Сдаться нельзя бороться

Я едва отсидела все пары. Как назло, преимущественно они сегодня были с Хизер и Эдрианом. Хотя Хизер прекрасно отвлекала меня не только от Эдриана, но и от самой лекции, так что слушала я вполуха, а конспекты так вообще были похожи на бред сумасшедшего, ведь записывала я только последние слова предложения. По окончании занятий Эдриан пошел на тренировку, и мы с Хизер остались вдвоем. Рядом с ним я не находила себе места, потому что рано или поздно мне пришлось бы сделать шаг — шаг, который решит многое в моей жизни. Я отчаянно не хотела отпускать дружбу с Эдрианом, потому что он действительно многое значил для меня, даже если мы больше не встречаемся. — Ты сейчас куда? — подруга посмотрелась в зеркальце и захлопнула его, глядя уже на меня. — Не знаю, наверное, к Мерфи. На мой недвусмысленный ответ я получила очень даже двусмысленный взгляд. — О нет, Хизер, даже не думай! — О да, Андреа! Давай выкладывай! Что-то ты прописалась у нашего ловеласа. Девушка взяла меня под руку, что означало, что она не отстанет, пока не услышит удовлетворительный ответ. Иногда мне казалось, что ребята уже догадались о наших с Мерфи отношениях, но просто молчали, не вмешиваясь и давая нам шанс самим все рассказать. — Да что выкладывать… Просто решили позаниматься… — Мерфи? И позаниматься? — она рассмеялась. Ну да. Забавный оборот слов, но я, именно я, действительно иду к нему заниматься! — Слушай, Андреа, я прекрасно знаю, что в твоей жизни сейчас не все гладко, но я очень рада, если у вас все получится. Это нормально, если ты не хочешь об этом говорить кому-либо, хотя, признаюсь, это бьет мне сердце! — Хизер повисла на моей руке. К ней я всегда смогу прийти за советом, зная, что она никогда мне не откажет в этом. За что-что, а за друзей жизни говорю огромное спасибо. Без них я бы давно пропала бы. — Спасибо, Хизер. У нас все нормально на фоне происходящего. Я даже разочарована, что все складывается так легко и просто, — я усмехнулась. - Ну знаешь, я ждала мелодраму, как в сериалах! — Ну посмотрите какой выбор у этой счастливой девушки! — она театрально вздохнула. — Холодный Эдриан — горячий Мерфи. Хороший пай-мальчик или сорвиголова, вечно ищущий приключения. Брюнет или… брюнет, — девушка хихикнула. — Ладно, шучу. Главное — что ты счастлива. Любой твой выбор правильный, поэтому никого не слушай. Я приобняла ее одной рукой за шею. — Ты просто чудо, Хизер, знаешь? — Знаю, Андреа! Мы рассмеялись и не спеша направились к воротам, ведущим к за пределы университета.

***

Когда я пришла, Мерфи уже рубился в приставку, хотя от конца пар не прошло и получаса. Ах да… Он сегодня вообще не был на парах! Интересно знать почему. — Ты чего пришла? — Он даже не оторвался. Вот те раз. Ни здрасьте, ни до свидания! Чего пришла, говорит. Могу уйти! — А ты чего на парах не был? — я сняла пальто и ботинки, отвечая вопросом на вопрос, ведь знала, что Мерфи это бесит. — Да я вчера поздно лег… — …Потому что играл? — Ну да… — он неопределенно покрутил рукой, пока грузился новый уровень. — Ну хоть бы оправдание придумал! — расстроенно выдала я. — Соврал бы, что ли. Сплошное расстройство… Я с досадой пыталась открыть портфель, который, зараза, никак не открывался. — Да ладно тебе, принцесса. Ты же не любишь, когда врут. Да и никто не любит. Ну пропустил сегодня, относись к этому проще. Даже родная мать так не переживала за пропущенные занятия, как ты!.. На его шутливый тон я ответила обидчивым молчанием и упала на диванчик, достав учебник. Из портфеля вывалился телефон и чупачупс. Пусть себе играет в свои игрушки, если хочется, а мне вот надо было немного почитать, позаниматься, а то в последнее время я занимаюсь совершенно другими делами, расследую что-то, встречаюсь с детективом — в общем делаю что угодно, но только не учусь. С такими темпами мне могут вышвырнуть из универа из-за недостатока кредитных часов. Мерфи приземлился в кресло и уже успел залипнуть в телефон. Я не стала провоцировать его на очередной «серьезный разговор», зная, что если сейчас заикнусь о его подготовке, то тогда никто из нас ничего не будет знать и закончится это неизвестно чем. Я открыла учебник на нужной странице и разогнула его в другую сторону, чтобы он не закрывался. Видимо, до меня этот учебник никто не читал. Итак… я прочитала первый абзац. Развернула чупачупс и положила его в рот, чтобы было не так скучно, и мысленно условилась с самой собой, что, как только он кончится, я заставлю Мерфи заниматься со мной. Не зря же я все-таки пришла в общагу, когда была дюжина других мест, где я могла позаниматься. Страница, еще одна… — Может, перестанешь ерундой уже заниматься, принцесса? — парень покрутился в кресле. — Странно. Я хотела попросить тебя о том же. Мерфи странно хмыкнул, видимо, засчитав мой подкол с ноткой обиды. Он быстро оказался на диванчике, зажав меня в угол, пытаясь переключить мое внимание с учебника на свою персону. Я недовольно буркнула, но попыталась сосредоточиться на словах и постараться не выронить чупачупс из рук. Обидно будет, если упадет. Не думаю, что полы у Мерфи тут стерильно чистые. — Брось ты этот учебник, а. Разве я не интереснее? Если он так говорит, то все, без шансов. Я уже точно больше не прочитаю. Это значит, что мне надо отложить учебник и обратить на него внимание. Никак иначе. В противном случае он будет доставать меня до тех пор, пока я не сдамся. А это лишь вопрос времени. — Ну давай фильм посмотрим или пойдем прогуляемся. Не будь занудой, Андреа. Мы так редко проводим время вместе, как нормальные пары! Услышав это его «нормальные пары», я невольно умилилась, но это не значит, что Мерфи выиграл этот раунд. — Я не «зануда», я хочу окончить универ в нужное время, — я заткнула его чупачупсом. — И тем более я не хочу отставать. Моя успеваемость падает, Мерфи, а твоя даже не поднималась, и вместо того, чтобы учиться, ты часами напролет играешь в свои эти игрушки, смотришь стримы и сидишь в интернете! И что я только в тебе нашла! Он несколько удивленно уставился на меня, анализируя мое негодование, а потом потянул зубами конфету, так что моя рука вместе с пластиковой трубочкой тоже дернулась, а после сладость оказалась у Мерфи за щекой. — Это я у тебя должен спросить, принцесса: что ты во мне нашла? Парень лукаво заглянул мне в глаза, а мне уже некуда было деться от этого всепоглощающего, пожирающего взгляда. Я проигнорировала вопрос. — Теперь ты покушаешься на мои сладости? — Ну как покушается… я сама дала ему его, чтобы он замолчал, но все же. Теперь мы боролись за жалкий чупачупс, и вся эта ситуация начала походить на абсурд, и в итоге я практически оказалась под Мерфи, но все еще полусидела в углу дивана. В его глазах заплясали черти. Ох не нравится мне это… Смотрит на меня как-то лукаво, хитро, чуть ухмыляется, но не касается, только смотрит. Дыхание опаляет пальцы, но я не спешу сдаваться. Или все-таки нравится… Тяну за трубочку, медленно, нарочито медленно, совершенно с другим темпом и намерениями. Мерфи не сопротивляется и приближается ко мне вместе с чупачупсом. Я тяну еще. Его нос практически касается моего. Внутри все замирает в предвкушении и стягивается в узел. Поймала себя на мысли, что мне нравится дразнить его подобным образом. Хотя тут еще спорный вопрос, кто кого дразнит. Мерфи мягко высвобождает чупачупс, сохраняя со мной зрительный контакт, и касается моих губ. Поцелуй получается с привкусом химозной клубники, но такой сладкий, такой вкусный, вкуснее, чем сама конфета в сотни раз… Учебник со стуком падает на пол, а я окончательно оказываюсь лежать под парнем, напрочь забыв про чупачупс в моей руке, который в скором времени тоже падает на открытые страницы. С рваным вздохом я крепко обхватываю его шею, периодически сжимаю плечи заледеневшими пальцами, а сама чувствую, как его свободная ладонь прокладывает путь от колена до бедра, чуть сминает его. — Но как же?.. — оборвалась на полуслове, ведь честно, мне уже самой не хотелось читать скучный учебник. — Потом… — хрипит в ответ Мерфи, понимая, о чем я говорю. — Забудь о своих уроках хотя бы сейчас. Горячие губы касаются кожи на шее, оставляя после себя неприятную жгучую прохладу. Пытаюсь сдержать стон, оттягиваю волосы на его затылке, слышу, как он рычит в ответ, видимо, получая от этого не меньшее удовольствие. Мерфи нетерпеливо расстегивает верхние пуговицы моей рубашки, где еще больше нетронутой кожи, утыкается носом мне в ключицу и с нежностью смотрит на меня. Из легких вырывается полустон-полувсхлип. Он знает, где мне хорошо. — Мне мало тебя… — Его губы касаются груди и ложбинки между. — Я хочу тебя всю. От его тихого грубоватого голоса по телу бегут мурашки. Ненадолго отстраняю Мерфи, нетерпеливо кусая ноющие губы, и сосредотачиваюсь на пуговицах его рубашки, под которыми перекатываются от напряжения татуированные мышцы. — Никогда не видела твои татуировки так близко… Такие красивые, правда… Провожу кончиками пальцев по крепкой груди, изучая каждый темный контур-изгиб, повторяя их движение, любуюсь его прекрасным, идеальным телом, но понимаю, что дело не в нем, а в человеке, которому оно принадлежит. — Потом рассмотришь… — Мерфи бережно сжимает мою руку и отводит в сторону. В несколько секунд мы оба скидываем с себя рубашки. Парень оказывается на уровне моего живота и целует, потом все ниже и ниже, заставляя то и дело подаваться навстречу его губам, чтобы встретиться с ними. Перед глазами только мелькает потухшая люстра с зеленоватыми обгоревшими плафонами, а потом и вовсе размазывается в одну непонятную массу, и я закрываю глаза. В голове ничего нет. Чувствую, как волосы Мерфи щекочут мне живот. Он рывком расстегивает брюки и в одно движение снимает их с меня, так что я сползаю и оказываюсь на несколько дюймов ниже. Дышать становится совсем невыносимо. Пока пытаюсь глотнуть воздуха, Мерфи неуклюже снимает с себя брюки. Вижу, как напрягается его пресс. — Снимай. — Не сразу доходит, что он говорит со мной и о чем говорит. На мне все еще было белье. Белый лифчик и черные трусы с Микки Маусом. Романтика, ничего не скажешь. Пришлось полусесть, чтобы дотянуться до застежки — легким движением скинула с себя вещь на пол. Мерфи оценивающе посмотрел на меня. Как тогда, в мотеле, когда предложил принять ванну, вот только сейчас в его взгляде есть нечто что-то такое собственническое, жадное, голодное, а не нежное и ласковое, будто он знает, что сейчас я в его власти. Мурашки накрыли тело. Он приблизился ко мне, задев мой нос своим. — Богиня… — шепчет мне в губы и снова целует, ладонь мягко обхватывает талию и чуть давит на спину, придерживая. Ну да, я та еще богиня — с поломанной нервной системой, тревогами, страхами, своими какими-то заморочками, «отсутствием вкуса», как говорит мама, и абсолютно бессильная против всего мира. Но если Мерфи так думает, то я не стану его переубеждать. Если он думает, что я способна преодолеть все преграды, упасть, но смочь подняться и не терять при этом улыбки, то я тоже буду так думать. Потому что я верю ему. Целую его, царапаю, кусаю, прижимаю к себе — делаю все, чтобы быть максимально близко, но и этого мало. Его рука мягко отводит мое колено в сторону, скользит по внутренней стороне бедра, касается оборки белья, отодвигая его. От нетерпения прикусила губу и схватила его за руку, чувствуя, как по ее венам бежит горячая кровь. Мерфи довольно облизнулся — я почувствовала, как его пальцы с легкостью оказались внутри меня. Дышать тяжелее. Уткнувшись носом в плечо парня, действительно ни о чем не думаю. Только о нем. Только о Мерфи и о том приятном ощущении, которое сейчас испытываю. Внутри все горит, приятно щекочет и переворачивается вверх дном, так что терпеть становится невозможно. Двигаю бедрами. — Не торопись, — хрипловатый голос парня еще больше заводит меня, от нетерпения из легких вырвался сдавленный выдох, полный недовольства. — Мы никуда не опаздываем. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — Издевку в его голосе сложно не заметить. — Хватит издеваться! — Вот, значит, как ты мои ласки называешь… Тебя только и интересует, что… Резким движением притянув к себе, поцеловала Мерфи, потому что сил терпеть больше не было, достали его разговорчики, хотя именно его красноречие и приходится мне по вкусу большую часть времени. Он отстранился от меня, впустив вместо себя прохладу комнаты. Он уже встряхивал собственные брюки. Рука периодически поправляла лезущие на лицо волосы. — Ну что ты там? — я недовольно скрестила руки на груди, которая от прохлады покрылась мурашками. — Я устала ждать. — Потерпи. Золотое правило: никакого незащищенного секса. Детей мне только тут не хватало. Смеюсь и пихаю его холодной ногой в бок, пока он копашится в смятой одежде, а он забавно извивается, чтобы быть как можно дальше от моей ледяной ноги. Мерфи вновь нависнул надо мной, я потянулась, целуя его в шею, каждую его родинку и татуировку, которые хранят некую тайну его жизни, о которой я, возможно, никогда не узнаю, но в этом и есть вся прелесть — не знать всего до конца. Отстранилась, заглянула ему в глаза, но избежала очередного поцелуя. — Постой… — Он смотрит на меня с вопросом. — Дай мне руку. — Сделал, как я попросила. — Мне так спокойнее. Сжимаю пальцами крепкое плечо, а другой рукой стискиваю его руку до хруста костей в ней и прикусываю в томящем, но приятном ожидании губу. Первый резкий толчок, второй, третий… Окончательно забывшись и отключившись от мира, я думала только о Мерфи, о словах, которые он шептал мне на ухо, о его руке в моей руке, губах, осторожно целующих, но в то же время грубо хватающих мои, о спокойствии и наслаждении, которое нестерпимо зудело в животе. Это было чем-то большим, нежели обыкновенным сексом. Это было чем-то более близким и интимным, чем казалось на первый взгляд. Чем-то, имеющим значение для нас обоих. Мы близки, ужасно близки, практически одно целое, но в то же время две самодостаточных личности, не нуждающихся в каких-либо дополнениях, потому что мы уже целые. Счет времени потерялся. То ли прошло полчаса, то ли сорок минут, то ли час, а то и больше. Мне очень давно не было так хорошо как физически, так и морально. Приятная истома тянулась от живота к бедрам и кончикам пальцев. Я чувствовала, как клокочет сердце Мерфи, всем своим телом, а щекой ощущала его тяжелое дыхание. Спустя непродолжительное количество времени мы перебрались, усталые, на кровать, под прохладное одеяло. Я едва боролась с желанием уснуть. — Я не хочу уходить… — лежа на боку я изучала глазами, а потом и вовсе указательным пальцем татуировки на груди Мерфи, по которой периодически перекатывались мышцы, когда он менял положение, без зазрения позволяя мне рассмотреть каждый изгиб и рисунок. Мастер действительно был знатоком своего дела, ведь такие искусные работы увидишь далеко не на каждом теле. — Так никто тебя и не гонит… — Нет, я не об этом. Я не хочу, вернее, не могу вернуться в дом Ньюманов. Я не могу видеть Эдриана, понимаешь? Можно мне остаться здесь хотя бы на одну ночь, прошу… Посмотрев на Мерфи, я поняла, что в глазах скапливаются слезы от боли, непонимания и страха. — Вам надо просто поговорить. — «Просто поговорить», Мерфи? Это не ссора в средней школе из-за неудачного свидания! Как ты себе это представляешь? А если он!.. Я замолчала, поджав губы. Сказать это вслух — верх неуважения и недоверия. Сказать это — поставить под сомнение годы нашей крепкой дружбы. Такого я себе позволить не могу. Парень вздохнул и понимающе погладил меня по плечу, придвинул ближе к себе, обнял. Я почувствовала запах его кожи — не геля для душа и ополаскивателя, а его запах, которым пахнет только он и никто другой. — Ты не можешь вечно гадать. Не хочу, чтобы чокнулась окончательно. — За это он получил локтем в бок. — К тому же что-то мне подсказывает, что об Эдриане ты стала думать чаще, чем обо мне. Мне не нравится это. Так что покончи уже с этим. Я усмехнулась и потерлась носом о его ключицу, прощая ему эти дурацкие шутки, которые дурацким образом поддерживали во мне нормальное, даже хорошее настроение и веру в завтрашний день. — А если серьезно, то тебе следовало забрать блокнот, если это действительно улика. Не думаю, что Эдриан вообще заметил бы его пропажу. О, а вот тут, Мерфи, ты крупно ошибаешься! Эдриан слишком дотошно-внимательный, чтобы не заметить такую важную деталь, особенно если он реально о чем-то беспокоится. Другой вопрос — смог бы он доказать мою причастность к пропаже вещи. Я молчала. И вообще почему мы должны обсуждать это даже в постели? Как же меня все это достало! Почему я не могу просто собраться и уехать в кругосветное путешествие?! Мерфи больше ничего не говорил. Я закрыла глаза в надежде, что смогу уснуть на полчасика, потому что прошлой ночью сон был очень неважным, как впрочем и в последний месяц. Рядом с Мерфи можно спать спокойно. Внезапно в дверь кто-то начал стучать. Я дернулась, но Мерфи не дал мне даже подняться, а наоборот прижал к себе, мягко надавив на плечо. И только сейчас до меня дошло, что я лежу голая в кровати, в общажной кровати мужского общежития! Если это комендант… — Твою ж… — Тише. Пошумят и уйдут. Когда стук прекратился, послышалось другого рода шебуршание. — Мерфи, а ну дверь открой! Я знаю, что ты там! Твой байк стоит снаружи, и консьерж сказал, что ты сегодня никуда не выходил! Я с тревогой посмотрела на дверь, где торчал ключ от комнаты. На лице Мерфи за несколько секунд менялся спектр различных эмоций от осознания чего-то важного и ужасающего до паники. — Черт, это Стив! Парень перепрыгнул через меня и стал быстро одеваться, попутно подбирая мои вещи с пола и кидая мне их на кровать, а я пока мало что понимала и пыталась хотя бы сесть. Какой еще Стив?.. Стив… Стив! Тот самый Стив, на кровати которого я спала несколько дней, пока жила здесь! О черт! Я лихорадочно принялась натягивать белье, потом рубашку и брюки, а Мерфи в это время заправлял кровать. Я всегда знала, что после секса выгляжу несколько иначе. Более размазанной, что ли. Волосы растрепанные, тушь чуть пролегает под нижними ресницами, да и вид сам по себе как после секса. Хотя для человека, который видит меня в первый раз, вряд ли я покажусь какой-то другой, но сложно будет не догадаться, чем мы тут занимались в его отсутствие. — Мерфи! Поганец ты такой! — Да сейчас, сейчас! — рявкнул он в ответ. Я приземлилась на диван с учебником в руках, где на странице засохло липкое пятно от моего чупачупса, будто бы я тут уже продолжительное время грызу гранит науки, чем я, собственно, и пришла сюда заниматься несколько часов назад…

***

Не хотелось вспоминать, как неловко я чувствовала себя перед Стивом, который очень вовремя решил вернуться в универ после того, как его родителям позвонили из деканата и сообщили о многочисленных прогулах их сына и скоровременном исключении, если так будет продолжаться и дальше. Хотя Мерфи быстро увлек его разговором, а я быстро собралась и решила уйти, пока никто меня не заметил. Домой я не спешила. Там Эдриан и все мои мрачные мысли, которые я постоянно откладываю в долгий ящик. В идеале вообще прийти и лечь спать, ни с кем не разговаривая, но, как обычно, на пути мне попадется Кора, которая не удержится от колкого замечания, или Аида, от которой холодом веет за километр, или, хуже всего, Эдриан. Телефон прожужжал в кармане пальто. Наверное, что-то в спешке оставила у Мерфи, но нет, это был не он. «Я сегодня задержусь на тренировке, передай Коре, если она дома и если тебе несложно». «Нет проблем. Вы опять поругались?» «Можно и так сказать… Ладно, я побежал. Увидимся вечером». Да, это было частым явлением у Ньюманов. У них вечно кто-то ругался, кто-то на кого-то обижался, и чаще всего связывающим их звеном становилась я, которую никогда не интересовали их семейные склоки, ведь это личное дело каждой семьи. Честно, я бы многое отдала, чтобы в нашей семье периодически был какой-нибудь движ, даже если это ссора. Родители никогда не интересовались вещами, которые находились в пределах наших с Томом личных границ, а обо мне так вообще пеклись ужасно, пока я не узнала о том, что я приемная, стараясь делать все возможное, чтобы не провоцировать никакие склоки. Вибрация телефона вывела меня из раздумий. «Мисс Кэмпбелл, в деле появились подозреваемые. Можете подъехать?» Маршалл как никогда вовремя. Сложно было не догадаться, что эти люди вряд ли причастны к убийству, потому что главная улика находится в доме у Ньюманов, но никто об этом, кроме меня и Мерфи, конечно же, не знает. Я поспешила к дороге, чтобы поймать такси. В участке, в отделе криминалистики, все стояли на ушах: снова волокита с документами, поиск старых свидетелей, очередное сопоставление фактов (или же их подгон под новые обстоятельства). Наверняка детективы с мольбой скрещивали пальцы, чтобы это были именно те ребята, из-за которых многим уже больше месяца угрожают увольнением, будто это как-то сдвинет ход дела с мертвой точки. Меня поминутно останавливали, спрашивая, куда и к кому я ломлюсь, а многие и вовсе уже узнавали, чуть ли не по имени знали. Не думаю, что это очень хорошо. — Детектив! Маршалл! — я махнула ему рукой. Мужчина стоял у окна и с кем-то говорил по телефону, видимо, о чем-то не самом приятном, периодически сжимал челюсти, но кивал в ответ. Он жестом показал мне подождать. — Знаю! Сорок восемь часов, знаю я! Но мы не можем упустить их! Да, но… нет. Понял. Принято. До связи, — он отключился. — Привет. Надеюсь, не оторвали от чего-то важного? — Что может быть важнее поимки убийцы моего брата? — я криво улыбнулась. — Есть подозрение, что убийц двое. — Он пропустил меня вперед к знакомой допросной. — Взглянешь? Я кивнула. В тусклой комнатке сидел какой-то парень и наблюдал за допросом. По ту сторону темного стекла сидел пожилой мужчина с ручкой в руках — второй детектив, — а напротив — двое моложавых ребят, думаю, мои ровесники. Оба с татуировками, экстравагантными прическами разных цветов, в броской одежде, но… оба такие напуганные, как я когда-то, когда сидела на этом холодном металлическом стуле. Девушка теребит собственные ногти, с заплаканными глазами — об этом говорят темные круги туши вокруг глаз — смотрит на бумаги на столе, а парень нервно ерзает на стуле и пытается успокоить подругу, держа кое-как себя в руках. — Я не знаю! — закричала девушка и закрыла лицо руками. — Успокойся, Сибил. Мы не делали этого, ты же знаешь. Я сглотнула. Это ведь действительно не они. А что может быть хуже - знать, что ты невиновен, но при этом никак не мочь доказать этого? — Ну как? Узнаешь кого-нибудь? — Вижу впервые. Знаете, детектив… — я понизила голос, боясь, что нас услышат, что было невозможно. — Это не они. — С чего такие выводы? — Ну… чуйка. Это не они, вот увидите. Маршалл недоверчиво посмотрел на меня. Главное, чтобы он не понял, что я что-то знаю и умалчиваю, а то больно сильно я настаиваю на своей правоте. — Пожалуйста, расследуйте все тщательно. Не мне учить вас, как вести следствие, но никому лучше не станет, если за решеткой окажутся невиновные люди. — Сомневаетесь в моем профессионализме? — мужчина с усмешкой посмотрел на меня. — Ни капли. До свидания! — я наградила его улыбкой в ответ и вышла из допросной.

***

— А если серьезно, то тебе следовало забрать блокнот, если это действительно улика. Не думаю, что Эдриан вообще заметил бы его пропажу. О, а вот тут, Мерфи, ты крупно ошибаешься! Эдриан слишком дотошно-внимательный, чтобы не заметить такую важную деталь. Другой вопрос — смог бы он доказать мою причастность к пропаже вещи. Точно. Раз Эдриана не будет какое-то время дома — я могу забрать блокнот! Хотя что-то мне подсказывало, что сначала надо бы поговорить с самим Эдрианом, но это рискованно, хотя в голове все еще не укладывалось. Я тысячи раз сопоставила факты, и Эдриан ну совсем не вписывается в картину происходящего, к тому же на его лице так и написано, что он и мухи не обидит, не говоря уже об убийстве. Или… Раз все сложилось так удачно, значит, так и должно быть. Значит, сегодня мне предначертано забрать блокнот. Интересно, предначертано ли мне умереть? Я прибавила шаг. Дома было тихо — хороший звоночек, что я совершенно одна, но не тут-то было. — Андреа? — А я ведь почти скрылась на лестнице. — Кора? Здравствуйте. Женщина молчала, глядя на меня ожидающим взглядом, будто я ей должна что-то объяснить. — Ну и? Что «ну и»? — Что? — спросила я в ответ. — Эдриан. Как все стало ясно! У нее что, слова платные, иначе я не понимаю, почему Кора вечно говорит настолько односложно, что даже предположить ход ее мыслей трудно. Или ей так противно разговаривать со мной? Я с раздражением фыркнула, но удержалась от закатывания глаз. — На тренировке, если вы об этом. Сказал, что вернется позже. На этом наш разговор был окончен. У меня, к счастью или нет, не было на любезности времени. Я все еще надеялась, что вдруг мне показалось, и все эти дни я только попусту накручивала себя и приписывала лишние обвинения Эдриану. Заберу блокнот и тогда решу, что же мне делать, пока Маршалл не засадил невиновных, а виноватой в этом буду как раз я. Казалось, на столе все так и лежало: физика, история, философия, стопки тетрадей… Но я не могла найти блокнот. Где… Куда он мог деться? Если Эдриан положил, значит, оно и будет там лежать. Вот он… обычный коричневый блокнотик, затесавшийся между тетрадями. Открываю в середине… четверть страницы вырвана неаккуратным движением. Сомнений нет. Мне не показалось. Увы. А Маршалл сейчас пытается выбить признание, которое в итоге будет ложным. — Андреа? — Дергаю в испуге головой. Попытка спрятать блокнот за спиной, будто ничего не происходит, — хреновая попытка. Черт, надо было быстрее бежать из участка! Страх сковывает и конечности, и горло, и даже способность здраво мыслить, но Мерфи прав. Я не могу вечно гадать, как и вечно бояться. Если я могу снизить риски, уменьшить страх и в особенности уберечь невиновных людей, нужно сделать это. Нужно напасть первой. — Где ты был, когда произошло убийство? — шепотом спросила я, надеясь услышать что-то, что оправдает его и выставит меня полной идиоткой, параноящей на ровном месте. Пусть лучше будет так. Но вопреки моим внутренним мольбам всем ангелам и демонам, Эдриан опустил голову и сказал ровно то, что я не хотела от него услышать: — Ты имеешь полное право злиться на меня, но для начала постарайся выслушать и понять. О да, Эдриан, злиться — это еще мягко сказано! — Что ж, потрудись объяснить. Я села на кровать и тем самым обозначила, что вся во внимании, черт его возьми! Но при этом дрожь не отпускала меня ни на секунду, хотя я и пыталась скрыть это, но кого я обманываю, Эдриан слишком хорошо знает меня. Парень виновато посмотрел на меня и прислонился спиной к шкафу, опустив сумку со спортинвентарем на пол. — Надеюсь, ты готова слушать, потому что это долгая и не самая простая история, Андреа…