Глава 3. Эссе, устав, бульон.
24 июля 2021 г., 20:51
Глава 3. Эссе, устав, бульон.
Урок литературы был скучным, как никогда раньше, учительница читала отрывок из очередного произведения Шекспира, стараясь не замечать, как гримасничают ученики. Кто-то за последними партами изображал Просперо, законного герцога Миланского. Идзаки, стараясь не отвлекаться от голоса учительницы, смотрел в окно. Переводить взгляд на свой класс совсем не хотелось. Машинально он перелистывал новый школьный устав, доходя до конца тетради, перебирал страницы в обратном порядке. Туда-сюда, туда-сюда. Звонок прозвенел неожиданно, крикливая волна взметнулась и выплеснулась за двери класса. Вслед за ними выскользнула учительница. Оставшись в одиночестве, Идзаки облегчённо вздохнул. Из приоткрытого окна поддувал, ещё холодный весенний ветер, быстро остужал опустевший класс. Накинув пиджак на плечи, Идзаки встал с места и направился в коридор, мимо дверей мелькнул затылок Токио, следом промчались Миками. Больше самих себя в Судзуране, близнецы любили лишь двоих: Токаджи и Тацукаву. Откуда такая любовь и как они решились перейти в GPSИдзаки, так и не смог понять. Думал даже, что это подстава и они просто хотят что-то выведать. Но время шло, а они ничего не творили. Во дворе два десятка голодранцев играли в бутылочку, остальные столпившись вокруг, вопили от результатов. Генджи стоял в стороне и задумчиво курил. — Как тебе устав? — Такия кивнул на тетрадь в его руках и снова затянулся. — Дрянь, надо переделывать. Генджи пожал плечами, но спорить не стал, в конце концов, Идзаки был мозгом его армии. Толпа вновь взревела и распалась на два лагеря, которые потянулись в разные стороны. Бутылка сиротливо осталась валяться посреди двора.***
Побродив по пустому дому и поговорив с родителями по скайпу, Идзаки поднялся в свою комнату и устало упал на кровать. Часы на тумбочке показывали только двадцать минут девятого, за окном медленно проезжали машины, где-то верещали мартовские коты. Очередное душераздирающее «мряу» раздалось с соседской крыши, а потом последовали звуки перекатывающихся по черепице тел и громкое «шмяк» о мусорное ведро. Шун поднялся с кровати и высунулся в окно. Соседский кот уже довольно вылизывался, а между деревьями мчался побеждённый соперник. Сверкнув жёлтыми глазами, он вальяжно двинулся к хозяйским дверям. Потоптавшись на месте, Идзаки прикрыл окно и вышел из спальни. Спать совсем не хотелось, но все возможные дела, он уже переделал. Идти на пробежку, настроения тоже не было. Поднявшись на чердак, Идзаки принялся расчищать завалы из коробок. Сколько бы он здесь не возился, коробок меньше не становилось. В нескольких коробках обнаружились детские вещи. Шун криво ухмыльнулся, признав свои штанишки, в которых он ходил в детский сад. Тёмно-синие, сложенные по стрелкам, маленький пиджак в клетку. На линейке в первый год садика, он был тем ещё франтом. Сложив всё обратно, он оттащил коробки к дальней стене. Перенёс оттуда коробки с кухонной мелочью, которую всем жалко выкинуть, но не ему. В стороне остались небольшие коробки с бумагами, газетными вырезками, фотографиями. Собрав из них, покачивающийся столбик, Шун направился к лестнице. Потеряв по пути верхнюю коробку, Идзаки добрёл до кухни. Коробочная Пизанская башня, оказавшись на кафельном полу, накренилась и шумно повалилась на бок. Бумаги повылетали из коробок, в одной из них даже что-то разбилось, судя по звуку. — Так, что тут у нас хранилось? Шун принялся перебирать выпавшие газеты, кинул стопку пожелтевших листов в коробку, отведённую под мусор, туда же отправил изорванный журнал по робототехнике. Большинство газет несли в себе информацию о жизни Осаки. В следующей коробке оказались книги, их он оставил для отца. Приговорив к смерти ещё две коробки и помиловав одну, Идзаки устало потянулся и переполз на диван в гостиной. Этой ночью ему ничего так и не приснилось.***
Токаджи прикурил от протянутой зажигалки и тоскливо посмотрел в сторону удаляющихся Тамао и Генджи. Токио гордо вышагивал между ними, считая себя китайской стеной, что в случае чего остановит драку. День выдался просто отвратительный, моросящий с утра дождь так и не прекратился, тяжёлые серые тучи лениво перекатывались друг с другом по небу, не давая солнцу ни единого шанса. Даже сигарета предательски потухла, словив огромную каплю, упавшую с края крыши крыльца. Судзурановцы нахохливаясь и запахивая пиджаки, медленно тянулись во все стороны от главных ворот. Стая первокурсников шумно проскочила мимо и пронеслась оглушающим смерчем через дорогу, скрылась в подворотне, как и не было. Глянув на часы, Токаджи чертыхнулся и выудил из пачки новую сигарету. Шеф так и не звонил, перспектива прийти домой, а потом лететь на другой конец города ради работы, не радовала. Потоптавшись на крыльце почти десять минут, прокурив лёгкие насквозь и отморозив себе уши, он влетел обратно в здание. Вернувшись в класс, Юджи уселся за свою парту и вытащил скрученную тетрадь, расправил её и принялся писать эссе по литературе. «Недооценённые чувства в литературе». Последний лист тетради заполнялся быстро и охотно. А звонка от начальника так и не поступило, набрав ненавистный номер, Юджи выслушал длинные гудки, а следом монотонный голос автоответчика. — Катись к чертям! Спрятав тетрадь во внутреннем кармане вместе с ручкой, Токаджи вышел из класса и направился вниз по лестнице. На улице всё так же отвратительно моросило, только теперь ещё ветер гонял мелкие брызги во все стороны одновременно. — Мордастый! Юджи дёрнулся от неожиданности и остановился как вкопанный. Так его рисковал называть только предводитель D класса, но голос был совсем незнакомый. Резко развернувшись, Токаджи удивлённо присвистнул: — Чего у тебя с голосом? — Ты лучше расскажи, что за херню ты тут понаписал? — гаркнул Идзаки, кидая ему тетрадь в руки, не вставая со ступеней лестницы. — А ведь я говорил, чтобы ты завязывал с перекисью, уже совсем крышкой едешь, я тебе никаких посланий не сочиняю в тетрадях. — Очень остроумно, это школьный устав, который ты сочинял, — огрызнулся Шун и уселся на ступеньки. Токаджи нервно хохотнул и открыл тетрадь. Аккуратным почерком Тацукавы был выведен откровенный бред. А ведь вроде приходил и советовался. — Я тебя огорчу, но этим уставом занимался Токио, а не я. — С какого бодуна? — прохрипел Шун, вытащил сигарету из пачки, покрутил между пальцев и сунул обратно. — У меня нет сейчас времени с этим возиться, работы выше крыши. — Короче, насрать мне на ваши проблемы, забирай, и переписывайте, я этим за вас заниматься не стану. Идзаки нервно дёрнул плечом и попытался встать, но как-то резко плюхнулся назад на ступеньки и прикрыл глаза. — У кого-то была жаркая ночь, что теперь на ногах тяжело стоять? — Заткнись, просто заткнись. Шун продолжал сидеть на лестнице с прикрытыми глазами, только теперь его мелко потряхивало. — Блонда, ты что обдолбанный? Токаджи презрительно скривился, глядя на него сверху вниз. Чем-чем, а тяжёлой дурью в Судзуране не баловались, уж тем более генералы. Сунув тетрадь во внутренний карман пиджака, Юджи подошёл к нему и коснулся влажного лба ладонью. — Ты что опять его вырубил? — голос Манабу раздался за спиной, а следом послышалась усмешка Такеши. — Херню не несите! У него температура и он в отключке. — А мы говорили! А он говорил, что всё в порядке. А мы говорили, что он бледненько выглядит. А мы говорили, — загалдели Миками в один голос. — Захлопнулись! —гаркнул Юджи. — Звоните Такие, пусть забирает свою принцессу. Такеши, коротко кивнув, полез в карман за телефоном, Манабу плюхнулся рядом с Шуном на лестницу и принялся по-отечески поглаживать его по затылку. — Недоступен. — Звони ещё. Тишину, наступившую в коридоре, разрывали только тяжёлое дыхание Идзаки и гнусавый голос автоответчика. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Позвоните позднее». — Звони снова. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Позвоните позднее». — Ещё раз. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Позвоните позднее». — Наберите Серидзаву и Тацукаву. Они ушли втроём, наверняка ещё вместе шароёбятся. Миками принялись набирать номера, но результат оставался тем же: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Позвоните позднее». — Уроды. Надеюсь, у него в телефоне номера родителей есть, — пробормотал Токаджи, устало присаживаясь перед Идзаки. — Есть, да только, родителей нет в городе, они в отъезде, — качнул головой Манабу. — Ну ёб твою... Юджи резко вскочил на ноги и замаячил по коридору. Судя по его словам, сейчас на Такию должны были обрушиться все муки ада, а в соседних котлах должны были уже вариться Серидзава с Тацукавой и, конечно же, сам Идзаки. — Он и здесь неплохо варится, — напомнил Манабу — Куда его тащить знаете? — смирившись со своей судьбой, спросил Юджи. — Они в дом бабушки переехали.***
Вода в кастрюле весело булькала, а крышка задорно пританцовывала. Миками в гостиной переговаривались шёпотом, Идзаки периодически кашлял и начинал бормотать во сне. — Слушай, нужен твой совет, как варить бульон для больного? — Юджи чувствовал себя последним идиотом, набирая номер матери. — Что случилось? И где тебя черти носят? Ты опять во что-то ввязался? — посыпалось, как из рога изобилия. — Заболел друг. Я у него дома. Нет. — У тебя есть друзья? — Так, женщина! Я тебе позвонил, чтобы ты мне помогла, а не прикалывалась. Мама рассмеялась и принялась проводить инструктаж. Из всего рассказанного, Токаджи понял, что действительно встрял и имеет все шансы ещё и отравить Идзаки. Не то чтобы он не мечтал об этом раньше. — Всё-всё, я понял. Спасибо за консультацию. Дома буду поздно. Забросив всё необходимое в кастрюлю, Юджи принялся набирать номер Серидзавы. Автоответчик оставался неумолимым. — Братишка, ты живой? — Такеши прошлёпал в кухню и устроился на тумбе рядом с плитой. — Что это за варево? — Бульон, будет. — Ты когда ингредиенты закидываешь, злодейски смеёшься? — Миками откровенно забавлялся. — А ведь я предлагал дошик заварить. — Какой к чёрту дошик? — Может орать не будете на весь дом? — шикнул Манабу. — Он только уснул спокойно. — Как температура? — Тридцать восемь. — Ну не тридцать девять и три, как было, — усмехнулся Юджи, — дозвонились до них? — Недоступны, — качнул головой Манабу и устроился на тумбе, с другой стороны, от плиты. — А что это за жижа? — Так, сейчас у меня будет вместо бульона с курицей, бульон с двумя идиотами. Пошли вон отсюда, — отчеканил Юджи. Миками, забурчав, двинулись с кухни в зал. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Позвоните позднее». — Ками-сама, сделай так, чтобы эти кретины сдохли в муках. Юджи оттолкнул телефон от себя по столу и тот остановился на самом краю, будто догадываясь, что, если упадёт, доведёт хозяина до белого каления. Ответа на мольбу не последовало, но желудок предательски заурчал и куснул в подреберье. — Ясно, — пробормотал Токаджи и принялся исследовать шкафы на предметы быстрого ужина. На звуки хлопающих дверей шкафов, на свист закипевшего чайника и звон посуды, заскакивали Миками. Ловили недовольный взгляд Токаджи и тут же улепётывали. Переругавшись с автоответчиком, курятиной не желавшей вариться и колбасой, Юджи направился в зал. — Манабу, тащи всё сюда, — скомандовал Токаджи, — Такеши, откапывай принцессу. Миками пришли в движение, как слаженный механизм. — О горяченькое. — Куда ты грабли тянешь? Это не тебе. Отобрав кружку с бульоном у Такеши, Юджи отставил её в сторону. Сонный Идзаки жмурился и старался отмахнуться от градусника, который упорно предлагал Манабу. Злобно зыркнул на подошедшего Токаджи и ошалело захлопал глазами, когда тот прижал прохладные пальцы к его лбу. — Тридцать семь с хвостом. Пациент пока жив. Держи. Идзаки обхватил кружку чуть дрожащими руками и коротко кивнул. Говорить он, судя по всему, не могу. И Токаджи это не сильно огорчало. Пробовал он бульон самоотверженно, даже не принюхивался. Сделав несколько больших глотков, он оторвался от кружки и глубоко вздохнул, довольно облизнулся. Заинтересованно глянул на стол. — Не-не-не, даже не точи свои зубы сюда. До завтра тебе светит только горячий бульон. Идзаки как-то опасно сжал кружку и Миками даже приготовились прятаться под стол, но ничего не произошло, он лишь недовольно засопел и принялся допивать. Ужинали молча, под сопение заложенного носа больного. Телефонный звонок раздался неожиданно, Манабу схватил свою раскладушку и удивлённо присвистнул. — Да Генджи! — Какого хрена вы мне трезвоните сто раз за вечер? Что у вас там случилось? — Пока ничего, но, если в течение пятнадцати минут ты не телепортируешься к дому блондинки, он умрёт в одиночестве, потому что сидеть с ним всю ночь никто не собирается, — отчеканил Токаджи. — Ты понял? Звонок тут же сбросился. — Судя по всему, Такия меня понял, — пожал плечами Токаджи, вставая из-за стола и уходя на кухню. Миками переглянулись и посмотрели на Идзаки, но тот уже спал сидя, сжимая пустую кружку в руках. Зайдя на кухню, Юджи устало вздохнул и покрутил головой. Разруха после его готовки, конечно, была знатная. Собрав кастрюли и плошки в раковину, он глянул на эту горку и криво ухмыльнулся. — Вот ещё, — Манабу добавил кружки и пару тарелок из зала. — Ну вот сейчас принц приедет спасать красавицу и помоет заодно всё. — Полностью поддерживаю, — раздался звонок в дверь, — ого, всего за десять минут. — Телепорт хороший, — усмехнулся Токаджи. Выйдя в коридор и распахнув дверь, Юджи поймал на себе тяжёлый взгляд Генджи. Он сделал шаг вперёд, нависая сверху, но Юджи не отступал от прохода, словно раздумывая, а запускать ли его вообще. — Скажи мне Такия, зачем тебе телефон, чтобы в кармане жопу твою греть? — Что с Шуном? — Генджи разгневанно шипел и уже готов был вцепиться ему в глотку. — Если бы мы ждали твоего царского появления, то блондиночка уже бы спеклась в собственной температуре до хрустящей корочки. На секунду Генджи перекосило от злости, он свирепо выдохнул в лицо Токаджи. Юджи только снисходительно улыбнулся и отошёл в сторону. Генджи был в бешенстве. Пройдя за ним, Токаджи остановился возле близнецов. Такия уже сидел на диване, рядом с Идзаки и с деловым видом трогал его лоб, проверяя температуру. — Лекарства на столе, поить его до завтра только горячим бульоном, — передал в точности инструкцию Юджи. Такия молчал и напряжённо вглядывался в лицо сопящего Шуна. Тот чуть хмурился и кутался в плед. — Идёмте, — скомандовал Токаджи и удалился вместе с Миками, на прощанье хлопнув дверью.
