Ореол полярного свечения

      Грейнджер было уже дошла до своего дортуара, как мужской голос её окликнул.       Гермиона стремительно развернулась на сто восемьдесят градусов и заметила идущего к ней Теодора Нотта.       Все мышцы её тела заметно напряглись только от его вида. Поясница, разумеется, заболела. Но гриффиндорка не придала этому значения. Вся концентрация впилась в него — медленно подходившего, с руками, запущенными в карманы брюк слизеринца. Она угрожающе оскалилась и выплюнула: — Чего тебе, Тео? — холодный, отчуждённый голос, словно металл, готовый вот-вот прогнуться под натиском отвращения. Гермиона даже сама поразилась, — Ты ведь знаешь, что уже давно было время отбоя? Решил малютку из себя построить или…       — Салазара ради, Грейнджер. Диву даюсь какая ты глупая, — фыркнул он и наигранно печально выдохнул, — Неужели тебя ещё тянет к тем слащавым старым добрым временам? Пойми наконец, уже всё по-другому. Хватит строить из себя ту гриффиндорскую сучку. Мне казалось, ты выросла, но похоже, что нет. Осталась всё той же зубрилой грязнокров… — звук хлесткой пощёчины заставил его умолкнуть.       — Если ещё хоть раз я услышу из твоего мерзкого рта подобные слова в мой адрес, в ход пойдёт уже кое-что другое, — яростно зашипела она, всматриваясь в его лицо.       Когда Гермионе доводилось слышать из чужих уст слово «грязнокровка», она уже не управляла собой.       — Что, Грейнджер? Удар по-больному? Мне кажется, удар физически тоже в наличии…— злорадно усмехнулся Нотт, хотя сразу же поморщился. Пощёчина сделала своё дело.       — Замолкни, Нотт, — только высохшие глаза начали опять наполняться слезами, — Иначе ситуация обретёт плохой поворот.       — Ооо! Было бы неимоверно здорово посмотреть на это! — озлобленным сарказмом протянул он. — Жаль, что эта возможность предоставилась не мне, а Малфою…       Гермиона застыла. Фолиант, который она держала до сих пор, выскользнул из рук и упал на пол.       — Что ты сказал? — медленным голосом спросила она.       — Что слышала, Грейнджер. Малфой может наблюдать за твоими припадками ярости. И он сам их чувствует. Ах, да… забыл сказать. Он передавал тебе приветик в виде таранталлегры*** — паясничал тот.       Но Гермиона уже ничего не слышала. Она лихорадочно слушала своё сердце и неосознанно считала удары.       — Эй, Грейнджер, не печалься слишком. Ему это тоже проблем создало. Малфой чувствует приступы агрессии вместе с тобой. Какая-то магическая сектумсемпра ему попалась… Я поражён, — хриплым голосом продолжал Тео.       — Я… я не понимаю. Мерлина ради, Нотт! Что это, чёрт возьми, значит? — в ужасе бросила девушка.       — Ооо… вечер набирает все новые обороты. Сама Гермиона Грейнджер не может осознать очевидную вещь, — довольно протянул Тео.       Гриффиндорка затряслась от злости и желания кинуть очередную колкость, но воздержалась. Всё же капелька благородства ей сейчас не помешает, чтобы не накинуться на него.       — Или ты скажешь наконец, или получишь слагулусом***. И на этот раз ведра поблизости не найдётся, — процедила Гермиона.       — Ой, боюсь-боюсь, — он театрально развёл руки, а-ля «я ни при чем», — Короче, для особо полоумных рассказываю сказочку, — он сказал это, выделяя слово «полоумных».       Гермиона не воздержала злобный оскал.       — Как сказал наш слизеринский принц… — Грейнджер закатила глаза, —… три месяца назад он начал ощущать острое желание с кем-то поругаться. Затем его недолгое время тошнило…       — А можно без подробностей, Нотт? — раздражённо сказала Гермиона. — Как пожелаешь, Грейнджер, — Если коротко, блондиночка стала плохо себя чувствовать, а потом и вовсе начала терять сознание и видела тебя. Малфой был «очень» рад такому повороту событий. Впрочем, затем он начал слышать твой голос и злиться. Сложив весь пазл вместе, он понял, что малая часть его сознания магическим образом поселилась в тебе. Так он и начал понимать, что твоя агрессия стала и его агрессией. Между вами установилась какая-то неопределённая связь. Вот и сказочке конец, — куда же без его идиотского комментария.       Грейнджер стояла, долго раздумывая. Теодор тоже стоял молча, хотя непонятно, как ему это удавалось и следил за каждым проблеском на лице Гермионы. Испарины, вздувшиеся жилки. Похоже услышанная история не сильно обрадовала её. Да что обрадовала. Гермиона вся пылала от гнева! Эти слизеринские заносчивые кретины решили усложнить и так уже тяжёлую жизнь Гермионы, которая оказалась на грани разрушения. Её желание отомстить Малфою ещё больше возросло. А открытая ненависть и отвращение к Нотту почти достигло грани. И, взбудораженным голосом, едва балансируя на канате, чтобы не потерять самоконтроль, она произнесла тихим голосом:       — Замечательная сказочка, Тео. Спасибо, что мне её рассказал. Как будет время, расскажешь ещё о папочке, — его лицо потемнело. Нотт поспешно потянулся в карман за палочкой.       — Грейнджер, следи за языком… — яростно зашипел тот.       — Мерлин, Тео… Не надо так злиться. Побереги нервы, они тебе ещё понадобятся. Она опустилась на пол забрать свой фолиант.       — Кажется, мы закончили нашу беседу. Спасибо, что рассказал мне о том, что у человека, от упоминания которого у меня дрожит палочка и у меня установилась связь. Была рада поговорить не только с книгами, свитками и Макгонагалл, но и с тобой. До встречи, Нотт.       Гермиона развернулась на носочках и быстрым шагом направилась к дортуару, оставив Тео позади с глазами, выпученными и похожими на снитч Гарри. Гермиона ликовала в душе, что смогла уделать этого самовлюблённого заносчивого болвана. И последнее слово осталось за ней. О Мерлин… Игра, в которую они вечно играли со слизеринцами.       Кто кого.       Но душевная радость прошла также быстро, как и наступила. Как только Гермиона вступила на порог дортуара, все докучающие проблемы снова навалились на неё. К тому же, с новым обретением.       Малфой… В какую игру ты играешь.? ***       Очередной перелистываемый параграф и сделанное задание остались в прошлом. Гермиона сидела, не вставая, пару часов. За это время ей удалось доделать материалы по травологии, нумерологии и по чарам.       Оставалось доделать Историю магии и план по восстановлению.       Гермиона решила, что историей будет заниматься завтра, даже если она пообещала Макгонагалл взять перерыв. Гриффиндорка достала из тумбы в гостиной большой свёрток бумаги и раскрыла его.       Каждому ученику старших курсов в этом году выдали такой план для того, чтобы посмотреть, как студенты хотят помочь Хогвартсу в восстановлении. Здесь позволено излагать все свои мысли, чем Гермиона, непосредственно, занимается. Сейчас на бумаге виднелось двадцать придуманных ею пунктов реконструкции, но она знала, что для того, чтобы получить удовлетворение от результата своих стараний, она сделает все желаемые тридцать и больше.       Два часа спустя долгой планировки, Гермиона могла гордо заявить, что справилась с заданием. Когда она вписала последние пункты, использовала Заклинание красоты, чтобы бумага приукрасилась.       Отложив план в сторону и облегчённо выдохнув, гриффиндорка пошла на кухню.       Её любимый горячий шоколад стоял на видном месте.       Она быстро заварила его, переводя дух и намереваясь сейчас же написать письма Гарри и Рону.       По правде говоря, девушка была огорчена тем, что ни тот, ни другой не написал ей со времени отъезда. Это настораживало, поскольку они всегда отправляли ей письма по прибытию домой.       Горячий шоколад готов. Бумага для писем есть. Пора писать. Она развернула первый лист и дальше всё накопление Гермионы вылилось в письмо для Гарри. Точно так же готов был и конверт для Рона. «Прошу тебя, пиши мне всегда по приезду домой. И не заставляй волноваться. С любовью, Гермиона »       Именно такая концовка была у обеих писем. Гермиона устало протёрла глаза и зевнула. Сон уже начал пробираться в её сознание. Отложив письма на видное место и допив кружку шоколада, Гермиона быстро переоделась в пижаму.       Она юркнула под тёплое одеяло и свернулась клубочком.       Сразу же заснула. На часах было полчетвёртого утра.       Завтра новый день, а значит новые дела. ***       Осенние лучи солнца заглядывали в окно комнаты Гермионы. Она поморщила носик, но вставать не собиралась. Как вдруг она почувствовала движение рядом с собой. Её рыжий комочек умиления менял позу и мостился у её ног.       Гермиона медленно приоткрыла глаза, привыкая к яркому свету.       Зевнув, она приподнялась, обнаружив сладко посапывающего Живоглота у своих ног. Гермиона нежно его погладила.       — Глотик, доброе утро, малыш. Питомец издал кошачий ответ в виде «мяу». Гермиона заулыбалась. Девушка опустила ноги на пол, приходя в себя.       Дела… дела… дела.       Грейнджер вспомнила, что собиралась утром пойти в совятню и отправить письма Гарри и Рону.       Она встрепенулась и торопливо поднялась с кровати, хотя ей никак не хотелось с ней прощаться. ***       Прохладный утренний душ — то, что надо для приятного ощущения и настроения. Девушка воспользовалась гелем с запахом ванили. Плавными движениями она растирала его по рукам, животу, шее, ногам… То, что надо.       Закончив принимать благоговейный душ, гриффиндорка, не завтракая, взяла письма, погладила любимца и вышла из дортуара.       Дорога до совятни сопровождалась мыслями о вчерашнем разговоре с Тео. Как он сказал, между ней и Малфоем связь. Но как такое возможно?       Гермиона прекрасно понимала, что дело было в её травме, которую этот слизеринский отморозок ей оставил. Словно напоминание о нём… В голове возрождалось всё больше вопросов, но Гермиона пока не могла найти на них убедительного ответа. Нужно будет зайти в библиотеку и узнать, какого Годрика так получилось.       Впопыхах она дошла до совятни. Запах птиц, валяющиеся перья и маленькое пространство — вот что из себя представляло это место.       Но Гермиона никогда не обращала на это прилежного внимания. Это было неважно. Быстрым взглядом она нашла сову, которую чаще всего отправляла друзьям и вложила ей в когтистую лапу две записки.       — Неси их очень аккуратно. Адреса тебе известны, — Гермиона погладила бурую сову по туловищу и та взлетела, крепко зажимая два конверта лапами.       Девушка выдохнула.       Пусть всё с ними будет хорошо. Пусть они благополучно получат дурацкие письма.       Нагрянули неприятные воспоминания о прошлых годах, когда им приходилось анонимно отправлять шифрованный текст и скрывать важные детали, чтобы приспешники Тëмного Лорда, перехватив письма, не догадались о содержимом.       Её передёрнуло от этих воспоминаний.       Резко дунуло прохладным октябрьским ветром. Гермиона ещё сильнее укуталась в тёплую вязаную куртку и пушистый шарф.       Она смотрела вдаль, провожая птицу взглядом, которая летела в небе и скрывалась за горизонтом рассветного солнца. ***англ. Tarantallegra. Таранталлегра — тот, к тому применили это заклятие, против своей воли начинает танцевать в бешеном темпе, доводя себя до изнеможения. ***англ. Eat Slugs. Также «Ешь Слизней» или Слагулус Эрукто. англ. Slugulus Eructo