Сдаться нельзя бороться

Я проснулась от резкого хлопка. Поначалу я испугалась и думала, что это был выстрел, но это всего-навсего кто-то из соседей на этаже слишком громко закрыл за собой дверь, и, если бы не шум, неизвестно, сколько я бы еще спокойно проспала. Часы над дверью ванной показывали почти девять. — Что?! Мерфи, вставай! У нас пара!.. — я обернулась, но обнаружила рядом только пустое смятое место. — Через полчаса… В ванной было тихо, а его куртка пропала с крючка, значит, он куда-то уже успел уйти. На столе стоял стакан со стикером. Я с сомнением встала, подошла, оторвала его и прочитала: «Извини, что ушел так рано, принцесса, появились неотложные дела. Эдриан за тобой заедет. До связи». И что это за дела такие, что он оставил меня одну в холодной постели? Едва я успела продрать глаза, как в дверь постучали. Я вздрогнула и осторожно подошла, почему-то заранее прислушиваясь. Еще немного и я начну прикидывать, чем и как можно ударить в случае чего. — Да? — Это я, Андреа. Впустишь? Открыла дверь. Эдриан стоял, укутанный в шарф поверх пальто, держал в руке бумажный пакет и с полуулыбкой смотрел на меня, правда, каким-то тоскливым взглядом. Я поздоровалась и пропустила его внутрь. Стало как-то неловко, ведь раньше я была с Эдрианом, а сейчас как бы уже нет, но он все равно первый, кого я вижу по утрам, и последний, с кем прощаюсь перед сном. — Прости, что побеспокоили. Это мне? — я взяла у него из протянутых рук пакет. — Ничего. Мерфи в общих чертах рассказал, что вчера случилось. — При этих словах, кажется, я плотно покраснела, хотя, ясное дело, рассказал он точно не все. А если все, то Мерфи получит от меня. — И я сам предложил заехать за тобой. Взял тебе кое-какие вещи, но времени не особо много было, поэтому схватил верхние и сразу к тебе. — А что случилось, он не сказал? — Нет. Обиженно фыркнув, я развернула бежевую вещь из пакета, которая оказалась теплым вязаным платьем, и настроение чуточку взыграло, а еще Эдриан предусмотрительно взял мне нашего любимого крепкого кофе, чтобы ехать на пары не с пустым желудком. Оделась, умылась, причесалась, все еще чувствуя привкус вчерашнего дня, именуемый горьким счастьем. Почему счастьем — понятно. Но почему горьким? Потому что ложка дегтя в моей бочке меда не самая вкусная, особенно вчерашняя. Эдриан все это время наблюдал, как я убираю волосы в пучок, держа резинку зубами, а потом подвязываю их. Смотрел он на меня как-то иначе, другим взглядом, полным тоски и грусти. Раньше это были снисхождение и нежность, а сейчас… — Все в порядке? — я в упор посмотрела на него. — Да, не волнуйся. Я кивнула, но… он соврал мне. Да, Эдриан прекрасно знает и чувствует мое настроение и поведение, но я тоже за столько лет научилась распознавать некоторые его привычки, которые выдавали его. Например, сейчас он улыбнулся, говоря это, и поднял руки в сдающемся жесте, но чем больше он пытается убедить меня, что все хорошо, тем больше я убеждаюсь, что все совсем не хорошо. Но я умею уважать чужие границы, и если он не хочет чем-то со мной делиться, я приму это. Однако эта перемена мне не нравилась. Совсем не нравилась. Я собрала по-быстрому вещи и накинула пальто. На выходе Эдриан придержал меня за локоть. — Постой. — Через секунду на мне оказался его шарф, пахнущий знакомым парфюмом. — Там сегодня холодно, так что надень пока мой. Он окинул меня улыбкой, опять же грустной и как будто бы извиняющейся, и пропустил меня вперед. Ох, что же вы все от меня скрываете?

***

«Хей, Хизер, ты еще дома? Возьмешь мне какие-нибудь колготки или гетры?» «Да не вопрос, подруга, а что случилось?» Я прикусила губу и сдавленно усмехнулась. «Не поверишь, очень много всего. Давай при встрече расскажу». Я погасила экран и откинулась на спинку кресла. До пары оставалось минут десять, но мы успевали. Теплая одежда, горячий кофе, тихая музыка — что может быть лучше? — Как ты себя чувствуешь? — М? — я перевела взгляд с окна на Эдриана, не сразу поняв, о чем он спрашивает. — А… нормально… вроде. Не знаю, что я должна ответить. Кажется, у меня вырабатывается иммунитет. Говоря это, я все-таки немного приврала, потому что утром меня потрясывало от одного только хлопка двери и громких шагов, но мне казалось, что если убедить окружающих, что мне нестрашно, то я действительно перестану бояться. Или же мне просто не хватало смелости признаться в собственной тревоге. — Я думаю, Мерфи уже тебя отпесочил, мягко говоря, но повторюсь: не стесняйся просить, особенно о помощи, особенно если собираешься играть в детектива, — он сжал руками руль. — Лучше хороший детектив, чем плохая трагедия, не так ли? — Ладно, я уже поняла. Это была моя ошибка, и больше я постараюсь не наступать на те же грабли. Эдриан кивнул. Такой ответ его более чем устроил, видимо. Остаток дороги мы провели в приятной тишине. Обеспокоенная Хизер встретила меня прямо у входа, почему-то крепко-крепко сжала в объятиях, а после, хлюпая носом, отвесила мне удар по плечу своим кулачком. — Э-эй! — Дура! Она расстроенно скрестила руки на груди, а я все не могла понять, почему у нее такая реакция. — Это еще почему? — Мерфи мне все рассказал! — Он здесь? — я быстро оживилась. — Нет, мы созвонились, но не в этом дело! Ты совсем с ума сошла, подруга? Почему одна пошла? Андреа! У тебя одна жизнь, поэтому не надо тут ею разбрасываться налево и направо, ясно? Странно, обычно она говорит, что «живем один раз», а тут вдруг распереживалась, что живем вообще-то один раз! Приятно, что у меня такие внимательные друзья, но это слишком даже для них. Нервы уже в конкретном дефиците, сил тоже не особо много, но на тот момент я еще не знала, что ждет меня вечером, ведь тогда-то абсолютно все мои ресурсы разом стали пусты. Особенно эмоциональный. — Я сделала выводы, Хизер, поэтому, пожалуйста, — я в том числе посмотрела и на Эдриана, — пожалуйста, хватит. Чем больше вы волнуетесь, тем сильнее это меня пугает и держит в напряжении. Просто ведите себя, как и обычно. Пусть хоть какая-нибудь часть моей жизни останется неизменной, прошу вас. — Я закинула руки им на плечи и обняла. — Я вас очень люблю и ценю вашу заботу, но все же. Эдриан мягко похлопал меня по плечу и освободился, а Хизер еще некоторое время приходила в себя, обнимая меня обеими руками, как маленький ребенок. Казалось, она переживала больше моего. После она дала мне обещанные черные гетры, при виде которых мне стало значительно теплее, ведь ноги уже начали замерзать, а еще через несколько минут я уже сидела в аудитории. Одна. Ну не считая еще тридцати семи учащихся, одна, потому что Хизер и Эдриан сейчас сидели на английском, у Тео была литература, а Джейсон не пришел, видно, успел простудиться. Рядом должен был сидеть Мерфи, но его тоже не было. Теперь я начала волноваться. Хотя раньше он особо не блистал посещаемостью пар и приходил, если повезет, через раз-два, а то и вовсе не появлялся, но сейчас было ужасно непривычно, что он не сидит рядом и не втыкает в телефон. Где же ты, Мерфи? В перерыве я написала ему несколько сообщений, которые он, конечно же, не прочитал, если вообще получил, потом попыталась позвонить, но тоже безуспешно, потому что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», и ситуация окончательно начала бесить меня. «Ребят, кто-нибудь в курсе, что с Мерфи? Я не могу дозвониться…» Эдриан промолчал, Хизер отправила смайлик, пожимающий плечами, Тео тоже кинул знак вопроса, один Джейсон ответил, и то не очень-то информативно: «Виделись вчера в клубе в последний раз. Наверное, еще отсыпается». Значит, он не знает, как и Тео. Значит ли это, что в нашей компании появились секреты? Да, определенно. Думаю, они есть у каждого, но все усложнилось тем, что теперь меня связывают неоднозначные отношения с Мерфи, а по другую сторону стоит Эдриан. «Неоднозначные» — это я хорошо сказала, когда все было максимально однозначно. Мерфи… Да, я определенно влюблена в этого человека, потому что он чуткий и нежный, харизматичный и привлекательный, и даже его дурацкие шуточки приходятся мне по вкусу. Да, мне не нравится, что многое он делает, если ему это просто заблагорассудится, практически не заботясь о последствиях, и то, как редко он бывает серьезен, это его политика жизни, против которой я не могу пойти, но в этом и вся его прелесть. Это мне и нравится в нем. Мы разные, и это замечательно. Мне нравится чувствовать легкость рядом с ним, пусть порой эта легкость превращается в ношу. Хоть Мерфи и сделал для меня за последнее время очень и очень многое, за что моя симпатия могла возрасти в немаленьком объеме, но чувство благодарности имеет совершенно другой привкус нежели… Звонок телефона резко прервал мои раздумья. Я уж обрадовалась, думая, что это Мерфи, но это был всего лишь детектив. Что-то мне подсказывало, что разговор выйдет тухнельким. — Да, детектив? — Жду объяснений, почему ты вчера не приехала в участок или хотя бы не позвонила мне. Я усмехнулась. — В этом не было необходимости. Камер там не было, лица я не заметила, потому что было темно и я думала только о том, как спастись. Приедь в участок, я только побеспокоила бы без малого дюжину людей, а толку никакого. И почему вы разговариваете со мной неформально? — Потому что вы, мисс Кэмпбелл, голову абсолютно потеряли. Я же предупреждал вас! Ладно… с вами все хорошо? — Не считая душевной травмы, да. Погодите… кто вам сказал? — Ваш молодой человек. Мой кто?! Я слишком сильно сжала зубами кончик ручки, и клип надломился, оставшись у меня во рту. — И… что он рассказал? — Кхм… Чтобы мы лучше приглядывали за вами, об остальном вам знать необязательно. Больно надо было. В последнее время все хотят за мной приглядывать, и это расшатывает мои нервные клетки с новой силой. Может, иногда я нуждаюсь в защите, но никак не в опеке. — Мне бы хотелось встретиться, мисс Кэмпбелл. Вам удобно будет завтра после обеда? — Думаю, да. — Хорошо, тогда до завтра. Адрес отправлю в сообщении. — До свидания, детектив. Я отключилась и громко выдохнула. Сообщения, отправленные Мерфи час назад, все еще висели непрочитанными, и это стало волновать меня все больше. Конечно, мой очередной звонок ушел в пустоту: трубку никто не взял. Постепенно я начинала нервничать. Следующую пару английского в голове не было никаких сочинений и тестов, только один вопрос: куда делся Мерфи? В тетрадке медленно изрисовались все поля и пустые промежутки, а я все никак не успокаивалась, пытаясь убедить себя мыслями, что это нормально для него — внезапно пропадать. Хотя как пропадать… Он же оставил мне записку. Я усмехнулась. Что же было бы со мной, не сообщи он мне ничего? Ответ очевиден. Я все ждала, что он появится где-то между пар или хотя бы напишет мне одним словом, что он жив, или хотя бы встретит меня после пар, но ничего из этого не случилось вопреки моим ожиданиям. Теперь я переживала еще больше. Под конец истории я еле сдерживала себя, чтобы не сорваться и идти искать Мерфи, потому что теперь в голову закрались страшные мысли о том, что же с ним может случиться или уже случилось. Позвонив Аиде, чтобы уточнить, есть ли у Мерфи сегодня смена, убедилась, что нет, и тем самым сузила круг поисков. Где он может быть? Я уже исключила клуб, универ, дом Ньюманов, оставалась только общага. На всякий случай я позвонила еще раз. И еще раз ничего не добилась этим. Здравый смысл боролся с необузданным страхом, который упорно твердил мне, что что-то произошло. Пальто, шарф Эдриана, который я забыла вернуть, рюкзак. «Ребят, у меня появились дела, так что я ушла пораньше». Черт, ведь Мерфи написал то же самое. Ну я же ненадолго. И телефон у меня включен, верно же? Конечно, консьерж не хотел меня пропускать, непонятно, как я вообще уломала его разрешить мне подняться на несколько минут, поэтому, не теряя и секунды, я быстро поднималась через ступеньку. Нужный этаж. Знакомая дверь. Бесстыдно дернув за ручку, я ввалилась внутрь комнаты. Посередине стояли Мерфи и другой парень, очень похожий на Мерфи, держа друг друга за грудки, они оба уставились на меня. Что, черт возьми, здесь происходит?

***

Мерфи

Утро началось с того, что телефон нещадно жужжал на тумбочке, что заставило меня проснуться окончательно и ответить на звонок, мысленно матеря неизвестного собеседника. Ну кто звонит в девятом часу утра? — Да? — Добрый день. Вас беспокоит дежурный полицейский… О господи, что я уже успел натворить? В полусонном состоянии выслушав мужчину, я отключился и перевернулся на другой бок. Андреа мирно спала, так тихо, что я практически забыл о ее присутствии на другой половине скрипучей кровати. Обе руки обнимают подушку, забавно подложенную под щеку, губы чуть приоткрыты. Такая спокойная… В последнее время мне редко удавалось видеть ее такой умиротворенной и расслабленной, к сожалению, чаще уставшей, испуганной или заплаканной. Так не должно быть. Не с ней. Я едва улыбнулся. Оставив поцелуй на ее щеке, я потревожил ее чуткий сон, но она не проснулась — только буркнула и перевернулась на другой бок. Вот бы каждое утро было таким… Хорошо, что я вчера предусмотрительно проплатил за номер на сутки вперед, так что утром об этом не пришлось думать. Мне же с трудом удалось покинуть теплые объятия одеяла и быстро, одеваться, ведь я обещал быть в участке так быстро, как смогу. Записку оставил, ключи от байка взял. На этом все. Пока выходил на парковку, набрал Эдриана. Кто-то должен позаботиться об этой дурехе, пока меня не будет. — Привет, Эд, не разбудил? Тут такое дело… — я коротко обрисовал ему вчерашнюю ситуацию, опуская интимные подробности. — Хорошая идея… В общем точно сможешь заехать за ней? Да, отлично. Адрес скину. Я?.. Дела неотложные появились, как освобожусь, напишу. Не переживайте. Отключившись, я сел и завел мотор. На этом все. Стрелка топлива была на нуле. Ну да, вчера я внепланово прокатился по всему городу, забыв заправиться до этого, поэтому теперь это стало некоторой проблемой. До участка примерно пять-десять минут, но пешком это раза в два-три дольше, а сейчас начинаются самые пробки, поэтому на автобусе будет еще дольше. Я точно придушу его сегодня… Итак, пешком я дошел суммарно за десять минут, успев по дороге позвонить Хизер, коротко обрисовать ситуацию и попросить ее проследить за нашей горе-детективом, чтобы она еще чего не удумала. В участке меня отфутболивали, отправляя то к одному, то к другому дежурному, то просили подождать и в конечном итоге отправили к некому Маршаллу. Знакомое имечко… И тут я понял, что могу убить двух зайцев разом: и брата забрать, и детективчику мозг вправить. Он спокойно сидел в своих бумагах и копался в них, как навозный жук. — Да? — он даже не посмотрел на меня. — Я пришел по поводу мисс Кэмпбелл. Вообще-то нет, но кто об этом знает? Мне нужно было хоть как-то защитить ее, а поскольку сам я сделать этого не мог, значит, надо действовать иначе. — Вы ей кем приходитесь? — наконец детектив обратил на меня внимание. — Ее молодой человек. Так что будьте добры выполнять свои обязанности, если взяли на себя подобную ответственность! Я сжал кулаки и напрягся, чтобы держать себя в руках, а вот он, похоже, ни капли не напрягся, даже усмехнулся, что начинало нервировать меня. — Девочка решила поиграть в детектива, что в этом такого? — Я нашел эту «девочку» вчера в таком состоянии, что она умоляла меня увезти ее и, кроме этих слов, больше ничего не могла сказать, не говоря уже о том, что я десять минут уговаривал ее успокоиться, и вы еще спрашиваете, что такого? Ее преследовали! Что в этом такого?! — Я предупреждал ее, это были риски, о которых мисс Кэмпбелл знала, и теперь вольна делать то, что считает нужным. Я от ярости не мог ничего придумать в ответ, а это равнодушие выводило меня из себя еще больше. Интересно, можно ли ударить детектива? Другой, не менее интересный вопрос — что мне за это будет? А будет ли? — Вы жестокий человек, — я просверлил его взглядом. — Нет, просто рассуждаю разумно. Если Андреа хочет сделать подобный шаг, то пусть готовится столкнуться с последствиями своих решений. Глупо надеяться, что, сделав что-то, это не повлечет каких-либо последствий за собой. Это логика жизни, и с этим ничего не поделаешь. С ее стороны только требовалось содействовать полиции и проявлять бдительность, но самодеятельность законом не запрещена. А вы, собственно, по какому вопросу на самом деле пришли? У меня есть дела более важные, чем противостоять юношескому максимализму. Юношескому максимализму?! Я бы посмотрел на этого детективишку, если бы его близкий человек оказался в подобной опасности, а он ничего не мог сделать, кроме как просто стараться быть рядом, что иногда физически просто невозможно. Не думаю, что он сохранял бы подобное хладнокровие. В любом случае… — За братом пришел… Сказали, обратиться к детективу Маршаллу, чтобы меня проводили. — Так вот, что это за тип. Вы очень похожи. Он встал, сложив бумаги. Видимо, добивается, чтобы я ему лицо начистил точно, потому что все к этому и идет. — Не скажу, что благодарен за такое сравнение. Где он? — Под присмотром. Мы зашли в какую-то уединенную комнатушку, где, кроме еще двух копов, сидел он. Ну да, он такой же, как и в нашу последнюю встречу — на похоронах брата: весь с иголочки, волосы в укладке, противный темно-фиолетовый галстучек, брючки, дорогие часики от ахрененно популярного бренда, черное пальто и приторная любезность на лице — вообще сложилось ощущение, что с тех пор он так и не переодевался и вообще забальзамировался на века. Сложно было состроить на лице даже подобие улыбки, потому что, откровенно говоря, я совершенно не рад видеть его. — Надеюсь, ты объяснишь мне, Манро, почему я забираю тебя из ментовки, как незрелого подростка, не говоря уже о том, что ты здесь делаешь. — По последним данным он должен был быть в Нью-Йорке, следствием чего должна была быть моя спокойная жизнь без надоедливого братца-няньки. Мой взгляд стал еще тучнее. — Ты еще смеешь разговаривать со мной таким тоном, Мерфи? — он стрельнул в меня глазами. — После того как я пришел в квартиру, которую нашел специально для тебя, снял ее на год вперед и узнал, что там, оказывается, проживает некая пятидесятилетняя миссис Паркер, ты должен как минимум объясниться, а как максимум попросить прощения! В итоге мы вызвали полицию, и меня увезли в участок, посчитав за афериста. Что за выкрутасы, Мерфи? — А ты как минимум должен был позвонить, если собирался раз в сто лет наведаться. Плюс ко всему мне не нужны подачки. Запомни уже это. — Это не подачки, упертый ты баран, а помощь! Я оплатил тебе проживание, и что ты сделал в итоге! Ни слова благодарности. Зачем ты вечно усложняешь себе жизнь, идиот? Мы вот-вот собирались сцепиться. Теперь с раздражаемостью Маршалла мог похвастаться только Манро. — Поэтому я согласился, иначе ты не отвалил бы от меня. К тому же у этой женщины не было столько денег. Лучше периодически приходить к ней на чай и есть пирог, испеченный в знак благодарности, чем каждый день просыпаться с мыслью, что кто-то сделал за тебя все, а тебе остается только смириться с этим и жить, как безвольный. И так было всегда. Он появлялся в неопределенный период моей жизни и ни с того ни с сего начинал диктовать мне правила, по которым я якобы должен жить, хотя от Манро мне требовалась только банальная поддержка… С небольшой оговоркой: раньше. Раньше, когда я нуждался в крепком плече и руке помощи, раньше, когда едва засыпал под утро, раньше, когда, как ненормальный, проводил часы на кладбище, все это было раньше… Сейчас мне нужно только, чтобы он оставил меня в покое. Но даже этого он не мог для меня сделать. В холле сидела миссис Паркер и заполняла какие-то бумаги, возможно, заявление, но, увидев меня, отложила ручку. Мы уладили все проблемы, я извинился перед женщиной за это недоразумение и вышел на улицу, злой еще более. — Мне ничего от тебя не нужно, когда ты уже поймешь? У меня есть подработка и обычная студенческая жизнь, и, не поверишь, я вполне счастлив! Мой мир, в отличие от твоего, не вертится вокруг денег. — Именно ты ведешь себя как незрелый подросток! Я, игнорируя его, достал телефон, ведь он уже несколько раз позвякивал, видно, Андреа волнуется, что я не пришел на пары сегодня. — Я с тобой разговариваю, Мерфи! — он выхватил из моих рук мобильник. — Эй! Дай сюда! И тут, прямо как в детстве, я принялся прыгать вокруг Манро, стараясь дотянуться до телефона, что мне, конечно же, не удавалось из-за небольшой, но разницы в росте. И вот я толкнул его, и телефон, живший последние недели на честном слове, аккуратно вылетел из его рук и упал на асфальт. Я пропилил брата ненавистным взглядом, а экран тем временем резко вспыхнул и погас, кажется, навсегда. Он почти виновато посмотрел на меня. — Я куплю тебе новый! — Да пошел ты, а! — Когда же он поймет, что не все в этом мире покупается за деньги? Я подобрал разбитый кусок металла, мокрый от меткого попадания в лужу, и пошел на остановку, потому что надо было забрать байк, заехать в общагу за старым телефоном, ведь у меня в нем все: и деньги, и пропуск, и все на свете, — а потом ехать в универ, чтобы успеть хотя бы на последнюю пару. И когда я стал беспокоиться о парах? Манро остановил меня за локоть, и я почти въехал ему по лицу. Он нетерпеливо вздохнул, но сдержанно дернул меня за руку, чем заставил снова посмотреть на него. — Я могу подвезти тебя. Тут рядом. Что, кстати, с твоим байком приключилось? — И тут Манро не смог скрыть злорадства. — Не твое дело. — Неважно. Это будет быстрее, если ты торопишься. А автобус только через десять минут. Простая арифметика подсказывала, что я сэкономлю значительное количество времени, если позволю ему подвезти меня, а гордыня упорно отговаривала, потому что от этого человека мне ничего не надо было. Но я согласился. Особенно когда телефон не включался, а Андреа там, наверное, с ума посходила уже, не зная, что со мной. В машине плотно пахло кожей и сладким, и меня впервые замутило от сахарного запаха, на зеркале висели солнечные очки, на полочке лежал портсигар. И как этот мажорчик может быть моим братом? В молчании мы доехали до общаги, хотя Манро отчаянно пытался завести разговор, но я не имел ни малейшего желания даже смотреть на него. — Спасибо, что подвез. Надеюсь, мы больше не встретимся. — Я хлопнул дверью. — Подожди, Мерфи! — он выскочил из машины. — Я пойду с тобой! Я закатил глаза. Зачем? Какая необходимость? Почему нельзя меня оставить в покое? Почему я должен тратить на него свое время? Манро закрыл машину и бросился за мной. Я в молчании поспешил наверх, доставая ключи. Конечно же, он пошел за мной. Пара по английскому кончалась через двадцать минут, так что по времени я еще успевал на пару по философии, что меня радовало, а еще больше радовало, что она совместная с принцессой. Только эта мысль меня подбадривала. — Да-а… И вот на это ты променял те шикарные апартаменты? Я перестал рыться в столе в поисках старого телефона, но теперь больше хотелось врезать ему. Не зря у меня кулаки весь день чешутся, очень не зря. — Заткнись, пока я не вышвырнул тебя. Даже если я, по-твоему, цепной пес, это не значит, что у меня напрочь отсутствует чувство собственного достоинства, поэтому повторяю в последний раз: мне. не. нужны. твои. подачки. Но мои предупреждения только подзадоривали его, все-таки не зря мы братья, поэтому этот гаденыш продолжил: — И вид там на Ноксвилл прекрасный… А девушек своих ты тоже в эту дыру приводишь? Я оскалился и вцепился в его пиджак, стоящий в разы дороже, чем все мои вещи в гардеробе вместе взятые. Каждый раз, глядя на него, мне было противно, что мое лицо было так похоже на его и чертами, и привлекательностью, глаза только у Манро были темными, как крепкий коньяк. Противно, что мы братья, противно, что нас связывает что-то. — Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен врезать тебе прямо сейчас…

***

— Принцесса? — Мерфи неловко улыбнулся, глядя на меня, но при этом не отпуская незнакомца перед собой. — Ты что здесь делаешь? — Хороший вопрос. Я перевела взгляд от Мерфи до мужчины, потом снова на Мерфи. Мне было очень интересно знать, что здесь происходит. — Я так полагаю, вот и она. Что? О чем он? Мерфи оттолкнул его от себя и недовольно посмотрел на меня, будто я им помешала, но что-то мне подсказывало, что атмосфера у них и без меня не самая приятная, а я только что предотвратила возможную драку. — Выметайся. — Я удивленно уставилась на него, но большим удивлением было, что обращался он не ко мне. Мужчина уставился на меня, но он тоже, кажется, знал, что обращались к нему. Взгляд у него отдаленно знакомый, вызывающий дискомфорт, хотя виделись мы точно первый раз, будто где-то я уже видела эти глаза, а волосы и форма бровей… Да точно вылитый Мерфи! Теперь у меня появилась еще дюжина вопросов к купе уже имевшимся. — Дам вам десять минут из уважения к девушке. Буду ждать внизу, — он одернул пиджак и с сомнением вышел в коридор. Как только дверь захлопнулась, я повернулась к Мерфи с вопрошающим взглядом, требующим хоть каких-нибудь объяснений. Он быстро нащупал что-то в столе, запихал в карман своего пальто и жестами указал в сторону двери. — Но Мерфи! — Потом. А сейчас надо сваливать. Он подтолкнул меня за спину, закрыл дверь на ключ и, схватив за запястье, двинулся в противоположную от лестницы сторону. — Но выход… — Я знаю. Но вряд ли ты хочешь иметь дело с моим братцем. Ладно, лично я не хочу. Мерфи поднял оконную раму и через несколько мгновений оказался наполовину снаружи. Мне оставалось только удивленно смотреть на него. Чем дальше протекал день, тем сильнее я вгонялась в ступор, и еще немного, и я точно начну подозревать во всем этом ретроградный Меркурий. — Давай, принцесса, в темпе вальса! — парень схватил меня за запястье и потянул на себя. За окном оказалась запасная лестница для эвакуации. Разве такие вещи не должны быть закрыты, чтобы студенты не линяли и не приводили кого не попадя? Да и вообще это мера безопасности. — Просто повезло, — прочитав вопросы в моих глазах, ответил Мерфи. — Вчера парни свалили на вечеринку, выкрав ключ у консьержа вчера вечером и открыв окно. — Но… — Ключ вернули, а окно оставили открытым. Гениально же. Мы быстро оказались на улице. Снова прохлада. И теперь, когда Мерфи оказался у меня в руках, я могла задать все интересующие меня вопросы, начиная от тех самых «важных дел» и заканчивая странным, до боли похожим на него самого парня. Тем не менее расслабляться мы не стали и двинулись в центр города, чтобы избежать и малейшего риска встретиться с ним. — Ты понимаешь, что повел себя как ребенок? — Кто бы говорил. Да, мы определенно стоили друг друга. Я потянула его за рукав, чтобы он перестал торопиться, ведь я, честно говоря, устала весь день заниматься легкой атлетикой: тут пробегусь, там перепрыгну, здесь перелезу. — Мерфи, что произошло? — В общем… у моего брата возникли проблемы, поэтому пришлось ехать в участок. — У тебя есть брат? Еще один?! Конечно, я подозревала, но это же не могло быть правдой. Не могло же? Или могло… — Сколько их еще у тебя? — я недовольно поджала губы. — Не злись, принцесса, этот последний, — Мерфи грустно улыбнулся и взял меня за руку. — Манро — кретин полнейший. Думает, что я щенок, который нуждается в опеке, при этом когда я реально нуждался в нем, рядом никого не было, а он… Он только на похороны приехал и уехал на следующий день, понимаешь? Работа, видите ли! Видите ли, без него там не обойдутся! Он же больной на голову трудоголик! Его интересуют только деньги, его работа и все! Он последний человек в моей семье, с кем я хотел бы тебя познакомить. Он даже не заслуживает того, чтобы ты знала о его существовании… А Морган… Хороший малый, вы бы понравились друг другу. Он сжал мою руку. Я все еще не понимала. Разве Мерфи не должен принимать его таким, какой он есть, даже если он имеет недостатки? Ведь они братья. Ближе уже им никто не будет друг другу. Я бы многое отдала, чтобы просто разок встретиться с Томом, а тут Мерфи убегает сломя голову через пожарный выход. Ну не смешно ли? — Ты не прав. Вы же братья. Вы одной крови. Не значит ли это, что вы должны держаться вместе, а не порознь? — И это говоришь мне ты, Андреа? Кровь не играет никакой роли. Тебе ли не знать. — Он ведь в этом прав. — Моя единственная семья на данный момент — ты и ребята. Вы хотя бы не бросали меня и не пытались загнать в угол. Мы замолчали. — В любом случае я тебя ни в чем не виню. Просто знай это. Он остановился и развернулся ко мне полностью лицом. Глаза его смотрели с прежней лаской, и больше не было в них той злобы, какую я видела четверть часа назад. Кто я такая, чтобы судить их отношения? Я не проходила через те вещи, что когда-то преодолел Мерфи, даже если знаю и о их трети, поэтому и не мне судить о его поведении. Я не знаю ни Моргана, ни Манро, зато я знаю Мерфи. И этого мне достаточно, чтобы просто верить ему на слово. — Именно поэтому ты моя семья. Я улыбнулась и придвинулась ближе. Было тяжело весь день провести без его прикосновений, взглядов, шуточек, без его губ… Приподнявшись, я коснулась его губ, стараясь сделать это как можно нежнее, потому что именно это я и хотела ему сказать. «Я переживала», «мне тебя не хватало», «не пропадай, пожалуйста». А вот Мерфи, похоже, хотел сказать что-то другое, потому что кончик его языка смело описал дугу по моему рту и поцелуй сразу стал влажным, горячим, будто я вместо воды сделала глоток водки или еще чего покрепче. Даже через слой пальто и платье я чувствовала его крепкие руки, поддерживающие меня всегда и в особенности сейчас. Снаружи прохлада, а внутри меня извергается вулкан, и лава заполняет все уголки тела до самых кончиков пальцев. От этой близости у меня зарождалось не возбуждение, а тепло в груди, позволяющее согреться изнутри, когда снаружи холод, будто сердце укутано в теплый шарф. Жарко. Нестерпимо жарко. Воздуха катастрофически мало. Я взяла теплое лицо Мерфи в свои руки. Губы приятно изнывали. Он не оставил ни одного свободного места, где ни побывали бы его губы: и уголки, и подбородок, и скулы. — Прости, — прошептал он, резко оставив мои губы во власти прохлады. — Переборщил. Здесь холодно, не хочу, чтобы ты заболела. Мерфи аккуратно поправил шарф, болтающийся на моей шее, промакнул собственные губы, взял меня за руку и потянул дальше вдоль улицы. По пути мы зашли в салон, где Мерфи за несколько минут выбрал себе телефон. Я даже не стала спрашивать, что случилось со старым. — От этого придурка одни убытки… Я потрепала его руке, чуть улыбаясь, как будто бы извиняюще. Мы вышли. Живот утробно заурчал, отзываясь на аппетитные запахи из кафешек, разлетающиеся по всей улице. А ведь я сегодня совсем не завтракала, только кофе попила. — Ты голоден? — я посмотрела на Мерфи. — Не больше твоего. Пойдем перекусим. Мы с тобой сегодня набегались вдоволь. Колокольчик звякнул. Мы прошли в кафе и остановились возле стеллажей со всякими вкусностями, что аж глаза разбегались от изобилия всякого. Очередь быстро дошла до нас, но я так и не выбрала, что бы я хотела съесть, зато Мерфи определился и уже заказывал. Я в конечном итоге остановилась на наггетсах и крепком кофе, в том числе решила взять Эдриану что-нибудь в знак благодарности. — Это все? — девушка любезно посмотрела на меня. — И тофу, пожалуйста. С собой. Это для Эдриана, — пояснила шепотом я. — Только жарьте до крепкой золотистой корочки и промакните потом, чтобы поменьше масла было. — Соус? — М-м… Томатный. Это все. Картой. — Да уж… Ты отлично знаешь его привычки и вкус, — говоря это, мне показалось, Мерфи заскрипел зубами, но тем не менее признавать свою ревность не хотел. Я с усмешкой оплатила заказ. — Скажи, что ты любишь, тогда я и тебе смогу безошибочно брать что-нибудь. — Меня всегда бесило это. — Что именно? — я села за столик и вскрыла влажную салфетку. — Как бы я ни старался, вы знаете друг друга лучше, чем кто-либо, — Мерфи мрачно отпил из своего стакана, и я хотела было возразить, но он продолжил: — Вы настолько близки, что меня аж тошнит, честно. Вот только у меня есть одно большое преимущество: мне выпал шанс узнать тебя с самого начала до конца, в отличие от Эдриана, который уже использовал свой, и, будем честными, не слишком удачно. Я не узнаю о тебе все за один день, верно, но в этом и прелесть — каждый день открывать для себя что-то новое. И будь уверена, я не упущу эту возможность ни за что, Андреа. Мерфи подмигнул мне и перевел взгляд на окно, чтобы не смущать меня еще более, а я однозначно если не покраснела до ушей, то была в смятении. Все-таки он такой плут! Я сделала глоток из стакана, чтобы спрятать счастливую улыбку. Остаток дня мы гуляли по центру, сидели возле фонтана, кормили голубей, качались на качелях, разговаривали о всяких глупостях — в общем ничем серьезным не занимались. Но именно этого не хватало. Беззаботности. Спокойствия. Уверенности в завтрашнем дне. Хотя последнего было меньше всего, потому что до моего убийства оставалось меньше двух недель.

***

Мерфи обещал отвезти меня домой. К Эдриану в смысле. Вот только проблема была в том, что его байк, пустой, стоял возле мотеля. Поэтому мы решили купить бензину и прогуляться, хотя парень немного волновался за меня и мое моральное состояние, ведь прошло меньше суток… В любом случае еще было светло, и рядом со мной был Мерфи, поэтому я стала в какой-то степени бесстрашной. Снова. — Твой брат не будет тебя искать? — я застегнула шлем. — Пусть что хочет, то и делает. Меня это не волнует, — холодным тоном отозвался Мерфи. Я решила не лезть в их взаимоотношения, хотя немного хотелось. Это не мое дело, значит, и не мне решать, как им стоит общаться. Мерфи доверил мне свою историю, поэтому я должна отплатить тем же — доверием. Хотя в последнее время с этим у меня довольно туго. Я и заметить не успела, как мы добрались до дома Ньюманов, где в окнах уже горел теплый желтый свет, а машина Эдриана стояла во дворе. Сняв шлем, убрала его в кофр. — Спасибо, что подвез. До завтра. — Стой, — он схватил меня за запястье, и я остановилась. Под мой вопросительный взгляд Мерфи расстегнул ремешок на шлеме и легким движением снял его. — Ничего не забыла? Я действительно некоторое время на полном серьезе вспоминала, что же я могла упустить, а потом усмехнулась собственной серьезности, поняв, что же он на самом деле имеет в виду. — Да, забыла напомнить, чтобы ты не пропадал больше. Я движением пальцев отодвинула взъерошенные волосы со лба, открывая получше брови и глаза, взяла лицо Мерфи в руки и легонько поцеловала. Он довольно улыбнулся, как кот, наевшийся молока, и обратно надел шлем. — Увидимся, принцесса. Не скучай! Мотор взревел. — Не буду! У Ньюманов стояла звенящая тишина, холодом отзывался каждый уголок дома, но это нисколько не портило мое прекрасное настроение, хоть оно и было не совсем однозначным. На автомате сняла шарф, пальто… и вспомнила про Эдриана. Захотелось подняться и лично отдать ему шарф с тофу, а еще поблагодарить за все эти мелкие одолжения которые он делает для меня и, может, даже рассказать о нас с Мерфи, потому что сейчас меня переполняли давно забытые эмоции и чувство счастья. Не хотелось от него что-то скрывать. Мне просто захотелось поболтать, как в старые-добрые, когда все было просто, а мы только зачем-то усложняли, когда жвачка и сигареты были вкуснее или казались таковыми, когда все было хорошо. Я бережно сложила вещь и вышла из комнаты, семеня до двери Эдриана. — Эд, не спишь? Я вхожу! Сверкая улыбкой, я зашла в комнату, но там никого не оказалось, а в ванной шумела вода. Видимо, я пришла не очень вовремя, но уходить не хотелось, так что просто решила подождать, пока Эдриан закончит. Шарф мягко упал на кровать, рядом положила телефон, коробочку с тофу. Здесь все было практически как раньше. Вообще у Эдриана мало что менялось с годами, едва ботинки и куртки, а в комнате все сохраняло идеальный вид веками, например его письменный стол со времен старшей школы только едва поцарапан, и то по вине Тео, который резал бумагу канцелярским ножом, или взять хотя бы кресло, которое чинно стояло у края стола. Я подошла затаив дыхание и провела пальцем по ребру стола. На углу стояла стопка каких-то книг и тетрадей, чуть поодаль стакан с канцелярией, настольная лампа, календарь, закрытый ноутбук. Все аккуратно сложено и расставлено как бы на своем месте. От резкого рингтона телефона я испуганно вздрогнула и задела рукой стопку на краю. Листочки и тетрадки полетели в разные стороны. — Ой… — я чуть растерялась, потом посмотрела на входящий (он был от Хизер), а потом села собирать разбросанные вещи, ведь Эдриан ужасно не любит бардак. Тетрадь по истории, заметки по математике… И как ему удается так аккуратно писать? Учебник по физике, раскрытый линованный блокнот. Что-то щелкнуло внутри, я почувствовала, как сердце начинает бешено набирать обороты, а мозг кипеть, аккурат как чайник, сводя с ума обыкновенным сопоставлением фактов. Дрожащей рукой я со страхом начала медленно листать страницы одна за другой, пока не нашла то, что привело меня в абсолютный ужас. Где-то на трети, у самого угла, был неаккуратно оторван кусок линованной бумаги, и лишь неровные края были тому доказательством…