Ореол полярного свечения

      Восемь вечера. Гермиона, не дыша, летела по коридорам. Казалось, что пыль так и летела от ступней. Она повернула в подземелья. Помчала по коридору и, к её счастью, вблизи рассмотрела кабинет зелий, в котором её ожидали.       Гермиона на цыпочках подошла к двери.       Запыхавшаяся, со взъерошенными кудрями, бледным лицом… Гермиона уже понимала, как ей влетит от Макгонагалл. Не окончив далее развивать эту тему, она услышала хриплый кашель, который доносился из кабинета. Она тихо постучала в дверь и, не услышав ответа, отворила её.       К омерзению противный, сырой, смешанный с какими-то травами кабинет повстречал её.       Директриса стояла, опираясь на стол, и заглядывала в свои ручные часы. Не поднимая на Грейнджер взгляда, она произнесла убийственно холодным голосом, не сулившим ничего хорошего: — Вы опоздали на пятнадцать минут, мисс Грейнджер.       Гермиона застонала про себя, моля Мерлина помочь ей выйти отсюда живой.       — Я… я прошу прощения, профессор Макгонагалл. Я занималась травологией и… не заметила, что уже опаздываю. Я приму наказание в любой форме…       — Гермиона, послушайте меня. Никаких наказаний я и близко не дам вам, — ужаснулась она. — К слову, я очень рада, что вы так старательно изучаете и выполняете материал, пропущенный за прошлый год. Но всему есть мера. Когда вы выходите за границу меры, это заметно. И этот случай — не исключение, — отчеканила декан.       — Я понимаю, профессор. Однако…       Властный тон Макгонагалл её перебил: — Никаких однако, мисс Грейнджер! — возмутилась она, — По вам видно, что вы перетруждаетесь. Я бы хотела, чтобы вы немного взяли перерыв и нашли время для себя. Возможно, вы это забыли, но спешу напомнить, что сейчас осенние каникулы. Я хочу, чтобы вы взяли перерыв. Такое отношение, в первую очередь к себе, очень плохо сказывается на здоровье.       Она замолчала, собираясь с мыслями и поправляя свои очки. Гермиона же стояла как вкопанная, не веря своим ушам. Впервые за всё время Минерва так по-матерински волновалась за её здоровье. Грейнджер кивнула.       — Благодарю вас за оказанную заботу, профессор Макгонагалл. Я возьму перерыв, но завтра. Сегодня мне бы хотелось закончить все недоделанные задания и план по восстановлению, — сказала гриффиндорка.       — Пусть будет так. Но, мисс Грейнджер, прошу вас, не забывайте, что помимо важных дел, у вас есть не менее важные вещи — ваше здоровье, ваши друзья и… ваша семья, — её голос из холодного тона, к удивлению Гермионы, перешёл к мольбе. При упоминании слов о семье, на лице Грейнджер появилась пару секундная гримаса боли. Декан откашлялась. Видимо, она заметила гамму эмоций на лице любимой ученицы. Макгонагалл вновь обрела серьёзный и холодный вид и словно отточенный сталью, тембр голоса. — Подумайте над моими словами, Гермиона. А пока… — она открыла верхний ящик справа и достала оттуда фолиант по зельеварению, за которым Гермиона так спешила. Декан отдала его со словами: — Этот фолиант очень ценен, мисс Грейнджер. Прошу вас обращаться с ним очень бережно.       — Хорошо. Спасибо, директор, — Гермиона уже собралась уйти, как Минерва её окликнула.       — Мисс Грейнджер, я бы хотела вас ещё кое о чём попросить. Если вам несложно, зайдите в мой кабинет, — Гермиона напряглась, — И проследуйте к шкафу. Там на нижней полке находится коробка, рядом с ней — шкатулка. Откройте её и достаньте то, чего заслуживаете. Гермиона замерла. Девушка непонимающе вскинула брови.       — Профессор, я боюсь, что не совсем вас поняла, — ответила Грейнджер.       — Это пока что. Как только выполните мою просьбу — поймёте, — загадочным тоном произнесла она, — Можете ступать. Гриффиндорка с озадаченным выражением лица неуверенно кивнула директрисе. Ещё раз поблагодарила и поспешно вышла.       Как только она закрыла за собой дверь — испустила тяжёлый выдох.       Гермиона была в замешательстве. Ей казалось, что так просто она не отделается за опоздание. Но всё обошлось. Она не понимала, что сегодня нашло на Макгонагалл.       Вдруг в районе поясницы чертовски сильно заныло. Грейнджер опёрлась на стену, вытащила заправленную рубашку из юбки и сквозь зубы прошипела: — Мерлин… Опять…       Алый шрам на пояснице воспаленно покраснел и пульсировал. Грейнджер приходилось терпеть эту боль каждый раз, когда ей стоило напрячься. Чёрт… Малфой, ты за это ещё ответишь! Гребаная травма каждый день ей напоминала о нём. Въелась ей в кожу, истязала её, мучила. Когда-нибудь она найдёт его. И отомстит.       Выкинув из головы мысли, затрагивающие её гордость, Гермиона поспешила в кабинет директрисы.       Так, какой там пароль… Подумав пару минут, Гермиона наконец произнесла: — Pacem meam recessit.       Дверная ручка щёлкнула и отворилась, приглашая войти внутрь.       С последнего её визита сюда, кабинет довольно сильно изменился. Там, где раньше размещался феникс профессора Дамблдора, теперь стояла большая тумба с разными видами чернильных перьев. Омут памяти теперь находился в Выручай-комнате, а на его месте стоял большой шкаф.       В кабинет стоял аромат старой мебели и книг. Грейнджер нравился этот запах. Ведь чем-то напоминал запах её собственной комнаты в дортуаре.       Вспоминая указания директрисы, гриффиндорка подошла к шкафу. Аккуратно положила фолиант на пол возле себя и приступила к осмотру шкафа.       — Коробка, коробка, коробка… — повторяла девушка, — Ага… Коробка была не такой уж большой, так что не сразу попалась на глаза. Девушка заметила рядом с ней старую, обшарпанную деревянную шкатулку и потянулась, чтобы взять.       «Откройте её и достаньте то, чего заслуживаете»       Повинуясь порыву, Грейнджер трясущимися руками приоткрыла шкатулку. Содержимого оказалось мало, однако среди вещей были бижутерия, пару магнитов, кулон, два бейджа и… значки старост. Гермиона определила для себя, что здесь находились только значки гриффиндора и когтеврана. Она не знала на какую вещь намекала профессор Макгонагалл. Простояв пару минут в размышлениях, Гермиона стала догадываться.       — То, чего я заслуживаю… Достать то, что я заслуживаю, — бубнила она, — Неужели это… Девушку осенило догадкой.       А вдруг Макгонагалл имела в виду значок? Все преподаватели говорили, что значок нужно заслужить.       О Мерлин…       Гермиона сомневалась в том, что стоит его брать. Она же фактически сама добровольно от него отказалась, когда ушла с Гарри и Роном на поиск крестражей. Даже не предупредив об этом. И поставив этим самым остальных учеников в сложное положение. Не только учеников. Она виновата и будет виновата. Нет, она не заслуживает этого значка. Она его недостойна. Макгонагалл ошиблась на ее счëт. Хотя остальные давно простили Гермиону за это, но она саму себя никогда не простит. Грейнджер положила значок обратно в шкатулку и закрыла её, бережно поставив на место.       Глубоко вздохнув, она захватила с собой фолиант и выскочила в коридор.       Вся дорога прошла в размышлениях о том, что делать дальше и как быть.       Война сильно сказалась на Гермионе. Она чувствовала себя порядком потерянной. Чувствовала в себе изменения и ей казалось — не в лучшую сторону. Такой, как раньше она никогда не будет. И это факт. Болезненный факт, который нужно принять, пересилив себя.       В коридорах стояла гробовая тишина. Время отбоя. Но в Хогвартсе и днём было мало студентов, почти каждый из них уехал к своим родным. А родные Гермионы… даже её и не помнят. Если бы всё было так просто. Но, к сожалению, это не так. Даже при том, что Волан-де-Морт повержен, девушка не была уверена в том, что вся угроза исчезла. Ей казалось, что ещё не конец. Не стоит сразу сбрасывать защиту. В любой момент может что-нибудь случиться и вот… их жизни будут опять в смертельной опасности. По этой причине Гермиона не торопилась возвращать родителям память о ней. Она их любила больше себя. И если что-нибудь страшное случится, то лучше с ней, чем с ними. Каждый раз идя по коридорам, она вспоминала кошмарные события той битвы…       И сейчас… Она помнила тела убитых, раненых волшебников, нуждающихся в помощи. Крики умирающих, перекошенные морды пожирателей, которым доставляло удовольствие отнимать невинные жизни. Везде столько крови… Она вспомнила безжизненное тело Фреда, тела Нимфадоры и Люпина. У каждого из них была семья. Каждый из них сражался, чтобы её защитить. Гермиона вспомнила Рона, который увидел Фреда и упал на колени, не в силах поверить. Его приглушённый плач. Малыш Тедди… Война забрала его родителей…       Гермионе стало трудно дышать. В уголках глаз скопились слёзы. Она затряслась. Девушка опёрлась на стену, попробовав восстановить дыхание, но вместо этого она беспомощно сползла по ней, оседая на ещё неубранные развалины, лежащие на полу.       В душе словно завязался узел. Она почувствовала себя такой уязвимой…       Мама, папа…       Она тихо заплакала.       Боль в сердце предательски возросла. Ей сейчас так сильно нужны были её мальчики. Что они сейчас делают? Когда уже вернутся?       Сейчас Гермиона ощутила себя особенно одинокой. Все те чувства, что она прятала под обложкой книг, разом навалились на неё и давят, как котёнка. Она зарылась головой в колени, не в силах что-либо другое сделать. Голова разрывалась. Поясница, словно ещё подливая масла в огонь, заболела с титанической силой.       Все воспоминания, все чувства, все оставшееся после битвы она спрятала глубоко под своими делами. И когда сейчас она на небольшое количество времени развеяла всю концентрацию на них, её сдавило от душевных проблем.       Мерлин, дай ей сил. Дай сил справиться с этим. Со всем…       Из-за истерического состояния Гермионе на секунду показалось, что она заметила клуб чёрного дыма, принадлежащего Пожирателю из-за угла.       Вспомнились пытки Беллатрисы.       Чёрт…       Гермиона закатала рукав рубашки и уставилась на отвратительно красную, словно выжженную надпись на тыльной стороне руки.       «Грязнокровка…»       Проклятье…       Гермиона со всей силой стукнула кулаком по обломкам. На досках вырисовался кровавый мазок. Ну руке Гермионы также виднелась ссадина, из которой струилась кровь. Тихо выругавшись себе под нос, она, собрав всё мужество воедино, поднялась с пола.       Слёзы ещё скатывались с лица, но Грейнджер было всё равно. Ведь она твёрдо знала свой следующий шаг. По приходу в дортуар, она первым делом напишет Гарри и Рону письма. А завтра сходит в совятню и отправит их.       Плевать что будет дальше. Она безмерное количество раз показывала на что способна. И если ей придётся трудно — она со всей своей волей и мужеством с этим справится.       Через Огонь и Воду.