже дотронулся до матово-чёрной стали. Она оказалась не гладкой, а чуть шершавой и очень холодной, и отзывалась под пальцами слабой, еле заметной дрожью. Будто медведь в зимней спячке, чьё сердце медленно бьётся где-то под толстой шкурой.       — Охренеть… — Только и смог выдавить подросток. Но тут у него в голове возник вопрос, который он не мог не задать. — Но… Если, когда ты преземлился, тебя нашли учёные, разве не должны они были забрать корабль?       — О, они это и сделали. Впрочем, давай я расскажу тебе всё сначала.       С этими словами Раф плавно махнул ладонью перед правым боком корабля, и, повинуясь его жесту, в борту открылся, расплывшись прямо на чёрных пластинах корпуса, овальный проход, слегка колеблющийся по краям. Внутри виднелась освещённая внутренняя часть капсулы. Рефухио пришлось подтолкнуть Рона, который, кажется, забыл как двигаться, внутрь. Когда они зашли, дыра за ними бесшумно исчезла.       Видимо, реагируя на движение, голубой свет внутри корабля стал ярче. Он был мягким и рассеянным, и шёл как будто из самих стен. Внутренности спасательной капсулы походили на светло-серые рёбра, соединённые перегородками, между которыми виднелись линии скрытых механизмов. Возникало ощущение, будто ты находишься в брюхе гигантской рыбы. В передней части рубки располагалась большая плоская панель без каких-либо кнопок или рычагов, рядом с которой завис в воздухе тёмный куб, окружённый бледным свечением, и казавшийся мёртвым и заснувшим.       Раф приблизился к панели и жестом, похожим на тот, с помощью которого он открыл проход в корабль, провёл над ней рукой. Устройство тут же ожило. На плоской поверхности проступили линии, символы и изображения, которые двигались, послушные любому движению пальцев пришельца.       — Инопланетные технологии… Очуметь, — прошептал Рон, с интересом разглядывая механизмы управления кораблём.       — Малая их часть.       Рефухио сделал движение пальцами снизу вверх, и перед ним в воздухе засветилась голограмма в виде планеты бледно-серого цвета с вкраплениями зелёного.       — Моя планета называлась Криптон. — Начал он, оперевшись руками о панель и глядя перед собой. — Она вращалась вокруг красного солнца Рао миллионы назад, до того, как взорваться.       Рональд застыл, стараясь не упустить ни детали.       — Наше общество было… Весьма развито в технологическом плане. Дети рождались в специальных ячейках с заранее запрограммированным генетическим кодом и уже определённой ролью в обществе благодаря Кодексу Роста — технологии, позволяющей воспроизводить потомство искусственным путём. Это было… удобно. Но привело к застою в обществе. Конечно, не только это… — Раф усмехнулся, не отрывая взгляда от серого шарика перед собой, будто видел всё происходящее перед своими глазами. — Нашу планету изрядно потрепала война. Колонии в других мирах оказались на грани уничтожения и постепенно исчезали одна за другой, а ядро планеты было нестабильно и грозило гибелью всему населению. Мой отец — Джор Эл — был одним из ведущих учёных Криптона. Именно он первый указал Совету на то, в каком нестабильном состоянии находится ядро и что, если ничего не сделать, население планеты просто погибнет. Но его не послушали. Некомпетентность наших руководителей и ряд ошибок, допущенных ими в управлении колониями, а также их бездействие привело к очевидным последствиям — катастрофе. Когда ядро начало накаляться и по всем континентам прошла волна землетрясений, было уже поздно искать пути отступления, — Криптон давно не поддерживал связи с другими цивилизациями и добровольно отрезал себя от остального мира, колонии зачахли и не было подготовленной планеты, чтобы эвакуировать население. А потом случился мятеж. Генерал Зод, главнокомандующий криптонскими военными силами, тот, на кого Совет возлагал большие надежды в решении ситуации, решил, что гибель цивилизации — лучшее время, чтобы устроить государственный переворот. Его план заключался в том, чтобы, похитив Кодекс, вместе с несколькими своими приспешниками спастись на королевском шаттле и переселиться на какую-нибудь из близлежащих планет. Они, конечно, не подходили для жизни, но криптонские шаттлы того времени были способны переформировываться в терраформирующие установки, так что при желании он смог бы превратить необитаемую планету в некоторое подобие Криптона. Но мой отец опередил его. Он первым похитил Кодекс Роста и собирался спасти свою семью, а также то, что осталось от криптонского наследия, на Земле. Он воспользовался технологиями перемещения во времени для того, чтобы отправить спасательную капсулу со мной на миллионы лет вперёд. Я не знаю точно, какой временной промежуток он задал… Если бы он и мама только успели спастись вместе со мной! Всё было бы проще. Они знали, что делать, в отличие от меня.       — Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Рональд, — что тебя отправили не просто на другую планету, а в будущее?       — Ну да.       Пришелец отмахнулся рукой, из-за чего голограмма пошла рябью и исчезла. Он потёр переносицу, рассеянно посмотрел на своего собеседника и продолжил, видимо поняв, что этой информации недостаточно.       — Как я уже говорил, мы были технологически развиты. Ну и на определённом этапе начали эксперименты с темпоральными технологиями. Конечно, с началом войны многие данные были утеряны, а после на прыжки во времени и вовсе наложили запрет — это было слишком опасно и приводило к разветвлениям временной шкалы. Мой отец нарушил закон, использовав один из оставшихся механизмов. Да вообще… — Раф как-то невесело усмехнулся, — ты уже, наверное, понял, что мои родители не являлись ярыми поборниками законов. Короче, они отправили меня сюда, когда мне было семь лет. Ну а дальше… Ты знаешь. Я попал к учёным, потом сбежал от них, уничтожив исследования и прихватив корабль, и с тех пор тусуюсь на Земле.       — А планета?       — Взорвалась, наверное. Ну, она собиралась, когда я улетал.       На несколько минут в рубке корабля повисло молчание. Рефухио отвернулся от панели управления, и она тут же погасла, почувствовав, что больше не нужна. Рональд не знал, что сказать, поэтому разглядывал внутренности капсулы, пока ему в голову не залетел ещё один вопрос       — А Кодекс Роста?       Раф оторвался от своих мыслей. Он обошёл панель справа и сделал жест рукой: раскрытая ладонь совершает движение снизу вверх, как будто подталкивает к потолку воздушный шарик. Из пола трансформировалась небольшая подставка наподобие пюпитра, на вершине которой находился объёмный серый прямоугольник, сделанный из неизвестного материала.       — Да вот же он. — Буднично сообщил Рефухио, прикасаясь пальцами к стенке коробки. Она тут же растаяла и открыла под собой прозрачную перегородку, под которой было видно внутренности ёмкости. Кодекс был заполнен голубовато-серой жидкостью, в которой плавало множество белых точек. Они едва заметно двигались, подчинённые какому-то сложному ритму, и закручивалась спиралью вокруг центра своей среды, чтобы тут же отплыть к стенкам и начать заново. Их движение походило на медленный завораживающий танец.       Рон подошёл ближе, наклоняясь к подставке и с интересом разглядывая неизвестный ему предмет. Он чувствовал, что его только что допустили к чему-то очень личному, тому, что хранят от всего мира и показывают лишь тем, кому доверяют, и был благодарен за это. Но в то же время он чувствовал, что за этим доверием стоит что-то ещё.       — Почему ты показал мне всё это? — Спросил он, выпрямляясь. — Я понимаю, что это всё довольно важно для тебя. Ты настолько мне доверяешь?       Раф несколько секунд смотрел куда-то через его плечо, будто сосредотачиваясь. В конце концов он произнёс:       — Ты первый человек, которого я подпустил так близко. И я вижу по тебе, кто ты, поэтому верю тебе. Но ты прав, есть кое-что ещё. Дело в том, что я, хоть и кажусь тем, кто попросту проматывает жизнь, но имею определённую цель — ту же, которую преследовали мои родители, отправляя меня сюда, и в некотором роде ту, за которой гнался Зод. Спасти Криптон.       — Тот, который взорвался.       — Да. Но не планету, конечно же. Генетический код нашего народа вот здесь.       Он постучал костяшками пальцев по Кодексу.       Рон заново уставился на устройство, но уже другими глазами.       — Ты хочешь… Вырастить из этого… Своих собратьев? — Спросил он взволнованно.       — Возможно, — кивнул Раф. — У этого корабля довольно большие возможности, он может при желании сгенерировать капсулы роста, немного, конечно, но для начала сойдёт. Всё, что нужно — это найти планету с подходящими условиями. Я нашёл такую, пускай она и довольно далеко отсюда. Последние несколько месяцев я проводил кое-какие наблюдения… Ладно, будет честнее сказать, что я спёр результаты исследований из обсерватории Маунт Вильсон. Пришлось смотаться в Калифорнию для этого, но мне нужно было точно знать, что планета, которую засёк маяк моего корабля, та, что нужна. Кстати, оттуда я и возвращался, когда мы встретились.       — А что это за планета? — Рон бросил взгляд на панель управления, туда, где недавно висела проекция.       — Вряд ли тебе будут интересны её характеристики. — Хмыкнул Раф. — Но она подходит для того, чтобы активировать Кодекс Роста и вырастить жизнеспособное население, а позже — терраформировать поверхность, сделав её более пригодной для жизни.       — Погоди! — Вдруг осенило Рона, — но почему ты не активируешь его на Земле?       — Подумай.       — Условия не те?       — Условия отличные, — возразил Раф, указывая большими пальцами обеих рук на себя, — я здесь быстро адаптировался и вырос. Им тем более будет легко.       Подросток вдруг представил это — сотни, а может быть, тысячи пришельцев, которые появятся на свет здесь, в Америке, и будут жить, скрываясь от обычных людей. При этом каждый будет обладать силами, которые есть у его друга. Рефухио будто угадал его мысли.       — Что будет с этим миром, когда несколько сотен таких, как я, решат, что им нужно чуть больше места под солнцем?       — Война. — Мрачно предположил Рон.       — Бойня. — Поправил Рефухио. — Истребление.       Он подошёл к подставке и, повернув капсулу с Кодексом против часовой стрелки на тридцать градусов, с сухим щелчком отделил устройство от держателя. Бережно держа Кодекс обеими руками, он сел возле стены корабля, прислонившись к ней спиной, и позвал Рона:       — Иди сюда.       Тот подошёл, опускаясь на пол рядом, и выжидательно уставился на друга.       — Собственно, вот и ответ.       — Ответ на что?       — На твой вопрос. Я позвал тебя сюда из-за него. Видишь ли, я боюсь, что один не справлюсь.       Раф закусил нижнюю губу, устремившись въедливым взглядом в мельтешение точек под толстым стеклом (или чем был прозрачный материал, из которого состояли стенки капсулы). Через несколько секунд он продолжил:       — Я не знаю точно, когда смогу осуществить свой план — для этого нужно починить корабль, а для этого нужен криптонит, который эти отродья вытащили из корабля…       — Но у тебя ведь есть криптонит! — Вмешался Рон, у которого в голове уже вырисовалась более или менее подробная картина происходящего.       — Да, и я молюсь вашим богам, чтобы его оказалось достаточно. Я не знаю, сколько точно было внутри капсулы, когда её вскрывали. И даже если это всё, что нужно… По моим расчётам, восстановление внутренних механизмов займёт от нескольких дней до нескольких недель, и это когда по округе рыскает ЩИТ. В общем, я хотел попросить тебя о помощи.       — Я и так тебе помогаю. — Напомнил Рон.       — Да, и я очень благодарен. Но я всё же хотел попросить. Если со мной что-нибудь случится до того, как корабль будет восстановлен, маловероятно, конечно, но вдруг… Так вот, в таком случае ты сможешь прийти сюда и запустить его механизмы взлёта? Искусственный интеллект сам продолжит путь через космос к нужной звезде, но ему нужен сигнал земного маяка, пока он не выйдет на орбиту и не переключится на сигналы с ваших орбитальных станций, чтобы ориентироваться в пространстве. В общем, нужен кто-то, кто будет поддерживать с ним связь с Земли какое-то время. И я прошу об этом тебя.        Рональд хотел тут же ответить, что он согласен — по правде говоря, его будоражила мысль, что представитель другой расы просит его о подобном. Об услуге, от выполнения которой может зависеть судьба его соплеменников. Но он прикусил язык. Ему в голову вдруг пришёл кадр из новостей — там полиция ловила мутанта, который обладал даром вызывать лазерные лучи из глаз, и по неосторожности убил несколько человек. Его расстреляли из табельных пистолетов, как только он повернулся к стражам порядка, зажавшим его в переулке, с поднятыми руками, пытаясь сдаться. Не потому, что он сопротивлялся или имел при себе оружие — его глаза сами являлись оружием, способным разрезать человека напополам за одно мгновение, и были равносильны пистолету, направленному в лица шерифам. По инструкции они имели полное право. Рону пришло в голову, как изменится мир, если однажды на Земле появятся пришельцы умеющие гораздо больше, такие как Рефухио — переворачивающие автомобили пинком, пробегающие за секунду двадцать миль и стреляющие лазерами из глаз. Раф был прав в том, что не хотел возрождать свою расу здесь. Люди не готовы принять даже себе подобных, отличающихся необычными способностями, что уж говорить о пришельцах. Неважно, что это не те инопланетянине, которые десятилетие назад напали на Нью-Йорк, неважно, что всё, чего они хотят — это жить. Если они могут быть опасны — люди будут бороться с ними, как с заразой, и их даже нельзя винить за это — слишком много бед Земле принесли иномиряне в прошлом, чтобы принять их с распростёртыми объятиями. Раф расценил его молчание по-своему.       — Ты можешь отказаться, — напомнил он.       — Я думаю. — Ответил Рон. — О том, что ты, имея на руках генетический материал своего народа и возможность его реализовать, мог бы собрать неплохую армию. И Мстители не были бы вам помехой. Ты мог бы… захватить Землю.       — Мне не нужна Земля. — Не моргнув, ответил Раф. — Мне нужен Криптон. И я не хочу строить его на костях другой цивилизации.       Его собеседник кивнул.       — Я помогу тебе.

***

      Дом был большим, светлым и довольно пустым. Казалось, человек, живущий здесь, сам не знает, что делать со всем этим пространством, где никогда не будет жить семья или гостевать большая компания друзей, но дом будто ждал их, распахнув навстречу востоку большие добродушные окна и улыбаясь перилами широкой веранды, нижние ступени которой заросли травой и мхом. Пыль, захватившую все помещения, Рон долго и кропотливо вытирал первые несколько дней, а после переключился на другие занятия. В основном, на книги, неровные стопки которых были свалены на втором этаже. Здесь было абсолютно разномастные чтиво — от приключенческих романов Жюля Верна и Джека Лондона до папок с астрономическими исследованиями разных столетий и сборников каких-то математических формул. Как парень успел выяснить, Раф все эти книги читал и не один раз — и всё прочитанное складировал по разным углам дома, мало заботясь о порядке. Среди этих книжных гор иногда встречались ящики с засушенными фруктами, большинство из которых успели испортиться за те месяцы, что хозяин дома отсутствовал, мотаясь по Соединённым Штатам, а также различные интересные вещицы вроде старого компаса со сломанной стрелкой или телепрожектора, накрытого от пыли белым покрывалом. На вопрос, зачем ему весь этот хлам, Рефухио отмахнулся и буркнул, что в юности у него были весьма переменчивые и специфические увлечения. Единственным, что он держал в порядке и чистоте, оказалась фототехника. Несколько довольно хороших современных фотоаппаратов марки Sony, с десяток объективов, бленды, дополнительные линзы, кольцевые лампы — всё это хранилось на первом этаже в большом стенном шкафу с выдвижной дверцей в специальных сумках и чехлах.       Раф великодушно отдал свою фототехнику в пользование Рону и тот, вне себя от счастья, бросился испытывать фотоаппараты. Поначалу он фотографировал всё подряд, но спустя пару часов использования техники стал более внимателен к результату своей работы.       Вечером второго дня он спустился в подвал, где Раф возился в брюхе корабля, и щёлкнул того, разбирающего механизмы под панелью управления. Пришелец даже головы не повернул. Рядом с ним стоял знакомый сейф с открытой дверцей, а внутри виднелись шесть продолговатых ярко-зелёных камней с острыми гранями, закреплённых в специальных зажимах. В самом низу ящика был отдел с тем же материалом, переработанным в пули — их было ровно семь штук. Ещё две Раф уже прогнал через преобразователь материи, установленный в рубке космического корабля, и криптонит вернулся на своё место в системе звездолёта.       — Я думал, криптонит плохо на тебя воздействует, — сказал Рон, следя за движениями пришельца сквозь видоискатель.       — Он лишает меня сверхспособностей. — Пояснил Раф, роясь под панелью. Его голова и плечи исчезли в тёмном проёме и голос звучал глухо, как из трубы. — Но это не значит, что я, прикасаясь к нему, упаду в обморок. Просто я становлюсь слабее.       — Хм. — Рон опустил фотоаппарат на уровень груди, рассматривая снимки. — Зачем использовать в строительстве корабля вещество, которое лишает сил?       — Не лишает. Вернее, не всегда.       Рефухио наконец вылез из-под панели и, потянувшись к сейфу, аккуратно достал один блок криптонита. Материал светился и оставлял в воздухе едва заметный зеленоватый шлейф.       — Мои сверхспособности по большей части питаются от ультрафиолетового излучения вашего Солнца. На моей планете ни у кого не было подобных сил, потому что наша звезда — Рао — красный карлик. Она не даёт такого излучения.       — Значит, — подытожил Рон, следя, как его собеседник снова скрывается в недрах корабля, — в своём мире вы не сильнее обычных людей?       — Неееет… — Донеслось из-за пластин, — сильнее. Но не так, как я сейчас. Где-то на уровне вашего Капитана Америки, не больше, ещё зависит от личных качеств, конечно.       Рон задумался.       — И тебе не жаль терять свои способности? — Спросил он.       Рефухио снова вылез на свет и серьёзно посмотрел на друга.       — Жаль. — Не стал скрывать он. — Но ещё больше мне жаль моих братьев и сестёр, у которых не будет будущего, если я буду цепляться за свои земные привилегии. Чем-то приходится жертвовать.       Их разговор прервал высокий писк, исходящий откуда-то из динамиков над панелью. Над ней сама собой развернулась голографическая проекция, наподобие полупрозрачного экрана, отображающая карту местности с движущейся по ней красной точкой. В очертаниях реки и и улиц без труда угадывались побережья Миссури.       — Что это? — Тревожно поинтересовался Рон, приближаясь к проекции и следя за красным огоньком, переползающим озеро Шарп.       — Ищейка.       Раф выбрался из-под панели, и отверстие, через которое он получал доступ к механизмам корабля, срослось за его спиной.       — Быстро летит. — Присвистнул пришелец, приближая изображение. Он набрал на появившемся тут же сенсорном подобии клавиатуры непонятную комбинацию, и рядом с первым изображением появилось другое: квадрат, расчётный на четыре части. В каждом окне отображалась трансляция с разных ракурсов: кусок неба, река, парковка ресторана с частью улицы. — Сейчас ИИ будет подключаться к различным камерам, чтобы отследить этот объект, и мы…       Он не договорил, так как камеры наконец нашли то, что было нужно: летящую по небе птицу — нет, не птицу, а человека в бело-синем костюме с крыльями. Он летел достаточно низко и, как только выходил из поля зрения одной камеры, его тут же ловила другая, не позволяя исчезнуть из кадра. Изображения быстро сменялись, управляемые компьютером корабля.       — Это же… Капитан Америка! — Воскликнул Рон. — Что он тут делает…       — Мне казалось, он был блондином, — пробормотал Раф, наклоняясь ближе к экрану.       — Да нет же, это второй.       — Их двое? — Рефухио начал запутываться.       — Ну да. — Рон посмотрел на друга, как на ребёнка, задавшего дурацкий вопрос. — После смерти Стива Роджерса этот титул перешёл к Сэму «Соколу» Уилсону. До этого был ещё один… Но неважно. Сейчас Уилсон является Капитаном.       На губах Рафа заиграла нехорошая усмешка.       — Ты прав, — согласился он, — это неважно. Хотя, с предыдущим Капитаном могло быть веселее.       — Чего? — Не понял подросток. Потом до него дошло. — Погоди, ты же не хочешь…       — Очень хочу.       — Нам надо сидеть тихо!       — Да брось! — Воскликнул Раф раздосадованно. — Его же не просто так сюда послали! Он нужен, чтобы выманить меня. Эти люди знают обо мне больше, чем мне казалось.       — Так зачем идти у них на поводу?! — Рон взмахнул рукой в сторону изображений, задев край проекции ладонью, из-за чего они на миг зарябили. — Ты даже не знаешь, остался ли у них криптонит!       — Вот и проверим. К тому же, у меня есть шанс увести преследователей подальше от нашего дома. — Рефухио указал на карту. Точка на ней двигалась — Они знают примерный район, но не больше. Если он отлетит подальше и встретит меня, у них будет повод сместить зону поисков, возможно настолько, что наш дом из неё выпадет.       Рон устало потёр указательным и большим пальцами переносицу и покачал головой.       — Выбор за тобой. Но у меня нехорошее предчувствие.       — Да брось, — беспечно отмахнулся Рефухио. — Я уведу от нас погоню. Проверю, остался ли у них криптонит. Ну и… — Неприятная улыбка стала шире. — Повеселюсь немного.