Сдаться нельзя бороться

Семь утра. Я бегу вдоль пустынной дороги. Хвост ритмично раскачивается из стороны в сторону. Сегодня я еду в участок. Снова. Месяц назад я жила обычной жизнью, пока моего брата не убили и я не узнала, что следующая я, а затем выяснилось, что за этим стоит мой друг. Доброе утро, мир! Иногда создавалось ощущение, что я героиня какого-то романа, если не сна. Я добежала до угла дороги и остановилась, согнувшись пополам. Сердце бешено клокотало, билось о ребра и отдавалось эхом в горле. Так больше не могло продолжаться. Мне необходимо было выплескивать куда-то энергию, особенно негативную, поэтому я начала испытывать себя физически, ведь морально меня мучили все окружающие. Пробежка — отличный способ взбодриться и очистить голову от ненужных беспокойств. Например, что сегодня мне придется встретиться лицом к лицу с Тео, через несколько дней идти на слушание в суд, а еще решить, на чьей я буду стороне. «На своей собственной!» — воскликнула тогда я. «Нет, — ответил мне Эдриан, — ты должна занять позицию, чтобы отстаивать ее в суде». Конечно, он отлично знает, как себя вести в подобных обстоятельствах, не то что я. Теперь мне предстояло думать и об этом, не говоря уже о мыслях, что Эдриана могут сделать соучастником, а заодно и меня, ведь, получается, мы оба препятствовали следствию. Мерфи смотрел на все критически: Тео — козел, Эдриан — предатель, я — чокнутая. Обо всем этом я узнала из вчерашнего разговора с ним, когда пришлось рассказать, зачем я еду в участок, вследствие чего мы и поругались на ровном месте. Я вспылила, он вспылил… Нервы у всех уже натянуты, как струны, до предела. Скорее всего, он просто переживал, но и я тоже, как и Эдриан! Нельзя этого не принять во внимание. Сделав несколько глубоких вдохов, я затянула потуже хвост и продолжила бежать вдоль улицы, игнорируя ноющую боль в икрах.

***

Поскольку с Мерфи у нас был временный разлад, до участка меня подвез Эдриан. Все мои попытки слить его не увенчались успехом, поэтому я смирилась, что сегодня он будет меня сопровождать, пока все не кончится. В помещении, как и обычно, пахло кофе и табаком, присутствовала средняя активность, присущая полицейским, жизнь шла своим чередом и здесь. Маршалл уже ждал меня и с кем-то говорил, кто стоял к нам спиной. Заметив взгляд детектива, парень повернулся тоже. Каково было мое удивление, когда я узнала в нем Мерфи! Я оторопело замерла на месте. Эдриан без особого удивления остановился рядом. Взглядом я пыталась пропилить Маршалла, но он делал вид, что не замечает этого. — Ты что здесь делаешь? — шепотом спросила я Мерфи. — И тебе привет, принцесса, — на этом все, он переключил внимание на моего спутника. — А тебя, Эдриан, даже видеть не хочу. Твое мудаческое поведение остается для меня большой загадкой. Как ты вообще мог так поступить? Должна отдать Ньюману должное, я бы уже вспылила, но он продолжал сохранять абсолютное спокойствие, будто его совершенно не задевают слова Мерфи, который даже не слышал днем ранее наш с ним разговор, а получил только сухие факты, потому что толкового объяснения пока что никто нам не предъявил. Оставалось только догадываться, о чем Эдриан сейчас вообще думает. — Наше недопонимание исчерпано, Мерфи. — Да, — в подтверждение сказала я. — Мы все прояснили. Эдриан был со мной предельно честен. Мы можем потом это обсудить? Мерфи, игнорируя все мои попытки прийти хотя бы ко временному компромиссу, пропилил нас взглядом, больше, конечно, Эдриана, потом, специально задев его плечом, оказался позади. — Рад за вас. И ушел. Иногда он ведет себя как ребенок, честное слово. Я понимаю, что он имеет право злиться на меня, но не на Эдриана, потому что понятия не имеет, через что он прошел. Если бы я не знала Мерфи, точно подумала, что он последний мудак. — Что он здесь делал? — спросила я у Маршалла. — По личному вопросу. Это все, что я могу сказать. Вы здесь совершенно по другой причине. Я серьезно кивнула. Он прав. С Мерфи мы потом очень хорошо поговорим. — Мистер Грин уже ждет нас в допросной. Признаться, история у него довольно занимательная, вы оцените, мисс Кэмпбелл. — Он уже все рассказал? — я сглотнула. — Не все. Обрисовал в общих чертах. Эдриан остался в холле, мы с Маршаллом направились в допросную, где сидел Тео, безумно бледный и измученный, будто ему на прядок лет больше и будто он не спал несколько суток, рядом какая-то женщина средних лет, предположительно, его бесплатный адвокат, предоставляемый государством. Я со скрипом отодвинула железный холодный стул и села, рядом разместился детектив, сразу оперируя дрянным блокнотиком и карандашом. А ведь некогда я и сама была на месте Тео. Что ж, отчетливо представляю, что он сейчас чувствует. Могу сказать одно: сидя на этом стуле, чувствуешь себя самым виноватым человеком, даже если ты не виновен вовсе. — Вы готовы, мистер Грин? — Да, — он даже не поднял на меня глаза. — Помнишь, о чем мы говорили? Без провокаций, — холодно напомнила адвокат, но, казалось, Тео просто проигнорировал ее, даже не посмотрел и не удостоил короткого кивка, казалось, ему было плевать на собственную судьбу. — Что произошло между одиннадцатью и часом ночи в день убийства? Парень вздохнул и начал свой рассказ: — В одиннадцать, как вам всем уже известно, я ушел с вечеринки и направился в общагу. Там мне уже пришло сообщение от Тома, а поскольку было за полночь, то решил выйти через окно, потому что, ну понимаете, консьерж меня бы уже не впустил, если бы даже я смог уйти. А ночевать на улице не самая приятная перспектива. У нас со Скаем, моим соседом по комнате, даже была хитроумно сооруженная веревочная лестница, которую он потом бы мне снова скинул, а мы, местные, знаем каждую камеру на каждом углу, поэтому они не засекли моего отсутствия. В общем по просьбе Тома я направился к нему на квартиру. Около двенадцати часов Тео разувался на пороге квартиры Кэмпбеллов, а после прошел на кухню. Том в коротком сообщении писал, что ему о чем-то важном надо переговорить с Тео, о чем-то, что никак нельзя отложить до завтра. С кухни медленно тянулся запах какао, на разделочной доске лежали остатки корицы. — О чем ты хотел поговорить? Давай ближе к делу, не хочу столкнуться с твоей сестрой и придумывать жалкие оправдания, — Тео подошел к столу, оглядывая кастрюлю, подставку для ножей, телефон… — Она с минуты на минуту должна вернуться. — Будешь какао? — беззаботно поинтересовался Том. Получив отказ, он немного помрачнел и перешел к делу. — Ты же знаешь, как невероятно бодрит синтетика, особенно перед экзаменами, ух! Тео знал. Кто ж ему еще поставлял всякого рода вещества, если не он. Майлз наотрез отказался сотрудничать с Томом, потому что «характер у него говно», да и «клиентов и без него хватает», так что «терять нечего», поэтому Тео неохотно согласился делать это вместо него по старой дружбе, ведь помышлял этим еще со времен первого курса, а потом как-то завязал, оставишь дилером только у Тома. — Где-то несколько месяцев назад мы случайно заговорили об этом и Том попросил быть его… дилером. Со слов Майлза, он знал, что я некогда толкал дурь. Никто никогда не обратил бы внимание на студента-первокурсника, но после я завязал с этим. Однажды влип в одну не очень приятную историю… В общем я не рассказывал это никому в компании. Было бы чем похвастаться… У меня глаза полезли на лоб от этого заявления. Да уж, в последнее время я узнаю все более и более шокирующие факты о своих друзьях. Не удивлюсь, если и у Хизер имеется какая-нибудь экзотическая подработка. Но в последнее время Тео это поднадоело. Одно дело баловаться летом, вне учебы, с друзьями, совсем другое — в период экзаменов. Все-таки они были друзьями, а смотреть, как твой друг стремительно роет себе могилу, не самое приятное занятие. К тому же процент он с этого получал довольно маленький, да и дело, честно говоря, ему просто не приносило никакого удовольствия. — Можешь достать мне побольше? У меня защита проекта намечается… — Нет, — отрезал Тео, — не могу. Я давно уже хотел сказать тебе, что завязываю с этим делом. Том перестал помешивать молоко. На самом деле, видеть его в гневе довольно страшно, особенно Тео, который никогда не был особо конфликтным человеком, а с Томом ссориться вообще не хотелось. У Кэмпбеллов заводной характер, даже если они не кровные родственники. Не стоило в тот раз ему соглашаться. Вообще не стоило ввязываться в это скользкое дело. Он положил машинально руку на стол и сжал его край. Том как ни в чем не бывало принялся потягивать воду из стакана и смотреть на друга испытывающим взглядом. — Зачем ты так… Я ведь могу твоей сестре все рассказать, не думаю, что ей понравится. — Мы же договаривались домашних не впутывать в это. Я и так уже от копов отгреб разок, сам знаешь. — А еще мы договаривались, что ты беспрепятственно достаешь мне синтетику. Шантаж Тео совершенно не нравился. Ну да, вряд ли Эмма оценит своеобразную подработку брата, но все начиналось совсем не с этого! Том резко выронил стакан из рук, будто бы специально, и тот вдребезги разбился об пол, почти там, где стоял Тео. Парень едва вздрогнул. — Упс. Не поранился? Кэмпбелл сделал шаг к другу, все еще держа в руке нож и оглядывая босые ноги Тео, к которым медленно подползала вода, но, по правде говоря, Том не собирался никого убивать, он же в своем уме, чисто припугнуть Тео, зная, что нервы у него слабые, и получить свою дозу, а мысленно он так вообще поклялся больше не принимать (ну за исключением экзаменационных недель), ведь он понимал, что все это закончится, как только Андреа узнает об этом. А это рано или поздно произошло бы. Однажды она просто нашла бы использованный пакетик и очень сильно поругалась бы с Томом, ушла бы из дома и опять жила бы у Эдриана. Но все пошло по другому сценарию. Более прискорбному. — Не подходи… Я все тебе сказал и сейчас просто уйду, окей? Решай сам свои проблемы с дурью, я не готов брать ответственность за твою жизнь на себя. Андреа меня потом убьет в лучшем случае. Слушай, а может, мне вообще подождать ее здесь и все рассказать? Последнее было лишним. Том собирался наброситься на Тео, чтобы, скорее, просто врезать и привести друга в чувства, чтобы не смел он и рот при его сестре открывать. Забыв, правда, про нож в своей руке. — Я сказал, не подходи! Все происходило словно в замедленной съемке. С неведомой ему силой Тео, зажмурившись, отрикошетил руку Тома от себя, так что нож прошелся по его левому боку, а сам он неуклюже поскользнулся на воде из разбитого стакана и ударился головой о раковину. Тело бездыханно упало на пол в странно-естественной позе, вокруг головы начала расползаться бордовая лужа… — О нет… нет-нет, я не хотел… — Тео подскочил, но потом остановился. — Я испугался, что меня обвинят в убийстве, ко всему прочему, я был немного пьян и не в себе, это все, что пришло мне на ум. Я не собирался его убивать. Я думал, что Том собирался убить меня, что вряд ли, конечно. Об этом я уже задумался гораздо позже, — руки Тео в наручниках дрогнули и прикрыли лицо. Тео, надев перчатки для мытья посуды, оторвал кусок линованной бумаги из своей записной книжки и своим же карандашом вывел на нем левой рукой кривые буквы, перед этим убедившись, что это довольно похоже на почерк настоящего убийцы, хотя стараться ему не пришлось — руки и так прекрасно дрожали. Подумаешь, одним преступлением больше, одним меньше. Все равно на совести этого человека много убитых. Пришлось залезть в телефон Тома и удалить их последнюю переписку, чтобы наверняка отвести от себя любые подозрения. Вот только он не учел самый главный фактор — собственную совесть. — Перчатки я выкинул, нож забрал с собой… Остальное вы знаете. Тео клонил голову к рукам, заключенным в наручники. Все молчали. Я сидела в некотором оцепенении, потому что все еще не верилось, что все это происходит действительно со мной в действительности. — Вы подтверждаете, что не видели перед собой цель убить погибшего? — Он кивнул. — Вы сожалеете о содеянном? — Безусловно. — Хорошо. Думаю, на этом мы можем закончить. Если будете и дальше сотрудничать со следствием, суд, возможно, вынесет более мягкий приговор. Тео кивнул, но потом резко дернулся, будто о чем-то вспомнил. — Можете оставить нас на минуту? Клянусь, я ничего не задумал. Просто мне нужно кое-что сказать мисс Кэмпбелл. Вопреки всем препирательствам, мы остались вдвоем. Хотя я и так знала, что за нами следят через толстый слой стекла и никакой речи о приватности идти и не могло, но все же мы остались вдвоем, что сознавало некоторую личную обстановку. Тео впервые посмотрел на меня, прямо и уверенно, что не было ему присуще. Почему-то мне стало стыдно. Природу этого чувства я понять не смогла, как ни старалась, и оно не покидало вплоть до окончания нашего разговора. — Что ты хотел сказать? — я мягко сжала собственные пальцы, немного нервничая. — Прости, Андреа. Прости, что превратил этот месяц твоей жизни в сущий ад. Я знаю, что моим «прости» ничего не исправишь, и даже не надеюсь, что ты простишь меня… я бы не простил. Том был моим другом и будет, возможно, если бы я вызвал скорую, все бы обошлось… Я действительно не хотел, чтобы все так вышло, понимаешь? Я ничего не ответила. Нечего мне было отвечать. — Я не хотел втягивать… — Подожди, — я резко посмотрела на него. — Если речь идет об Эдриане, то не надо. Мы уже все решили. Я взглядом умоляла его ничего не говорить о причастности Эдриана к ситуации, чтобы самой рассказать Маршаллу и только ему. Тео понимающе кивнул. Мы долго молчали. Я не знала, что сказать. Передо мной сидел мой школьный друг, сокурсник, брат моей подруги и убийца моего брата. Как я могла иметь к нему какое-то определенное отношение, если это по определению невозможно? Честно, если бы убийцей оказался мимо проходящий человек, я бы даже сильно не огорчилась, но когда этим человеком оказался Тео… Возможно, он действительно не хотел. Не знаю. Через динамики меня попросили выйти, если разговор окончен. Я с трудом поднялась. Голова была ужасно тяжелой, а ноги — ватные. — Спасибо, Андреа. Я удивленно посмотрела на Тео. — За что? — За то, что выслушала. Я кивнула и молча вышла. Маршалл проводил меня до двери. — Детектив, можно вас на пару слов? Услышав, что я снова перешла на официальный манер, он напрягся и отвел меня чуть в сторону, из помещения в коридор, где наш разговор смешался бы с общим гулом. — Что-то важное? — Хочу опередить результаты экспертизы и сказать, что на блокноте вы найдете еще несколько отпечатков — мои и Эдриана Ньюмана. Тео передал блокнот Эдриану в качестве выражения доверия, а потом… — Да-да, я уже знаю это, — совершенно спокойно перебил меня Маршалл. Я вскинула брови. Но откуда? — Ваш молодой человек сегодня приходил за этим. До этого мистер Грин сообщил, что улика временно хранилась у мистера Ньюмана и всячески отрицал его причастность к убийству. Мы верим ему. К тому же он делает все, чтобы помочь следствию. Это тоже учтется на суде. Ему на самом деле невероятно повезло, я считаю. Обычно такие вещи сразу раскрываются через несколько дней расследования, — Маршалл потер подбородок пальцами. — Надо быть до крайней степени осознанным, чтобы сознаться во всем, хотя убийство есть убийство. Ладно, не буду задерживать. — Хорошо, тогда мне больше нечего сказать. Я пойду. — Постой, — Маршалл придержал меня. — Слушание через два дня. Не забудь определиться со стороной. Все-таки ты главный свидетель как обвинения, так и защиты. К твоему мнению будут прислушиваться все, включая судью. Я кивнула. Мы попрощались. Эдриан ждал в холле. Заметив меня, его нервозность сразу же пропала. — Не переживай, Андреа, все образуется. Ты всегда находишь верное решение. Ох Эдриан, как бы хотелось, чтобы ты и в этот раз оказался очень кстати прав.

***

Казалось, день слушания в суде был хуже похорон. Эти два дня я игнорировала все попытки Мерфи подступиться ко мне, возможно, не только из чувства обиды и злорадства, но и потому что мне необходимо было время и пространство, чтобы все хорошенько обдумать. От моего решения в этот раз зависит действительно многое. Не поэтому ли я чувствую такой груз ответственности на себе? Свободные брюки, рубашка, бежевый свитшот. Я старалась одеться не слишком чопорно, но и не слишком развязно. Все-таки в суд иду. Эдриан со мной не поехал по своим причинам, о чем искренне сожалел и предложил, нет, настоял попросить Хизер сопроводить меня. Самой тяжелой частью в этой ситуации оказалось пересказывать одну и ту же историю другим — родителям, близким. Конечно, плакали мы обе, когда я смогла ей все объяснить. В зале заседания суда пахло деревом и книгами, хотя второго не было вообще. Мы с Хизер сели во втором ряду, я с краю, зная наперед, что меня однозначно пригласят сказать пару слов. Откуда-то приходили незнакомые мне люди, но их было не слишком много в сравнении с размерами самого зала. В начале заседания я была сама не своя: постоянно думала о чем-то отвлеченном, считала трещинки на потолке, разглядывала руки, пялилась на женщину-судью на другом конце помещения — все что угодно в общем, но только не следила за ходом заседания. Внезапно Хизер приподнялась и как будто бы собиралась уйти. — Ты куда? — шепотом спросила я. — Никуда, не волнуйся. И я действительно поняла через несколько секунд, зачем это она встала. На ее месте теперь сидел Мерфи, впервые с более или менее уложенными волосами и в рубашке, под которой была водолазка. Я демонстративно уставилась вперед, где прокурор показывал улики, в частности блокнот, будто меня очень это все интересует. Внезапно мою холодную дрожащую руку, лежащую на коленях накрыла теплая рука Мерфи и чуть сжала, будто он, черт такой, знал, что сейчас я остро нуждаюсь в этом. — Зачем ты пришел? — шепотом спросила я, не поворачивая головы. — Как зачем? Поддержать тебя. Я знаю, через что ты проходишь. Не хочется оставлять тебя. — Кто сказал, что я одна? У меня есть Хизер и Эдриан, — на последнем я сделала намеренный акцент. — Тишина в зале, — огласила судья, как порой делает мисс Блэк, когда ее совсем никто не слушает. — Я знаю, что ты все еще злишься, — несмотря на замечание, продолжил Мерфи, — и мне жаль, если я был груб с тобой, но пойми, что к Эдриану у меня другое отношение и я не обязан быть с ним таким же, какой я с тобой. — Давай потом поговорим. Сейчас не время выяснять отношения. Очень кстати пришло время оппозиционных сторон накинуться и на сторонних лиц, то есть на меня. — У нас есть свидетель в лице потерпевшей, сестры погибшего. Мы хотели бы задать несколько вопросов, — поставленный голос адвоката заставил меня вздрогнуть и вытянуться. — Мисс Кэмпбелл. — Да, — я подняла на ватных ногах и, как на ходулях, остановилась у деревянной кафедры. Руки подрагивали, но я попыталась совладать с волнением и сжала их в замке. — Можете начинать, мисс. Слово за стороной обвинения, — судья позволила мне говорить. На меня в ожидании поглядывали лица из зала, адвокат, прокурор и Тео, сидящий возле адвоката с опущенными глазами. Я откашлялась. — Меня зовут Андреа Кэмпбелл, я сестра погибшего Томаса Кэмпбелла, — я коротко перевела дух. — Я нашла его в день убийства. — Хорошо, что вы скажете по поводу этой вещи? — прокурор продемонстрировал нож с гравировкой. — Это нож, который мы привезли из дома, но я не видела его последние дни. — То есть вы подтверждаете, что нож был не у вас. — Да, — просипела я. Далее меня спросили про отношения с братом, блокнот и еще о некоторых незначительных вещах, на которые я отвечала максимально односложно. — Еще вопрос: что вы можете сказать по поводу подсудимого, Теодора Грина? О да, именно этого вопроса я остерегалась все время, но это было неизбежно. Я замолчала. Надо было успокоить колотившееся в груди сердце, перевести дыхание, потом только говорить. Создавалось ощущение, что сейчас все присутствующие набросятся на меня и сделают виноватой, что, конечно, вообще невозможно, но тем не менее ужасно нервировало меня. Глазами я нашла в зале глаза Мерфи, который едва заметным кивком головы и короткой улыбкой побудил меня набрать в легкие воздуха и заговорить. — Тео… он… — я сделала еще один глубокий вдох, — мой друг. — Глаза прокурора в этот момент начали лезть на лоб, потому что явно не этого он ожидал, а вот адвокат, наоборот, заметно повеселела. — Мы дружим еще со школьной скамьи, и он никогда не давал поводов сомневаться в нем. Да, я не отрицаю, что мы отдалились в последнее время, но о Тео у меня всегда были хорошие воспоминания и мнение. В том, что произошло, — я сглотнула, — есть его вина. Он совершил ошибку, и когда у него появился шанс исправить ее, он попытался. Это достойно уважения. И это также достойно второй попытки. Это все, что я могу сказать о мистере Грине. — Последний вопрос, — хмуро процедил прокурор. — Вините ли вы мистера Грина в произошедшем? — Нет, — произнесла я осипшим голосом, глядя вперед. Я с трудом села обратно и облегченно выдохнула. Из глубины зала на меня с благодарностью смотрели глаза Тео. Он был честен со мной, поэтому я решила быть честной с ним. — Ты хорошо справилась, принцесса, — Мерфи погладил меня по руке. Я кивнула. Больше не было сил что-либо говорить. Не уверена, было ли мое решение до конца верным, зато теперь я ничего не должна была себе и своей совести, потому что это было именно то, что я думала о Тео, о том Тео, который всегда был на моей стороне. В конце концов, кто я такая, чтобы решать чужую судьбу?

***

Раннее утро. Ветер колышет ветви голых деревьев, кое-где прикрытых последней листвой. Было довольно прохладно, несмотря на солнце, которое так кстати порадовало меня сегодня. Его лучи проникали даже сквозь плотные еловые ветви, падали на каменные плиты и ползли дальше по усыпанной иголками земле, к ногам. Вот оно, серо-черное надгробие, с коротким наименованием: «Томас Кэмпбелл». Я бережно опустила букет белых лилий на небольшой пьедестал и рукой похлопала плиту, как когда-то подбадривала брата. Даже удалось улыбнуться, но как-то невесело. Я присела на корточки. Как я могла его потерять? Как это вышло? — Все закончилось, Том. Все наконец-то кончилось. И знаешь, оказывается, я не умру. Даешь жизнь!.. — я шмыгнула носом. — Но я так скучаю по тебе… Без тебя так одиноко, особенно дома. Как мне теперь жить без тебя, без твоих завтраков и глупых шуточек? Ты был рядом все семнадцать лет моей жизни, а теперь резко ушел из нее. Что же мне теперь делать? Я опустила голову на руки и зарылась пальцами в волосы. Жить — единственный ответ на мой вопрос. Жить за нас обоих, чтобы умирать было нестрашно. Все же мне еще понадобится время, чтобы оправиться после этого месяца. Я встала. Позади остался весь тяжкий груз, которого больше не было. Теперь я была свободна. Оставалось просто идти дальше — уверенно, гордо, без сожалений. Я справлюсь. Особенно когда рядом со мной есть человек, который не отпустит моей руки. Мерфи стоял поодаль с собранными за спиной руками и ждал, пока я закончу, рассматривая чужие надгробия и о чем-то, видимо, размышляя. — Мерфи, — я окликнула его, — я закончила. Можем идти. Я поднялась и поспешила к нему. Он чуть улыбнулся мне, поддерживая этим жестом. — А у меня новости. — Под мою вопросительно выгнутую бровь Мерфи продолжил: — Мне тут Эдриан звонил, а ему Тео — он не хотел тебя больше беспокоить. Два года исправительных, в общем. — Мне показалось, что он не очень-то счастлив слышать эту новость. — И все благодаря тебе. Я чуть улыбнулась. На душе почему-то стало заметно легче. «Он убил твоего брата! Почему ты так равнодушна, даже рада? Даже Мерфи менее хладнокровен!» Понятия не имею. Том вряд ли бы хотел, чтобы я до конца своих дней терзала себя ненавистью к человеку, а именно к Тео. Он никогда не был злопамятным, и я не должна. Ненависть не то чувство, которому стоит уделять много времени. Да, вряд ли я смогу понять и простить Тео когда-нибудь, но придаваться негативным эмоциям и делать из этого нечто большее, чем есть на самом деле, тоже не хочу. Пусть оно останется в прошлом. В конце концов все прошло по справедливости, и Тео получил свое наказание, хоть брата мне этим и не вернуть… Горячая рука Мерфи, взявшая мою, холодную, резко выдернула из раздумий. — Ну ладно. Теперь давай от плохого к хорошему. Что насчет снять квартиру где-нибудь недалеко от центра? Я уже присмотрел приличный вариант, и все как ты любишь: высокие потолки, светлый интерьер и высокая шумоизоляция. Не думаю, что нам очень удобно тусоваться в общаге, особенно когда Стив теперь точно никуда не уедет, и заниматься тихим сексом. Мне нравится, когда ты не сдерживаешься… — Мерфи! — Что «Мерфи»? — Надеюсь, мой брат в гробу там не перевернулся от твоих шуточек! — А кто здесь шутит!.. Я крепко сжала его руку в своей и повела дальше по тропинке. Вокруг приятно пахло елью.