Сдаться нельзя бороться

Глубокий вдох. Выдох. Еще раз. Вдох и выдох. Щелчок. Еще один. Я медленно надавила на ручку двери, но не решилась открыть ее. И так уже на протяжении десяти минут. Мне казалось, что не так сложно перешагнуть через все это и двигаться дальше, но, только увидев дверь нашей квартиры, я поняла, что я перешагнула только через малую часть того, что мне еще предстоит преодолеть. Масштабы всех препятствий я увидела только сейчас, и нельзя сказать, что я осталась довольна. Закрыв глаза, я рывком потянула на себя ручку и прошла за порог. Желание убежать сразу же заклокотало внутри, а все мое нутро убеждало меня развернуться и уйти, притворившись, что я не пыталась совершить эту глупость. Но я осталась стоять на месте. Ценой моего страха являлась правда. Являлась справедливость. Жизнь моего брата, в конце концов. Так что развернуться и уйти — по меньшей мере непростительно для меня. С позвякиванием я опустила ключи на тумбочку, покрывшуюся легким слоем пыли, и прислушалась к гробовой тишине, вместо которой обычно бурчал телевизор или Том в своей комнате. Одиночество особо острым было именно здесь, будто это квинтэссенция страха, пустоты и смерти вперемешку с запахом гари и крови. Соберись, Андреа. Возьми себя в руки. Соберись. Я могу сделать так, чтобы смерть Тома хоть на крупицу не была напрасной, ведь теперь есть шанс поймать преступника, и я обязана им воспользоваться. Немного подстегнутая собственной уверенностью, я разулась и осторожными шагами двинулась вглубь квартиры. Я понятия не имела, что хотела найти там. Может, я ждала, что на столе убийца оставил свой паспорт, а детективы это каким-то чудесным образом не заметили? Или забыл забрать телефон, пока впопыхах заметал за собой следы? Или вовсе наскреб на стене свои контактные данные и адрес, где и в какие часы его можно найти? Какая глупость. Все не может быть так просто. Никогда так не было и не будет, потому что это реальная жизнь. Здесь нет четкой инструкции, нет очевидного входа или выхода, нет прямой простой дороги без дебрей и витиеватых поворотов. Есть я и огромный клубок, который я должна помочь распутать, потому что именно я держу в руках его кончик, самое начало. Я не знала, с чего именно стоит начать поиск. Возможно, я вообще ничего не найду, но попытаться стоило. Для начала принялась глазами изучать помещение, ведь иногда подсказки лежат на самых поверхностных и очевидных местах. Коридорчик, справа — гостиная, слева — кухня. Начнем с нее. После кухни я в любое другое место не раздумывая зайду. Я, утирая противно-липкими руками серые слезы с щек, быстро шла, игнорируя боль в натертых ногах, на которые с дуроты надела туфли на шпильке. Черт, это должен был быть прекрасный восемнадцатый день рождения, а вместо этого все пошло по боку! От боли и обиды стянуло живот. Я накричала на Эдриана, он наговорил мне всяких обидных глупостей, и мы просто разошлись, даже не попрощались. А я ведь хотела провести этот вечер и ночь с ним, но вместо этого иду домой, потому что идти в другое место уже бессмысленно — настроение в ноль, желание в ноль, и все остальное туда же. Я открыла своими ключами дверь и с порога скинула противные трущие туфли, потом куртку и затем села на тумбочку, сдерживая слезы и всхлипы, хотя дома были только я и Том. — Сестренка? Ты, что ли? — Голос брата из кухни. — Подойдешь на секундочку? Мне не хотелось. Я собиралась молча подняться к себе, закрыться и реветь весь вечер в подушку, пока не устану, а слез совсем не останется, но вместо этого всего я громко угукнула и поднялась, оглядывая свое покрасневшее лицо в коридорном зеркале. Опухшие глаза, губы и нос, черные круги под нижними ресницами, будто я панда, а не человек, пятна на лбу и серые дорожки на щеках. Жалкое зрелище. Все, что можно было, я стерла с себя салфеткой, одобряюще улыбнулась своему отражению, хотя вышло криво, и неуверенной походкой поплелась на кухню. — С днем рождения, сестренка! В полумраке было освещено только довольное лицо Тома, который держал на подносе криво намазанный кремом торт, с нервной надписью «Happy b-day, sis» и несколькими свечами посередине. Я с дрожащей улыбкой смотрела на брата. — Ты сам?! — Конечно. Правда, ожидал, что ты вернешься позже и с друзьями, но… Ладно, чего стоишь? Загадывай желание и задувай свечи, именинница! Я зажмурилась, придумала, что хочу, и задула все свечи с первой попытки. Невероятно, но мое настроение из паршивого превратилось в прекраснейшее, и больше не хотелось плакать или закрываться в комнате, хотелось чаю с тортом и разговоров с Томом. Я умылась, окончательно стерев с лица остатки печали, и достала тарелки, пока брат набирал чайник. — Так, тебе досталась величайшая честь разрезать торт. Держи. Он подал мне нож с серебряной ручкой и гравировкой на ней. Я получше прицелилась и разрезала надпись. Сердце забилось от воспоминания, когда ужасный день стал снова прекрасным, пусть все случилось ровно наоборот вопреки моим планам, но все равно к счастью. Глазами я оглядела столешницу, где стояли ножи, хлебница и микроволновка, но… не нашла того самого ножа с гравировкой. Забыв про страхи, я в два шага оказалась возле подставки и принялась лихорадочно искать его, открыла ящички с вилками и ложками, но его нигде не было. Тогда мозг поразила ужасающая мысль, в которую я не хотела верить. Этот нож… Том… Дилинь-дилинь! Я вздрогнула и шумно выдохнула, испугавшись собственного рингтона. Звонок от Мерфи. С чего бы ему звонить в такое внеурочное время? Я сняла трубку. — Да? — Какое холодное приветствие, принцесса. Ты где сейчас? Я усмехнулась. Стоит ли ему знать о том, что я пытаюсь узнать что-то практически за спиной у полиции? Можно ли ему доверять? Что за глупости… конечно можно. Вот только говорить о новоприобретенной зацепке я не стала, ведь, может, нож где-нибудь завалялся, а я тут накрутила себя. — Не поверишь, у себя в квартире. А что? — Да так… Быстро ты упорхала после пар, вот и стало интересно, где лучше, чем рядом со мной. Заехать за тобой? — Его голос стал серьезнее. — Да нет. Справлюсь сама. Спасибо. — Не отшивай меня теми же фразами, что и Эдриана. Кхм… В любом случае можешь рассчитывать на меня. Для тебя я всегда свободен. Звони, если что. Улыбка тронула губы. Какой же он милый… иногда. — Не сомневаюсь, Мерфи. Увидимся. Я отключилась и вернулась в реальность. Итак, Том с большой вероятностью убит нашим ножом, который мы привезли из дома. Я напряглась, стараясь вспомнить что-нибудь еще, что может мне помочь. — Еще… — он сделал паузу. — Мы ничего не нашли в квартире, но вскрытие показало, что ваш брат принимал синтетику, иными словами эфедрин, то есть наркотики. Поэтому я спросил про болезни — он входит в состав некоторых лекарственных препаратов. Я нахмурилась, потом удивленно вскинула брови. Ну да, когда мы были подростками, то все баловались подобным, но не более того. Кто-то периодически покуривал травку на тусовках, но торчков на постоянной основе среди своих знакомых я не знала… — Вы уверены? Я бы заметила, если бы Том употреблял… — я затеребила резинку на руке. Заметила ли бы? — Вот отчет, — он пододвинул ко мне листы, скрепленные степлером, — можете убедиться. Я пролистала, все еще не веря собственным глазам. В крови обнаружено несколько миллиграммов эфедрина, а также вскрытие показало сердечную недостаточность и повреждение почек, что, скорее всего, значило, что принимал он в долгосрочной перспективе. Том, во что же ты вляпался?.. Я как ошпаренная помчалась в его комнату. Конечно, здесь сто раз и без меня все перевернули, и вряд ли после этого появится какая-то новая улика или вещь, вот только эти люди не знают моего брата и вполне себе могут упустить важную зацепку, которая кажется и не зацепкой вовсе, а так, ерундой. И без чужих визитов в его комнате царил полнейший хаос, так что было крайне сложно понять, так было или стало. Я несмело шагнула за порог. Вот доска со всякими записками, фотографиями и вырезками, стол, усыпанный канцелярией, раскрытыми книгами и листками бумаги, раскрытые ящички, кресло с вещами на нем, ворох скомканных бумаг в ведре, которые наверняка уже перерыли. Я вздрогнула. Здесь жил Том. Все об этом говорило, даже неровно укрытая пледом кровать. Набрав воздуха в легкие, приступила. Сначала не очень уверенно, а потом быстрее и резче просматривала бумаги, его заметки и конспекты. Все в этой комнате пахло им, будто их всех этих вещей он и состоял. Постепенно я перешла к его учебным материалам, поскольку намечалась защита проекта и он наверняка работал над ним не покладая рук. Вот ежедневник. Удивительно, что в нашем веке кто-то еще вел бумажные ежедневники, и Том как раз был из категории таких людей. Первая дата была трехмесячной давности. Я листала и попутно читала самые обычные дела: «постирать плед», «купить литературы по мифологии», «отдать доклад мисс Фокс». — Черт, ну должно же тут быть хоть что-нибудь! — Наверняка детектив тоже так думал, пока просматривал эти записи. Я стиснула зубы. «Встреча Рамоной», — гласила заметка под третьим сентября. Что-то знакомое… Рамона… о чем поговорить? Не помню, чтобы Том с кем-то встречался. Я быстро залистала, пытаясь найти знакомое имя еще раз, ведь это может быть та самая подсказка. «Отнести Рамоне материал». — Бинго! — радостно воскликнула я, сжимая пальцами блокнотик. Значит, они работали над чем-то, так что были довольно близки последние пару месяцев. Но потом я подумала, что, возможно, эта мнимая зацепка ведет меня не к ответу, а в тупик, где я ничего грандиозного не найду. Эта мысль немного расстроила. Но отчаиваться было рано. Тогда когда я перепробую все возможные способы и пойму, что это не помогает и не работает, только тогда и начну отчаиваться. В друзьях у Тома я быстро нашла некую Рамону Коулман и незамедлительно написала ей сообщение с просьбой о встрече сегодня около пяти. Я должна узнать правду. Ради Тома. Ради себя. Ради нас обоих. К счастью, девушка ответила мне довольно быстро и согласилась встретиться сегодня же. Я еще раз оглядела квартиру, но вряд ли нашла бы что-то еще. И так то, что выяснилось, — большая удача, ведь я могла провести здесь весь день безрезультатно. Задерживаться не хотелось, поэтому я довольно быстро собралась и вышла из квартиры, которая почти перестала казаться ужасающим местом.

***

— Рамона! — я махнула ей рукой в надежде, что та коротковолосая девушка действительно она. — Андреа? Приятно познакомиться. Девушка неуверенно улыбнулась мне, и я повторила ее жест, ведь спугнуть ее очень не хотелось. Мы встретились возле ворот универа около пяти, как и договаривались. Рамона оказалась милой девчушкой приятной наружности со светлыми волосами и забавными кедами, вот только веяло от нее еще большей неуверенностью, чем от меня. — Я хотела поговорить о Томе, — произнеся его имя, ком встал в горле. С момента похорон я ни разу не называла его вслух. Рамона кивнула, и я продолжила: — Вы работали над одним проектом, верно? И я подумала, вдруг ты знаешь, что с ним происходило в последний месяц. Девушка поджала губы. Почему-то мне показалось, что она что-то знает, но не хочет мне говорить. Ох, Рамона, ты ужасно скрываешь свои мысли. И она, кажется, тоже знала об этом. — Пожалуйста, если ты что-то знаешь, скажи. Она упорно избегала взглядов со мной и держалась на некотором расстоянии, и вообще казалось, что Рамона сейчас если не сбежит сверкая пятками, то отбросит коньки, настолько она побледнела. Бледнее нее только Том… — Он очень просил не рассказывать. Особенно тебе. Приятно, конечно, что у моего брата очень преданные друзья и хранят его тайны даже после его кончины, но я его сестра, поэтому имею право узнать об этом, особенно когда Том вряд ли предъявит ей претензии по этому поводу. — Рамона, прошу, — я подняла на нее глаза, вогнав ее сильнее в краску. — Он мой брат. Мертвый брат. — Упоминать, что я следующая, не стала, а то глядишь у девочки точно нервы сдадут. — Я хочу знать, что произошло и почему, а ты, возможно, можешь помочь мне, понимаешь? Девушка потупила взгляд. Сколько мне еще придется ее уговаривать, чтобы выбить хоть несколько крупиц информации, которая, может, и не имеет никакой ценности. — Ладно, я помогу тебе. Том принимал, верно? Глаза Рамоны округлились и в купе с очками стали еще больше, что говорило о ее полной уверенности, что я не должна быть в курсе. Но я знаю. Теперь мне предстоит многое узнать, и вряд ли это самое страшное. Девушка наконец кивнула. — Можешь сказать, кто был его дилером? — Я не совсем уверена… Понимаешь… Я только раз с ним была… Я смерила ее взглядом, что заставило ее перемяться с ноги на ногу. Ей-богу, я чувствовала себя мисс Блэк, а Рамона, видимо, была в моей роли на лекции греческой мифологии, когда я внезапно отвлекалась. — Это было чуть больше месяца назад, может, полтора. Мы пошли к одному парню, Майлзу, он тут в основном всем заправляет. Вот… Я улыбнулась, преисполненная благодарности, хоть мне и пришлось клещами вытаскивать из Рамоны каждое слово, но главное, что результат есть. Осталось найти загадочного Майлза, который и продавал Тому дурь, возможно, это как-то связано с его… смертью. Девушка дала мне адрес какой-то богом забытой подворотни Ноксвилла, короткое описание наружности этого парня и время, когда он появляется там. Как раз около шести и до восьми. Пока я села на нужный автобус и доехала, стало совсем темнеть, что вполне можно ожидать от ноября месяца, но сегодня меня это мало останавливало, ведь очень хотелось довести начатое до логического конца, ведь Майлз — мой козырь. По крайней мере мне так казалось. Я была в предвкушении чего-то нового, будто сейчас это та самая зацепка, которая в итоге выводит героев детективов на решение всей задачи, но проблема в том, что я не в детективе и вряд ли мне так фортанет. Я вышла из автобуса и оказалась на отшибе города. Вообще я редко бывала в подобных местах, потому что по своей натуре являлась домоседкой и такие места мне не по душе и просто вгоняют в ужас и отвращение. До нужного места пришлось идти еще некоторое время. Потрепанный переулок благоухал гнилью, сыростью и жженым, так что мне даже ступать в его пределы мало хотелось. Слева заваленные мусорными мешками баки и другими отходами асфальт, справа полуразрушенная кирпичная стена с небольшим парапетом и ветхой лестницей, которая вела к большой железной двери, а посреди дороги странные пятна, бычки от сигарет и мусор. Ну натуральные Авгиевы конюшни! Я поежилась от внутреннего дискомфорта. Не мог Том найти место почище? Хотя чего я ожидала? Что это будет офис в даунтауне, где тебе предоставят полный каталог и кофе предложат? Иногда мне казалось, что я рождена для какой-то другой, более изящной эпохи. Что ж, вперед, Андреа. Я сделала первый шаг — стекло захрустело под ботинками, и с каждым шагом букет неприятных ощущений только увеличивался. Внезапно металлическая дверь заскрипела, и оттуда вышел низкорослый парень с темными волосами и с самокруткой между пальцев. Выглядел он, не скажу, что очень опрятно, и потому превосходно вписывался в общую картину переулка. Мы внезапно пересеклись взглядами. Я заговорила первой: — Где я могу найти Майлза? — По какому вопросу? — ответив вопросом на вопрос, парень закурил. — Эфедрин, — неуверенно произнесла я, будто это какое-то кодовое слово. — Лучше начинай с марихуаны, куколка. Отлично, это он, прекрасно. Осталось узнать все, что меня интересует, и свалить из этого места. — Так ты Майлз? — А кто спрашивает? — Дурацкая все-таки привычка отвечать вопросом на вопрос. — Я сестра Тома, — я проследила за его выражением лица. Не скажу, что он был в восторге. — Ты его дилер? — Был когда-то, — Майлз пожал плечами, вертя в руке самокрутку. — А что насчет последнего месяца? Он недовольно пропилил меня взглядом, едва скрывая отвращение. — Я перестал ему толкать дурь, так что без понятия. — А кто мог, ты знаешь? — Извини, куколка, своих не закладываем, — Майлз кинул бычок на асфальт и отсалютовал рукой. Так вот кто тут мусорит! Я фыркнула. — Его убили! Пожалуйста, я должна что-нибудь узнать! Он помедлил, держа дверь полуоткрытой. — Мне нечего тебе сказать, детка. Ко мне многие приходят с разной периодичностью. Каждый второй студент хотя бы раз у меня закупался, не могу же я всех запоминать, а с твоим братцем у нас отношения были так себе, откуда мне знать, кто ему толкал дурь? К тому же не имею желания связываться с копами, а вокруг тебя их как раз куры не клюют, судя по новостям. Бывай! Дверь с грохотом захлопнулась — я осталась стоять поперек грязного переулка. И что теперь делать? Можно, конечно, Маршалла натравить на него, но, думаю, если Майлз давно в этом котле варится, то у него всяко есть какая-нибудь лазейка, чтобы избежать наказания или отделаться обыкновенным штрафом. Скорее всего, у него есть свои люди, которые делают грязную работу за него, так что вряд ли он ценный экземпляр. Значит, он ничего не знает. Да, подготовилась я плохо. Надо было бы узнать о нем побольше, поспрашивать у ребят, найти рычаги давления или что-то, на что он готов обменять информацию, а не ожидать, что он сейчас мне выложит все на блюдечке. Я вообще сомневаюсь, что он станет закладывать своих, но тут все зависит от размера его эгоизма. Я выдохнула. Больше мне делать тут нечего. Сверившись со временем, я поняла, что уже восьмой час. Уже стемнело. Просто потратила время. Я сжала телефон в руке и двинулась по пустынной улице. Фонари почему-то еще не включили, или включили, но просто из них выбили лампы, как это обычно бывает. Я старалась отвлекаться на нейтральные мысли, чтобы воображение не успевало коверкать тени и кошек в нечто более ужасное, нежели они являлись. Район не из приятных. Я и не думала, что в Ноксвилле бывают такие места, где проходит один человек в полчаса, а улицы завалены битым стеклом и сигаретными бычками. Возле очередного фонарного столба стоял какой-то мужчина и курил. На его лицо падала густая тень от шляпы, но я и без этого не пыталась разглядеть его, чтобы не пялиться и не привлекать внимание. Быстрым шагом прошла мимо, но через несколько метров ветер донес запах сигаретного дыма. Я прислушалась, не сбавляя скорости: за мной кто-то шел. «Ладно тебе, Андреа, ты уже большая девочка, не накручивай себя, ради бога, а», — мысленно убеждала себя я. Мало ли, нам в одну сторону. Чтобы успокоить себя, я перешла дорогу и свернула в другую сторону, но мужчина по-прежнему шел за мной, держа руки в карманах. Ладно, я немного попетляла по району, но поняла, что все-таки нам не в одну сторону… Меня преследуют! К этому времени я уже не шла, а чуть ли не взлетала, периодически переходя на бег, и уже бесстыдно оборачивалась, чтобы убедиться, что преследователь все еще идет за мной. Что делать?.. Это ведь не самый благополучный район, а если кто-то и решится помочь, то не мне, а этому человеку поймать меня! «А что если это убийца?» — промелькнуло в голове. Сердце заклокотало, отдаваясь противными ударами в горле. Дура. Какая же я дура! Я ведь просто облегчила ему задачу. Надо было попросить Мерфи пойти со мной или Эдриана, на худой конец Тео, но нет! Мне так не терпелось, что в итоге я теперь пытаюсь отделаться от подозрительного мужчины. Ситуация стала хуже, потому что я забрела в совершенно незнакомый мне район, где не ездили машины и уж точно не ходили автобусы, а на своих двоих шансы оторваться крайне малы, если только у меня не вырастут крылья. Интересно, кто найдет мой труп? Это будет пожилая женщина, выносящая утром мусор, или дворник? Может, какой-нибудь прохожий или бездомный мужчина? Найдут ли меня вообще?.. Я пыталась не поддаваться панике, хотя слезы периодически застилали мне глаза. Внезапно в нескольких метрах я заметила потухший фонарный столб, что должно было сыграть мне на руку, ведь слева как раз был какой-то мрачный переулок, куда не попадал никакой свет. Но если там тупик… Что ж, если что-то должно случиться, оно случится? Только шагнув в темноту, я резко повернула, потом еще раз и вжалась спиной в выступ здания, будто знала, что там будет еще один поворот, сжимая кулаки так, что ладони поднывали от впивающихся в них коротких ногтей. Я ничего не видела. Услышала только несколько сбитые с толку мешкающиеся топтания, а потом звук шагов, все отдаляющихся и отдаляющихся от меня. Минуты, проведенные в кромешной темноте, боясь вдохнуть или пошевелиться, казались мне столь же длинными, как и в тот день, когда я нашла Тома на кухне — длинными, вязкими, бесконечно мучительными. Все еще не верилось в происходящее. Я сползла на холодный сырой асфальт и вжалась спиной в кирпич, боясь, что преследователь все еще может искать меня. Дрожащими руками я достала телефон из кармана, убавив яркость и звук, открыла звонки и нажала на иконку последнего — звонок от Мерфи. Гудки оглушали чувствительный слух. Было страшно, что он тоже услышит их и вернется за мной. Один, второй третий… Тишина. — Да, принцесса? — Мерфи! — срываясь на всхлип, вскрикнула я. — Пожалуйста, можешь за мной приехать? Сейчас… умоляю. Забери меня. — Так, Андреа, где ты, и что случилось? — его голос напрягся. — Ты цела? — М-меня кто-то преследовал, убийца? — От этого слова меня затошнило. — Но я, кажется, оторвалась… Я понятия не имею, где нахожусь, Мерфи, пожалуйста… Кроме «Мерфи», «пожалуйста» и «забери меня», я больше не могла сказать ничего адекватного, только всхлипывала в трубку и прижималась лицом к коленям. — Никуда не уходи, скоро буду, — последнее, что он сказал мне, и отключился. Я погасила экран и обхватила колени руками. Даже если бы я и смогла куда-то уйти, то не ушла бы: страх полностью парализовал меня от корней волос до кончиков пальцев, а сил хватало только сжимать телефон и молиться, чтобы Мерфи приехал как можно быстрее. Темно и страшно. А я всего лишь испуганная маленькая девочка, которая не может защитить себя, не говоря уже об окружающих, и это большая ошибка — возомнить о себе больше, чем есть на самом деле, потому что самоуверенность действительно пагубна. И до смерти куда ближе, чем люди себе представляют. Всего один шаг, и ты в опасной близости от смерти. Она настолько близко, что ты можешь ощутить ее дыхание на своем затылке, услышать ее шепот и почувствовать ее ледяные прикосновения. Чьи-то руки легли мне на плечи, и я вскрикнула, безрезультатно пытаясь отбиться кулаками, в которых не было ни силы, ни уверенности. — Это я, принцесса, все хорошо… Это я. Те же руки стиснули меня в объятиях. Я вжалась лицом в теплую грудь, носом задевая край холодной молнии, и разразилась рыданиями. Меня било мелкой дрожью и ужасно тошнило, а желудок и вовсе сворачивался в трубочку, как и легкие. Мерфи гладил рукой меня по голове и молчал, дав мне возможность выплакаться и эмоционально разрядиться, а еще через некоторое время снял с себя кожаную куртку и накинул мне на плечи, от тяжести которой резко подкосились ноги. Сил не осталось. Парень вывел меня к главной дороге, где одиноко стоял спешно припаркованный байк. — Ты как? — Мерфи взял меня за плечи. — Я понимаю, что хреново, но мы сейчас поедем. Тебе нужна еще минутка прийти в себя? Я мотнула головой. Оставаться в этом месте у меня не было ни малейшего желания, к тому же мне все еще казалось, что тот пугающий тип поджидает нас за поворотом. — Держись крепче, — он завел мотор, и я сильнее прижалась к его спине щекой. Вечерний холод свистел в ушах и взбивал волосы, вместе с этим успокаивал расстроенные нервы, а рев мотора убаюкивал и не казался раздражающим, как это бывает. Через какое-то время мы остановились. Открывая глаза, я ожидала увидеть дом Эдриана или, на худой конец, двери общаги, но вместо этого мы стояли возле какого-то богом забытого мотельчика, над дверью которого тускло поблескивала вывеска с надписью «Paradise». — Но почему сюда? — я с усилием слезла с байка. — Мера безопасности. Никто не подумает искать тебя здесь. Мерфи поднялся, снял шлем, освобождая волосы, и подал мне руку. Меня все еще било мелкой дрожью, а он с холодом в глазах смотрел прямо мне в лицо, тем самым заставлял меня настораживаться еще больше. А ведь он удивительно быстро отреагировал и сохранял абсолютное хладнокровие или же очень умело скрывал это, хотя я начала задумываться, что это никакое не спокойствие, а ярость. Я бы так вообще растерялась, окажись на его месте. Мы зашли в здание. Внутри пахло немного сыростью и обветшалостью, тусклый свет слабо освещал поверхность стойки рецепции и небольшой столик с виды видавшими журналами возле тухленького диванчика. Рай, ничего не скажешь. На самом деле это место показалось мне не таким противным, каким выглядело, или я просто вымоталась. — Эй, Антерос, есть свободные комнаты? Молодой человек нечеловеческой приятной наружности недвусмысленно оглядел нас лукавым взглядом ядовито-голубых глаз, единственное, что я была мертвенно бледной и испуганной, поэтому общая картина была чуточку испорчена. — Вы хорошо смотритесь. Мерфи, положив руку мне на плечо, притянул к себе, видимо, задумав какое-то представление. — Нам одного хватит, да, детка? Я кисло улыбнулась и угукнула, не в силах сопротивляться, да и не особо хотелось. Парень с ухмылкой посмотрел на нас и положил на стойку ключ с зеленым брелоком. Мерфи расплатился. Я чертовски измоталась и едва держалась на ногах. Номер был скромно обставлен: двуспальная кровать, большая для одного, но маленькая для двух, тёмно-зелёные стены, дешевенькая деревянная фурнитура, включающая в себя тумбочку у кровати и небольшой туалетный столик, над изголовьем картина, и на этом все. Я стянула с плеч куртку Мерфи, потом свою, сбросила ботинки и обессиленно села на кровать. Создалось ощущение, что, позади меня поднялось облако пыли. Мерфи поставил непонятно откуда взявшийся пакет и строго уставился на меня, будто мне пять и я испачкала мамин любимый ковер, за что сейчас и получу нагоняй. — Что? — жалобно выдала я. — Что «что?»? Ты совсем рехнулась, Кэмпбелл, а? Когда я тебе звонил, ты была в квартире, что уже само по себе небезопасно. А если бы не обошлось? Ты хоть об этом думала? Ведь было тысячи, нет, миллионы неблагополучных вариантов развития событий! Забудь о своей самоуверенности и самостоятельности, если не хочешь свести себя в могилу! Почему ты не попросила кого-нибудь пойти с тобой? Я уже не спрашиваю, что ты делала в этом глухом районе в такой час, если твоя квартира, как и все остальные места по типу универа, клуба и дома Ньюманов, в противоположной стороне совершенно. Я виновато опустила голову и посмотрела на ногти. Мерфи вздохнул. Он ругал меня вполне заслуженно, но все равно было немного обидно. — Подумай, что ты мне ответишь, когда я вернусь из ванной. Только сейчас я заметила, что на нем была всего лишь тонкая фиолетовая толстовочка, а поскольку куртка была на мне, то он, вероятно, замерз, пока мы ехали. Я виновато прикусила губу. Парень снял толстовку, под которой оказалась майка, вряд ли сильно согревающая, и скрылся за дверью ванной комнаты. Я осталась одна. Что ж. Да, моя самонадеянность сыграла со мной злую шутку и могла привести не к самым приятным последствиям, осталось понять, приму ли я это или позволю себе еще раз наступить на те же грабли. Я вздохнула. За дверью перестала шуметь вода, что привлекло мое внимание. В комнату вернулся Мерфи, почему-то все еще одетый и сухой, хотя я ожидала увидеть ровно противоположное, и сел рядом со мной, разворачивая меня к себе спиной. — Ну что? Надумала? Его ловкие пальцы зачесали волосы назад, собирая все пряди в одну охапку. — Прости, — виновато выдала я. — Дурочка. Зачем извиняешься? Я удивленно повернула голову, но не смогла увидеть лица Мерфи, потому что он что-то делал с волосами и крутить головой не совсем получалось. — Мне не нужны твои извинения. Ты должна лишь понять, что твоя жизнь имеет высокую цену, и беречь ее изо всех сил, а не ни в грош не ставить. К чему ты извиняешься, если завтра тебя опять занесет в подворотню, а я не успею доехать? К концу предложения Мерфи завязывал мои волосы на макушке резинкой, собрав их в неумелый пучок. Я вздохнула. — Хорошо, я запомню и постараюсь больше не подвергать себя опасности. Но что ты делаешь? — Как что? Волосы тебе убираю, чтобы не мешали. Иди прими ванну, пока вода горячая. Он встал и потянул меня за запястье, поднимая меня на ватные ноги. Я послушно прошла в ванную, где ненавязчиво пахло каким-то гелем для душа, а вода мирно блестела на свету, отдаленно напоминая мне гладь океана той лунной ночью. Мерфи чуть потоптался на месте, будто не знал, куда себя деть, а потом двинулся в сторону двери. — Ладно, не буду тебе мешать. — Постой, — сказала я, но только потом поняла, что не знаю, зачем останавливаю его. Почему-то показалось, что лицо залилось краской. — Ты… не мог бы ты остаться? Если хочешь, конечно… Он вскинул удивленно свои угольно-черные брови, а потом довольно ухмыльнулся, пожав плечами. — Как пожелаешь, принцесса. В тишине я молча стала раздеваться, старательно избегая взглядов с Мерфи, но была почему-то уверена, что он беспрерывно смотрит на меня и следит, как я сначала снимаю кофту, потом футболку и брюки, а потом белье. Вода все еще была горячей, но той самой комфортной температуры, когда не жжет. Я забралась в ванну, прижала колени к себе и оставила позади место, что Мерфи было куда сесть. Он разделся, оставив вещи на тумбочке. Мне пришлось максимально отвести взгляд, чтобы только краем глаза заметить, как он проходит мимо меня, забитый по пояс татуировками, которые я никогда не видела так близко, и осторожно садится в воду, чтобы не расплескать ее. Я и сама не понимала, зачем прошу его остаться. Возможно, мне все еще страшно? Руки Мерфи легли мне на плечи, слегка массируя их, и мышцы почти сразу же расслабились под его крепкими ладонями и круговыми движениями. Я шумно выдохнула, склонив голову. — Приятно? — голос у него довольный ужас. Я что-то пробурчала, что вполне могло сойти за «да». Мерфи остановился, явно пытаясь сделать что-то еще, потом мягко надавил мне на плечо, и я с глухим стуком прилегла на его грудь. Тело все еще было в напряжении. Меня не отпускала тревога. Внутри еще был парализующий холод, и вода никак не могла растопить его. — Расслабься, — шепот парня коснулся моего уха. — Ты в безопасности. И тебе надо отдохнуть. Одна его рука мне на колено, а вторая — на талию. Я медленно кивнула и прикрыла глаза, чуть откинув голову Мерфи на плечо. Он прав. Надо успокоиться, набраться сил. Его губы осторожно коснулись шеи, оставив на ней обжигающий, но в то же время невесомый поцелуй, руки гладили кожу, а размеренное дыхание задевало мочку уха. Пальцы как бы ненароком описали круг по внутренней стороне бедра и вернулись к коленке. Я недовольно фыркнула, ведь теперь чувствовалось то самое раздражение, когда что-то желаемое так близко, но так далеко. — Щекотно, — прошептала я, улыбаясь с закрытыми глазами, когда его пальцы прошлись по животу. — А сейчас? — Горячая рука Мерфи проскользила еще ниже. — Издеваешься, да? — я впилась пальцами в его руку, но не двигалась. — Ничуть, принцесса. Его ласки не были грубыми или настойчивыми, он был даже слишком нежен, так что я немного раздражалась от этой неторопливости. Горячие губы попеременно касались то шеи, то плеча, и я то и дело подставляла их, а потом и дошли до уха — звякнуло железо. Сережка приятно натянула кожу. Я шумно выдохнула, опрокидывая голову Мерфи на плечо. Ловкие пальцы умело описывали круги по нежной коже, задевая такие места, будто по мне электрический ток пускали мощностью двести двадцать, с легкостью проникали внутрь и оставляли после себя неприятную пустоту, которую отчаянно хотелось заполнить. От нестерпимого удовольствия мне пришлось прислонить тыльную сторону руки ко рту, чтобы не застонать в голос. Не очень-то хотелось, чтобы весь мотель был в курсе наших плотских утех, а это вполне себе могло случиться, потому что я спокойно услышала, как этажом выше что-то уронили. — Не сдерживайся, если приятно, — Мерфи мягко отнял мою руку свободной рукой и помассировал большим пальцем покрасневший укус. Глубже, резче, нетерпеливее — я старалась не ерзать и не выгибаться, чтобы не доставлять лишних неудобств, но получалось плохо, и Мерфи все равно прижимал меня к себе, положив ладонь на живот. Хотелось быть к нему ближе, гораздо ближе, но я всего лишь могла цепляться пальцами за крепкие накачанные руки и прижиматься к его груди спиной. «Мерфи, Мерфи, Мерфи», — только от него и его имени, которое я постоянно прокручивала у себя в голове, кружилась голова до экстаза, и мурашки бежали табуном. Одно его имя вызывало приятную ноющую истому. — Мерфи… — сорвалось с губ шепотом. Он в ответ прикусил мочку моего уха, нежно, нарочито медленно, провел по ней языком. Тихо простонала. Приятная истома скопилась спазмом, а после резкой вспышкой расползлась от живота и до самых кончиков пальцев, так что аж звезды заплясали перед глазами разноцветными пятнами. Эти несколько секунд показались блаженной вечностью, раем, в который я случайно попала на короткое мгновение благодаря Мерфи. Сердце гулко стучало о грудную клетку и отдавалось эхом в легких, но постепенно дыхание приходило в норму, а я обмякла в руках парня и выдохнула, томно закрыв глаза. Он чмокнул меня в висок и ободряюще похлопал по коленке. Дав мне некоторое время перевести дыхание, он заговорил: — Ну как? Тебе стало легче? — Что? О чем ты? — я окончательно пришла в себя и приоткрыла один глаз. — Секс снимает стресс и повышает окситоцин и эндрофин. — Какой ты осведомленный, — я хихикнула. — Хотя это был не совсем он, честно говоря… — Намек понят, принцесса, мне два раза повторять не надо. Я засмеялась и чуть пихнула его локтем в бок. Мы вышли спустя еще десять минут. Я, размякшая и тепленькая, устало плюхнулась на кровать, кутаясь в тонкое махровое полотенце, которое пахло мылом. Мерфи извлек из пакета футболку и кинул мне. Она приятно пахла ополаскивателем и запахом его байка, но она определенно была свежестиранной. — Чистая? Так ты планировал, что мы поедем в мотель? Ах ты!.. — я запустила в него подушку и, конечно же, не попала. — Такого ты мнения обо мне, принцесса? — он с лукавой улыбкой натянул на себя вторую футболку, закрывая татуированное тело. — У меня была смена в клубе, и запасные вещи всегда имеются, вот и решил с собой взять — не прогадал. Я оделась и забралась под одеяло. Мерфи погасил верхний свет, и комната тускло освещалась лишь ночником на прикроватной тумбе. Он лег рядом. Милый. Нежный. Мерфи. Я повернулась к нему лицом, легла на локоть и взглядом приковалась к его лицу, которое казалось мне самым красивым, а глаза этого человека — самыми проникновенными из всех, что я видела. В них была перемена. Больше не было той стены, сквозь которую ничего нельзя было рассмотреть, и теперь я могла увидеть все — я могла увидеть весь его мир, весь его омут. Интересно, в моих глазах он видит то же самое? — Спасибо, — я посмотрела на него сонным взглядом. — Спасибо, что ты рядом со мной, Мерфи. Он чуть улыбнулся и погладил большим пальцем щеку, остальными забираясь на шею и под волосы. На губе и виске все еще проглядывали ссадины, которые он получил в перепалке с Джейсоном, но это делало его таким… таким собой. — Как же тебе можно отказать, принцесса? А сейчас тебе нужно поспать и набраться сил, а то дело до нормального секса так и не дойдет. — Дурацкие у тебя шутки, — я погасила свет, и мы оказались в кромешной темноте, что сыграло мне на руку и скрыло мое смущение. — А кто сказал, что я шучу? Его теплые губы на своем лбу — последнее, что я запомнила, прежде чем окончательно погрузилась в сон.