Сдаться нельзя бороться

Я проснулась около шести. За окном в это время едва светало, были легкие сумерки, а небо, усеянное редкими облаками, приобрело цвет черники с оттенками серого. На удивление было довольно прохладно, хотя окно приоткрыто наверх. Ногу свело. Полчаса тупого лежания в постели, потом душ. Я стояла перед зеркалом и пыталась причесать нормально волосы, понятия не имея, какую прическу надо делать на похороны. В итоге ограничилась обычным хвостом. Девушка в отражении казалась необычайно бледной, а темные волосы оттеняли эту нездоровую синеву еще больше, под глазами пролегли безобразные круги, а на губах темными чертами засохла кровь. Я разгладила складки на платье. Уж не думала я два месяца назад, что надену его на похороны, когда купила его для закрытой конференции, где должен был выступать Том и где нужно было соблюдать дресскод. Иронично вышло… Я поправила прозрачные гипюровые рукава. У кровати стояли черные лакированные туфли на каблуках, которые я не умела носить до сих пор, хотя Хизер периодически подстрекала меня если не к покупке подобных туфель, то хотя бы к их носке, ведь «они отлично подходят под платье!». Позавчера, когда я переехала к Эдриану, мне удалось выбить у Маршалла допуск в квартиру, чтобы забрать свои вещи. Конечно, нашлось много людей, которые решили пойти со мной, но я отказалась, решив, что так мне будет спокойнее, так я могла попрощаться с братом наедине, пусть его там уже и не было. Удивительно, но меня практически не тошнило, хотя от тех воспоминаний всегда возникали тошнотворные позывы. Все это время меня сопровождал какой-то дежурный полицейский, чтобы я ненароком не тронула чего лишнего там, хотя трогать уже было нечего. Я только забрала свою одежду и нашу совместную фотографию, поскольку хотелось иметь хоть что-то, что принадлежало нам обоим. Я приоткрыла шкаф и достала оттуда черный плащ, заведомо зная и понимая, что я околею на улице в первые полчаса, но ничего другого подходящего в цвет у меня не было. В комнате все убрано, не то что в моей комнате, где периодически царил хаос: тетрадки, вещи, стикеры, кружки с чаем. Я сверилась со временем: почти восемь. Церемония была назначена на девять. Я все еще ощущала некоторую вину за то, что почти все приготовления и ответственность взяли на себя родители. Наш дом находился в пригороде Ноксвилла, но почему-то мы встречались только по праздникам, когда и у нас, и у родителей выходные, а со временем наши отношения достаточно охладели. Я не знала, с чем это связано. Возможно, сепарация произошла слишком резко, поэтому теперь между нами была некая неловкость, хотя я всю жизнь буду благодарна своим родителям за лучшую жизнь, которую они мне дали. Внизу меня ждал Эдриан, одетый в черный костюм-тройку, и это действительно шло к его темным глазам и белой прядке в волосах. С кухни явно веяло запахом блинчиков, но от любого намека на еду меня мутило. Я сглотнула. — Доброе утро, как спалось? Нормально, но меня по-прежнему мучают кошмары, как убийца втыкает нож мне в живот или убивает любым другим способом, а еще я постоянно вижу Тома и много крови. Мне сложно спать с выключенным светом, да и в принципе засыпать, ведь я жду убийцу за окном или у двери. Но в целом нормально. Я улыбнулась, но больше не для Эдриана, а для себя самой. — Хорошо, спасибо. Идем? Не хочу опоздать. Я, не дожидаясь ответа, уже почти прошла мимо Эдриана, как он перехватил мое предплечье. Он всегда смотрел на меня с такой тоской и грустью, будто смотрит не на меня, а на толпу жалобно мяукающих котят. Я не понимала этого взгляда практически никогда. Что он хочет этим сказать? Ему жаль меня? Вряд ли. Сочувствует? Может быть. Но что еще? — Ты вчера не ужинала. Наверное, голодна. Я приготовил завтрак. От этого на душе стало тепло. На самом деле, я была в категории тех людей, о которых кто-то заботится и у которых есть о ком заботиться. Внимания у меня всегда было достаточно, и за это я была благодарна людям своего окружения. — Спасибо, что беспокоишься, — я чуть улыбнулась, — но я не голодна. Он тяжко вздохнул, но понимающе кивнул. Мы сели в машину. Я пристегнулась и моментально уставилась в окно, не располагая себя к разговору. Я чувствовала себя непривычно пустой. В голове не было мыслей, на сердце — чувств, в желудке — еды. Странно, что никакие тревоги не посещали совершенно на разные темы: от экзаменов до собственной смерти, — я не находилась в постоянной внутренней борьбе — это было просто безразличие. Абсолютное безразличие ко всему окружающему, происходящему и будущему. Пейзажи сменяли друг друга один за другим, гул одиноких машин успокаивал сознание, какая-то фоновая музыка звучала из магнитолы, а Эдриан молчал, улавливая нотки моего настроения. По ощущениям мы ехали несколько лет, пока вид за окном превратился в бесконечные разноцветные нити. Машина резко затормозила в неизвестном мне месте, дверь с моей стороны распахнулась. По ту сторону стоял какой-то неопределенный мужчина, лицо и возраст которого я не могла разглядеть из-за шляпы, которая была на нем. Я не успела ничего спросить или сказать — он вогнал мне в живот нож, вытащил, ударил снова, безжалостно, грубо, с ненавистью, будто сводил со мной личные счеты. Пальцы вцепились в его твердую руку до онемения, но это не помогло, а тупой хлюпающий звук впился в память с ужасающей скоростью. Гладкий острый металл с каждым разом все больнее входил в меня, рвал платье и плоть, но почему-то крови не было, только невыносимая боль. Я сдавленно прохрипела. Боль была в каждом уголке моего тела, будто в меня одновременно втыкают сотни иголок. Я открыла глаза, схватившись за живот. Рядом сидел Эдриан, обеспокоенно смотрел на меня, но не трогал, лишь давал прийти в себя. За окном виднелись верхушки надгробий — приехали. — Ты как? Спала почти всю дорогу. Что-то снилось? — он взял мою свободную руку, видя, как рвано я дышу и держусь за несуществующие раны. Я медленно кивнула. Сознание медленно возвращалось. — Меня пытались убить… Все было так реально… — Тебя никто не тронет. Обещаю. Я снова кивнула, но уже с благодарностью, а потом откинулась на спинку сидения, переводя дыхание после своеобразного кошмара. Постепенно стало легче дышать. Эдриан подал мне бутылку с водой, и я охотно выпила половину содержимого, забыв, что на кладбище нет туалетов. Мы приехали почти за полчаса до начала. На похороны приглашены были немногие: ближайшие родственники и особо близкие друзья, так что в сумме было около одиннадцати человек. Нога в туфле ступила на гравий, который сразу же захрустел. Пришлось приложить усилия, чтобы дойти до нужного места и не упасть с каблуков. На парковке стояли уже Тео, Хизер и Мерфи, вполголоса что-то обсуждая, но так, для вида, ведь говорили они без особого удовольствия и эмоций. Все трое были еще сонными и немного потрепанными, но держались явно лучше меня. У Хизер яркие волосы были собраны в аккуратный пучок, а голова — прикрыта черным прозрачным платком, ее платье очень походило на мое, только поверх было теплое черное пальто вместо плаща. Мерфи, ясное дело, шла любая вещь, и черные джинсы с рубашкой не стали исключением. На нем тоже было пальто. Рядом с ним стоял Тео, переминаясь с ноги на ногу. Видок у него был подавленный, и даже кудрявые волосы выглядели как-то более уныло, будто их примяли. Он был укутан в куртку. — О дорогая… — Хизер со вздохом обняла меня — крепко, по-дружески, со всей любовью. Я прижалась к ней в ответ. — Мы поможем справиться с этим. Потом парни тоже обняли меня, шепотом выражая соболезнования. Мерфи стиснул меня в объятиях, как в тот день, когда я увидела в его глазах, помимо всего прочего, еще и страх. Страх за меня. Через несколько минут подъехали родители. Мама выглядела ужасно измученной и изможденной, в глазах было столько боли и не было той искры, какая ей была присуще. Папа был немногословен и скуп на эмоции, но внешне постарел лет на десять. Я не могла их узнать. Мы долго обнимались, пока время не стало близиться к девяти. Джейсон приехал почти к самому началу. На самом деле, не было никакого клишированного дождя, как это бывает во время похорон. Да, облака застыли над кладбищем, было довольно холодно и пасмурно, но не более. Ветер, конечно, умудрялся пробирать до костей, но я старалась не подавать виду, что мне стало ужасно холодно. Холоднее было на моей душе. Первый заметил мою дрожь Мерфи. В такой момент он не стал наезжать из-за внешнего вида, только с многозначительным взглядом накинул мне свое пальто на плечи и встал рядом. По другую сторону от меня оказался Эдриан. Первые речи произнесли родители. Я молча стояла и утирала слезы, не давая себе шанса расклеиться прямо здесь и сейчас. Честно, все их прощальные слова прошли мимо меня, а очнулась я только тогда, когда Эдриан чуть толкнул меня плечом, ведь теперь была моя очередь. В голове было пусто, но надо было что-то сказать на прощание. Но что я должна была сказать, когда буквально чувствовала, что я следующая на очереди, и, возможно, через несколько недель со мной будет та же история? Мне на мгновение показалось, что сейчас хоронят меня и я присутствую на собственных похоронах, и в гробу лежит не мой брат, а я сама. Помутнение почти сразу же прошло, стоило сделать небольшой шаг вперед. — Ты был хорошим братом, Томми… — выдохнула я. — Ты был моим другом. Прости, что в последние дни так мало болтала с тобой и отказывалась от какао. Прости, что жадничала и не отдавала тебе свой халат. — Это высказывание поняли не все. — Я ведь его даже не носила. Спасибо, что привил любовь к чтению и пробежкам на свежем воздухе. Спасибо, что был мне братом, пусть мы и не кровные родственники, и всегда был на моей стороне. Спасибо тебе за все. Я прикусила губу и кинула горсть влажной земли на заколоченную крышку гроба. Все еще не верилось, что за ней лежит мой брат… Сделав несколько шагов назад, я устало опустила голову и молча проглотила собственные слезы. Их присутствие выдавали только покрасневшие глаза. Пальцы Мерфи осторожно коснулись тыльной стороны моей руки, но не брали ее откровенно, как бы пытаясь поддержать, но не слишком нагло. Это было не вовремя, не в том месте и не при тех обстоятельствах, чтобы устраивать романтику на кладбище, мы все-таки не в интерактивной новелле, но я все же отозвалась и едва тихо поблагодарила его. Все молчали. Было так тихо, что даже щебет птиц из леса в радиусе пятисот метров слышно, как будто они под ухом. — Больше никто не хочет попрощаться с усопшим? Отозвалась только тишина, но спустя еще мгновение Мерфи сделал шаг вперед, настроенный говорить, чем обратил на себя внимание. — Если неприятность может случиться, она случится. — Я подняла удивленный взгляд на Мерфи, а он просто продолжил: — В этом можно не сомневаться. Плохие вещи происходят с нами каждый день, может, даже каждый час, но и хорошие тоже. Но всегда важнее, как мы реагируем на плохие, — он посмотрел на меня. — Радоваться проще, чем испытывать боль, но люди почему-то чаще выбирают второе. Очень важно относиться к плохому с той же легкостью, как и к хорошему, что у Тома отлично получалось. Он с легкостью принимал действительность, будь она плохой или хорошей. Его никогда ничего не пугало, и в этом плане я действительно завидую ему, потому что я тяжело переживаю как неудачи, так и то, что еще даже не случилось. Спасибо, дружище, что подбадривал в тяжелые времена. Мерфи кинул в могилу последнюю горсть земли, после чего в течение пяти минут ее быстро закопали и сравняли с газоном… Вот и все. Так закончилась история моего брата. Мама плакала у отца на плече, сжимая в руках платок, Эдриан и Мерфи стояли и что-то вполголоса обсуждали. Почему-то дольше всех успокаивался Тео, который никогда не казался мне прямо-таки эмоциональным, но всю церемонию он провел рядом с Джейсоном и Хизер, подававшей ему салфетки и держащей его за руку. Я старалась держаться поодаль. Кто-то уже разъезжался. Мама, пугающе спокойная, предложила горячий чай, и почти все с удовольствием согласились. Крепкий напиток приятно согревал горло и руки. Телефон пиликнул в кармане плаща, и я холодными пальцами полезла за ним, немного раздраженная, а перед этим отдала пальто обратно Мерфи, потому что теперь, кажется, мерз уже он. Кто может беспокоить меня сейчас, к тому же когда все те, кто может мне написать, рядом? «Мисс Кэмпбелл, я знаю, что вы сейчас на похоронах, но дело срочное. Я подъеду к вам. Надеюсь, вы уделите мне несколько минут». Дочитав сообщение, в самом конце я обнаружила подпись: «Детектив Маршалл». С этой секундой я стала более напряженной, теперь ища взглядом новую машину. Видимо, он уже был в пути, когда написал мне это сообщение, потому что от Ноксвилла до кладбища без малого двадцать минут ехать, а Маршалл приехал за десять, если не меньше. Я односложно предупредила маму и вышла на парковку. Спиной буквально ощущалось, как Эдриан и Мерфи провожают меня удивленно-обеспокоенными взглядами, ведь им я решила не говорить о внезапном визите детектива. — Здравствуйте, — начала я, основываясь на том, что лучшая защита — это нападение, хотя таким кредо обычно руководствовался Мерфи, а не я, — вы что-то хотели? Решили меня снова в чем-то обвинить? Он усмехнулся и посмотрел в сторону, видимо, полагая, что заслужил это, или решил не лезть на рожон — не знаю. — Примите мои соболезнования, — он прокашлялся. Меня весьма также удивил тот факт, что детектив потрудился соблюсти еще и приличия и оделся во все черное, хотя на сами похороны он приглашен не был и мог бы прийти хоть в розовом платье. Взяв меня за локоть, он отвел меня чуть в сторону, чтобы нас точно не услышали лишние уши. — Информация конфиденциальная, но вы должны знать: во время обыска и поиска улик мы кое-что нашли. Могу предположить, что вы не оцените. Я нахмурилась. Что он мог найти, и зачем оповещать меня об этом? Я не его босс, чтобы он отчитывался передо мной. — Что же вы нашли? — Кроме ваших отпечатков, волос и прочего, волос вашей очаровательной розоволосой подруги, пальчики вашего другого друга — мистера Ньюмана — и отпечатки кучерявого. — И что? — я даже не была удивлена. — Они очень часто приходили к нам домой, и чаще мы сидели именно на кухне. Повторюсь, моя квартира не хирургическая. Было бы как раз-таки странно, если бы вы ничего не нашли. — Но других следов там не было. — И вы сейчас намекаете, что один из моих друзей — серийный убийца? — я прыснула; ничего более глупого он не мог сказать. — На других местах преступления тоже не было никаких улик, если бы были, вы бы уже поймали его, не так ли? Если вы пришли расстроить мои нервы еще больше, то можете быть уверены: у меня их практически не осталось. Всего хорошего. Я развернулась и уверенной походкой пошла прочь, хотя меня начинало бить мелкой дрожью. Мало мне страхов, теперь я еще и собственных друзей должна подозревать? Нет уж! Я отказываюсь! — Подождите, — Маршалл вырос передо мной, — вы единственная, кто может нам помочь разобраться, поэтому я пришел. Я не принуждаю вас ни к чему, нет, просто прошу вас о содействии. В его глазах промелькнула мольба? Ну да, вряд ли детективу приятно в четыре утра срываться из дома в чем мать родила и ехать на место преступления, где убит очередной ни в чем не виновный человек, пусть это и его работа. К тому же было бы странно, если бы я отказалась помогать, ведь убили моего брата. Разве я не должна хотеть отмщения? Но почему-то мне не хотелось крови за кровь. Возможно, я всегда жила с убеждением, что нельзя вышибать клин клином, и даже не догадывалась об этом. Да, виновный должен быть наказан, но по-честному. — Ладно, я помогу чем смогу, но вы, детектив, должны пообещать мне, что сделаете все, чтобы поймать убийцу, — я прямо посмотрела на него. — Обещаю, мисс Кэмпбелл. В таком случае не могли бы вы проехать со мной в участок? — Для повторного допроса? — я слабо улыбнулась. Для этого меня вызывали уже как минимум три раза, вряд ли я смогу рассказать что-то новенькое. — Да, у следствия появились некоторые вопросы. Я подумала несколько мгновений. Похороны окончены, погружаться в траур мне, честно, не хотелось, потому что я и так в нем постоянно, а вот новых загадок очень даже. Правда, думать о том, чем кончится мое пристрастие к тайнам, пока не хотелось. Чем быстрее я приму случившееся, тем быстрее затянется моя рана… Но никто не говорит, что на месте не останется шрам. Я кивнула и села в машину, дверь которой Маршалл любезно придержал мне. Только мы тронулись, я заметила быстро идущих ребят, у которых явно были ко мне некоторые вопросы, Эдриан молча хмурился, а Мерфи явно матерился — это я поняла по губам, — но объяснить сейчас я им не могла. Если бы я начала — пришлось бы заканчивать. Тогда пришлось бы изложить все по фактам, иначе они, особенно Хизер, вряд ли бы оставили меня в покое и однозначно поехали со мной в участок. Не очень хотелось их пугать тем, что, возможно, они знакомы с убийцей, и в принципе впутывать в это дело. Хватит одной меня. Действуя на опережение, я написала в общий чат: «Все в порядке. У детектива появились некоторые вопросы, и я решила поехать. Не ждите меня». «Какие вопросы? — возмутился Мерфи. — У тебя траур! Совесть пусть имеет!» «Он сказал, что появились улики, — коротко ответила я, — еще поэтому я еду». «Какие улики?» — это был Тео. «Не знаю, — соврала я, — детектив покажет на месте. Не скучайте, думаю, все пройдет быстро». — Волнуются? — не глядя спросил Маршалл, поворачивая руль влево, будто бы читал мои сообщения вместе со мной. Я с подозрением погасила экран. — Да. Практически постоянно. Если учесть, что я на мушке у убийцы, — удивительно, каким спокойным тоном я сказала это. — Убийца совершил ошибку. — Я заинтересованно посмотрела на него. — Теперь мы знаем личность следующей жертвы, а это в корне меняет ход дела. Никто тебя не посмеет убить. — Только не говори, что вы сделаете из меня приманку. Мы же не в детективе, — я откинулась на спинку кресла. Я не сразу поняла, что мы случайно перешли на ты, но неловкости за этим не последовало. Маршалл усмехнулся. — Посмотрим, мисс Кэмпбелл, посмотрим…

***

В участке было неуютно. Да, в холле располагались кожаные кофейные диванчики, имелся кулер и кофемат, но в целом атмосфера была угнетающая и какая-то пугающая. Ежедневно через это место проходят сотни бед, тысячи людей, миллионы надежд, разочарований и подозрений. Нас пропустили без каких-либо вопросов. Мы миновали длинный серый коридор, зашли в допросную, где Маршалл отключил камеры и микрофоны. Он удобнее уселся передо мной, как будто это обычная встреча в кафе и все в полном порядке. Я же нервно ерзала на металлическом стуле. — Аванс. Чтобы вы могли доверять мне, — пояснил он причину своих действий. — Что ж, приступим… Маршалл открыл мною ненавистный блокнот и щелкнул ручкой. Видимо, к каждой нашей встрече он основательно готовился, как журналист перед интервью, как я перед экзаменами. Он не торопил меня, но я чувствовала, что он довольно взбудоражен и хочет услышать новую информацию. Информацию, которой у меня нет и не может быть. Маршалл принялся рассуждать, довольно реалистично строя теории, но для этого были только косвенные улики и основания, и ничего более. — Если мой брат убит в промежутке между полуночью и часом ночи, то я, включая всех моих друзей, была на вечеринке. Я вернулась около часа ночи, а подвезла меня Хизер, Эдриан остался у себя, а остальные разошлись по домам. Мы все были пьяны, какому пьяному пришло бы в голову идти к кому-то домой в такой час? Маршалл задумчиво постучал ручкой по столу. — То есть вы прямо от Ньюманов поехали к себе? — Да… то есть нет… Мы с Хизер заехали перекусить в круглосуточную закусочную. О нет… В голове всплыл эпизод, как Хизер уломала меня пойти поесть. Вполне возможно, что в те полчаса и произошло убийство. Если бы мы поехали сразу домой… Я опустила голову, сжав волосы в кулаках. — Не вините себя в случившемся. Возможно, если бы вы вернулись в это время, то сейчас у нас было бы на один труп больше. Маршалл что-то написал в блокноте. — Теперь перейдем к вопросам, чтобы дополнить общую картину. Вспомните, за последний месяц хотел ли кто-то вам с братом навредить? Может, недоброжелатели в институте или старые обиды? Я напряглась. На допросах создавалось стойкое чувство, что меня хотят сделать виноватой или каким-то образом приписать к убийству, но я-то знала, что виновата не была, и от этого становилось еще хуже, ведь все, чем я, по моему мнению, доказываю свою невиновность, наоборот, компрометирует меня в глазах полиции. — Не торопитесь. У нас достаточно времени, — Маршалл положил ручку. — Может, кофе? Я мотнула головой. — Простите, но я не могу ничего припомнить. У нас обычная студенческая жизнь. Была, — саркастично уточнила я. Он хмыкнул, сделал в блокноте пометку. Я говорила правду. Наша жизнь была самой обычной: учеба, друзья, тусовки, экзамены, клубы, сериалы — ничего из ряда вон выходящего. Все было даже слишком «как у всех». — Следующий вопрос. У вашего брата наблюдались астма, бронхит или что-то подобное? Я отрицательно мотнула головой, Маршалл снова сделал пометки. К чему вообще этот вопрос? Он достал из-под стола три герметично закрытых пакетика и разложил их передо мной. В одном был розовый волос Хизер, в другом — отпечатки Эдриана, а в третьем — Тео. Также он предоставил мне клочок линованной бумаги, от которого у меня дыбом волосы на шее вставали до сих пор, даже просто от одного воспоминания. Я взяла в руки каждый и хорошо рассмотрела. Ничего такого. На всякий случай сделала фотографию улик. — Еще… — он сделал паузу. — Мы ничего не нашли в квартире, но вскрытие показало, что ваш брат принимал синтетику, иными словами эфедрин, то есть наркотики. Поэтому я спросил про болезни — он входит в состав некоторых лекарственных препаратов. Я нахмурилась, потом удивленно вскинула брови. Ну да, когда мы были подростками, то все баловались подобным, но не более того. Кто-то периодически покуривал травку на тусовках, но торчков на постоянной основе среди своих знакомых я не знала… — Вы уверены? Я бы заметила, если бы Том употреблял… — я затеребила резинку на руке. Заметила ли бы? — Вот отчет, — он пододвинул ко мне листы, скрепленные степлером, — можете убедиться. Я пролистала, все еще не веря собственным глазам. В крови обнаружено несколько миллиграммов эфедрина, а также вскрытие показало сердечную недостаточность и повреждение почек, что, скорее всего, значило, что принимал он в долгосрочной перспективе. Том, во что же ты вляпался?.. Я запустила пальцы в волосы. — Думаете, это может быть мотивом? — Маршалл кивнул. — А у других жертв были зависимости? — Насколько мне известно, нет. Но связь между ними всеми в принципе очень сомнительна. Общее только возраст. Но самый главный факт — Том был знаком с убийцей. Ну или же по случайности забыл закрыть за собой входную дверь, что маловероятно, но тоже имеет место быть. В таком случае нам надо понять, какой теории будем придерживаться, чтобы дальше вести расследование. От этого потока информации у меня разболелась голова. Кто убил? Зачем? Почему Том принимал? Кто был дилером? Знаю ли я убийцу? Почему следующая я? Когда придет мой час? Я подняла глаза на Маршалла, который со спокойным выражением лица смотрел на мена в ответ. Он не торопил меня. Черты лица у него оказались слишком приятными для работающего в полицейском участке. — У Тома очень много друзей и знакомых. Не хочу вас расстраивать, но это равносильно поиску иголки в стоге сена. — Но кто ищет, тот найдет, — Маршалл улыбнулся мне, кажется, в первый раз за все время нашего короткого знакомства. Мы проговорили еще минут сорок, после чего детектив практически без уговоров довез меня до дома Ньюманов. Мне постепенно казалось, что я медленно, но верно начинаю параноить без особого повода. Но, наверное, это нормально для будущей жертвы — видеть в каждом прохожем убийцу? Не знаю. Странно жить с мыслью, что меньше чем через месяц тебя могут убить. Ньюманы встретили меня по-разному. Кора разговаривать со мной принципиально не хотела, считая меня прихотью ее сына, но именно поэтому не грубила мне, боясь только расстроить и разозлить Эдриана. Аида равнодушным тоном задавала дежурные вопросы, получая на них такие же ответы. Сам Эдриан допрашивать меня не стал, ведь и без него с этой задачей прекрасно справляются. Спросил только, как я себя чувствую и не голодна ли я, ведь сегодня я только пила чай, но мне по-прежнему кусок в горло не лез. — Завтра идешь на пары? Можем вместе поехать. Эдриан последил за моим выражением лица. Я вздохнула и опустила голову. С одной стороны, надо бы, ведь мне еще заканчивать надо этот самый институт, а хвосты никому не нужны, с другой — мне хотелось лежать пластом в кровати днями и неделями, есть мороженое и спать, а с третьей — необходимо было отвлечься от этих мрачных событий моей жизни, пока я не свела саму себя с ума окончательно. — Отлично, — его взгляд оттаял, а на губах появилась незаметная улыбка. — Не хочешь телек посмотреть? Делать все равно особо нечего. Я пожала плечом. Почему бы и нет. В конце концов когда я в последний раз смотрела с Эдрианом Ньюманом телевизор?