Глава 7.Белая армия или авантюра года.
24 июля 2021 г., 21:07
Глава 7.Белая армия или авантюра года.
Белые волны ударили разом, со всех сторон. Такия задержал дыхание и выбросил вперёд сжатый кулак, чужой нос привычно хрустнул и просел под костяшками пальцев. Хосеновцы ринулись в разные стороны, чтобы снова накинуться на него, попытаться утащить его на дно и уже там забить пыльными ботинками. Бескрайнее бушующее белое море, шумело вокруг, выплёвывало ругательства и проклятия. Бритоголовые клялись размазать его, свернуть ему шею, уничтожить, а затем пойти в Судзуран и переломать крылья всему воронью. Генджи методично бил, разбивал искривлённые в проклятиях лица, ломал руки, хватающие за шею, сбивал с ног. Пробивал себе путь — вперёд, к самой верхушке. Сквозь крики, Такия услышал шаги. Отчётливый марш, звучащий набатом, надвигающейся неизбежностью. Хосеновцы отступили, хлынули назад к своим генералам. Вороньё приближалось.***
Путь на крышу оказался долгим. Проходя каждый этаж, Генджи терялся в сомнениях правильно ли поступает, что оставляет своих генералов. И каждый раз, подгоняемый Серидзавой, шёл дальше. Узкая лестница давалась с трудом, Кумакири со своими людьми почти играючи смёл их вниз, а потом пришлось отвоёвывать каждую ступеньку. Но Миками остановились на ней и, впервые на памяти Такии, говорили серьёзно и жёстко: — Мы их задержим. — Генджи, вперёд! В коридоре второго этажа, Макисе молчаливо хлопнул Такию по плечу и отрывисто гаркнул, врываясь в переполненный класс: — Вперёд, Генджи! На третьем этаже Чута с рёвом бросился в гущу бритоголовых и стал прорубаться сквозь их ряды, как нож сквозь растопленное масло: — Так вот вы где. С другой стороны, с такими же воплями, пробивались ученики Е класса, пробивались на помощь к своему бывшему командиру. Токаджи криво ухмыльнулся и отпихнул очередного хосеновца от Генджи. Бросил едва уловимый, абсолютно незлобный, взгляд через плечо и заверил. — Такия, иди наверх, я присмотрю за порядком. Ну чего встал?! На четвёртом этаже заваленный выход на крышу и потерянное время. Здесь остался Токио, счастливо улыбнулся на прощание и растворился среди светлых хосеновцев в своей белой рубашке. — Я рад, что дерусь за тебя! — гаркнул Идзаки и остался на этом же этаже. На лестнице, ведущей на крышу, застыл Урашибара. Высокий, худой и взлохмаченный, но при этом слишком целый. — Такия иди наверх, я с ним сам разберусь, — спокойно пробормотал Тамао. Генджи коротко хмыкнул и вылетел на крышу, обдуваемую всеми ветрами. Король Хосена ждал его. Такия качнулся в сторону, от летящего в лицо кулака и хищно оскалился. Наруми бил из последних сил, отчаянно. Так, чтобы уничтожить, раз и навсегда. Генджи лишь хрипло каркающе рассмеялся, по-другому уже и не мог. Разбитые губы растягивались в кровавой ухмылке, слюна вязким комом стояла в глотке. Сплюнув на коричневую крышу белой школы, Генджи двинулся вперёд.***
В Хосене наступила тишина. Поверженная белая армия и её генералы медленно приходила в себе, с крыши уже не звучали отчаянные крики и удары. Судзурановцы уверенно тянулись к выходу. Во дворе, под напором разгулявшегося ветра носилась пыль спортивной площадки. Ветер остервенело трепал полы чёрных пиджаков, разодранных и перепачканных в пылу драки. Холодил взмокшую кожу и выстуживал кровоточащие раны. Генджи и Тамао появились в распахнутых дверях, под общий радостный гвалт воронья. Наконец-то всё пришло в норму.***
Тамао плюхнулся на мягкий диван между Токио и Генджи, протяжно застонал, вытягивая ноги вперёд: — Больше никаких войн. Никогда. Тацукава заливисто рассмеялся, фокусируя уже пьяный взгляд. Токаджи снова заёрзал на противоположном диване, пытаясь найти удобную позу. Макисе рядом с ним пыхтел с влажной салфеткой, стараясь пристроить её над разбитой бровью. Пьянка плавно перетекала из одной стадии в другую. Куда-то смылись Миками с двумя красотками, следом за ними пропал Идзаки и вернулся встрёпанным и недовольным, со свежими ссадинами на костяшках. Вернулся и стал методично спиваться в одиночестве, на отдельном кресле. — Маки! — звонкий голосок Кёко прорвался сквозь басы музыки. Такаши неуверенно встал на ноги, только и успел раскинуть руки, чтобы поймать подбежавшую девушку. Непонимающе захлопал уцелевшим глазом. — Во что вы опять ввязались? — холодно поинтересовалась Айзава, подошедшая следом. Такия поднял на неё взгляд, но Рука на него не смотрела, демонстративно глядела в сторону. —Хосен, — коротко оповестил Такия и плеснул себе в стакан колы. — Рука-чан, у вас в гримёрке не найдётся аптечки? —Кёко крутила голову Макисе в скудном свете софита, стараясь определить ущерб. — Найдётся, — усмехнулась Айзава и резко развернувшись, нырнула в толпу танцующих. Кёко потянула Такаши за руку, оттаскивая от компании. Пообещала и их подлечить. — Вот это любовь, — усмехнулся Токаджи в стакан, глядя им вслед, — а главное кому так фартануло? Макисе. — И что? Он хороший парень, — рассмеялся Чута, Юджи только примирительно вскинул руки, соглашаясь. — Да уж, горилла заслуживает этого, —кивнул Такия. —А чего это Рука в твою сторону даже не дышит? — Тамао толкнул Генджи под рёбра и весело подмигнул. — Поругались, — отчеканил Такия. — В очередной раз, — добавил Тамура, но поймав тяжёлый взгляд лидера, предпочёл пробулькать продолжение фразы в стакан. —Никак не могу понять, как вести себя рядом с ней, то всё хорошо, то всё катится к чёртовой матери, — пробормотал Генджи. — А ты обратись за помощью к Токаджи, — пожал плечами Тамао, — ты тут не хмыкай, не надо, он мастер по копошению в мозгах. Юджи пьяно хихикнул в стакан и попытался сесть прямо, но быстро бросил эту затею и просто отсалютовал удивлённому Генджи. Появились Миками, с обклеенным пластырями Макисе, и аптечкой. —Мать психиатр, отец эзотерик, а я псих с паршивой кармой. В итоге за время проживания под контролем и присмотром таких непростых личностей я кое-чему научился. Не то чтобы мне это как-то помогало в жизни, учитывая с какой компанией я вожусь. И в твоём случае, могу сказать, что это любовь. В, как нельзя кстати, наступившей тишине между композициями, из тёмного угла послышалось отчётливое рычание. Идзаки взвился из своего кресла и грохнул пустым стаканом по столешнице. — Как же вы задолбали со своей любовь, сколько можно уже? Только и крякаете об этом на перебой. GPS молчаливо уткнулись в стаканы, многозначительно переглядываясь, генералы Серидзавы захлопали глазами, пристально рассматривая злого Идзаки. Тамао шумно хлебнул и ткнул пальцем в его сторону. — И частенько твоего генерала так подклинивает? — В последнее время чаще чем хотелось бы, — пожал плечами Генджи и подмигнул Токаджи, — хочешь сказать это тоже любовь? Юджи медленно встал с места и потянулся, выудил со стола полный стакан колы и криво ухмыльнулся: — Во-первых, это его сучий характер, а во-вторых, да. Любовь, только скорее несчастная. — Завали хлебало, — отчеканил Идзаки. — Не кипятись, — подал голос Макисе. — А ты не лезь, а не то птичке снова придётся хлопотать над твоей физиономией. Токаджи самодовольно ухмыльнулся: — О да, судя по твоей перекошенной морде я наступил тебе на больную мозоль. Официантка, подошедшая к их столику, принялась собирать пустые стаканы, но обратив внимание на напряжённые взгляды, быстро смылась. С соседних диванчиков и кресел на них с интересом поглядывали. Репутация у судзурановцев была не из самых лучших, а уж во время их заварушек никто не хотел попадать под горячие кулаки. — В силу своей отбитости, вы всё готовы списать на любовь, чтобы вообще никаких решений не принимать. Только и говорите все о любви да о судьбе. Брехня всё это. — Потому что только эта брехня и помогает многим держаться на плаву. Но какой смысл рассуждать об этом на пьяную голову, да ещё и с тобой. Генералы наблюдали за перепалкой со своих мест, готовые в любой момент броситься разнимать их. Драки у Токаджи и Идзаки всегда начинались со словесных перепалок, а разнять их потом всегда бывало чертовски трудно. — Какой ты весь из себя умный, — злобно выплюнул Шун, обходя стол, — аж смотреть противно. Откуда ты такой прошаренный, а мордастый? — Шун, — предупреждающе зашипел Такия, но на него не обратили внимания. — Как быстро ты мне диагноз впаял. Так красиво о любви заливаешь, а тебя то хоть кто-то когда-то любил, мордастый? Идзаки подошёл вплотную и ощутимо стукнул его в плечо, на лице у него читалась озлобленность и чувство торжества. Юджи на секунду замер и прикрыл глаза, одним махом влил в себя оставшееся содержимое стакана и криво ухмыльнулся, делая шаг назад. — А знаешь блонда, я не поведусь на твою провокацию. Бить тебе морду себе дороже, да и настроение не то. Не стану я с тобой драться. Токаджи развернулся и лениво направился к своему месту. У Идзаки были другие планы на окончание разговора. — А может дело в другом? Может ты втюрился в кого-то из нас, да только признавать этого не хочешь или тебя уже послали? Ну да ты не расстраивайся, подумаешь мордой не вышел… — Или стану, — пробормотал Юджи. Всё последовавшее после показалось делом секунды. Токаджи молниеносно развернулся и влепил кулак в лицо Шуну, тот отлетел назад, и запнувшись о чьи-то ноги, свалился на пол. Серидзава перехватил Юджи и начал отпихивать его назад, Макисе и Чута подскочили с мест, и перегнувшись через стол, принялись вытягивать Идзаки. Токио глупо хлопал глазками, а Миками рассыпались в извинениях перед посетителями клуба и не переставая кланялись всем вокруг. Генджи медленно встал. — Вот тебе и перемирие. А я всё ждал, когда ты это сделаешь, — улыбнулся Такия, похлопывая Токаджи по плечу. Идзаки злобно сверлил его тяжёлым взглядом, сидя на полу. Отмахнувшись от слишком заботливых Чуты и Макисе, он стащил со стола стакан и не торопясь цедил виски с колой. Кубик льда из стакана, он пристроил к рассечённой губе. — А тебя я предупреждал, — спокойно проговорил Генджи, останавливаясь возле Шуна. Генералы выжидающе смотрели на короля. Идзаки криво ухмыльнулся и оттопырил средний палец, поднялся на ноги, едва покачиваясь, и удалился. Такия чуть улыбнулся и развёл руки: — Чего вы такие серьёзные? Перемирие и пьянку ещё никто не отменял! Веселье продолжается, а я пойду займусь вопросами любви всей своей жизни.***
Выжигающая полоса солнечного света стелилась по кровати, прожигала грудь и голову. Застонав, Идзаки пошевелился и попытался открыть глаза, боль в голове ржавыми шурупами вкрутилась в виски. — Твою ма-а-ать, —застонал Шун. Слева послышался сухой смех, а следом кашель: — Меньше бухать надо. Идзаки медленно повернул голову от солнца к неизвестному соседу. Токаджи лежал в такой же напряжённой позе: сгиб локтя прикрывал глаза от солнца, одна нога согнута в колене, дышал он максимально медленно. — Алкаш несчастный. Ты мне ещё спасибо скажешь. Шун прищурился и предпринял отчаянную попытку оторвать голову от подушки, но комната закружилась в сумасшедшей пляске, ком в пищеводе предупреждающе направился в горло. Глубоко вдохнув, Шун лёг назад и снова закрыл глаза, облизнувшись тихо выругался. Токаджи снова рассмеялся, зашуршал чем-то. Идзаки уловил знакомый звук разрываемого блистера и открывающуюся бутылку. — Давай лапу, — Юджи кинул ему в ладонь таблетку и всучил воду. Стараясь максимально не отрывать голову от подушки, Шун выпил таблетку и постарался расслабиться, Токаджи рядом с ним всё крутился и никак не мог улечься. — Прекрати скакать на кровати, это тебе не батут. —Прекрати орать, что любви не существует и доставать всех вокруг себя. Идзаки вздохнул, потёр переносицу кончиками пальцев, снова вздохнул. — И не пыхти так будто на тебе тяжесть вселенского масштаба. Повисла тишина, Юджи всё крутился, Шун терпеливо качался на волнах матраса, желание скинуть его с кровати усиливалось с каждой минутой. Солнце всё продолжало выжаривать голову, но теперь уже открывались глаза, да и тепло казалось приятным, из окна доносился шум машин и крики ребятни. Не выдержав тряски, Шун скатился с кровати и уселся на полу. Вытянул ноги вперёд и прислонился затылком к кровати, думать совсем не хотелось, туман в голове наконец стал рассеиваться, тошнота отступила. Юджи всё крутился и крутился на кровати, схватив освободившуюся подушку Шуна, улёгся поперёк кровати и сунул её себе под поясницу. Головой свесился с края кровати, весь мир перевернулся перед глазами. —Тебе удобно? —усмехнулся Шун. —Не смешно, блонда. Я вчера с лестницы хлопнулся и зад себе отбил, так что мне сейчас неудобно по определению. —А ведь я говорил, чтобы ты с задом был поаккуратнее, —расхохотался Идзаки. —Так… в смысле? —Во всех смыслах, мордастый. Нам теперь пакт с Хосеном новый писать. А потом ещё и правки в устав вносить. Токаджи издал душераздирающий вопль, медленно перешедший в скулёж дворового пса. Закрыв глаза руками, он продолжил хныкать. Идзаки терпеливо ждал. Юджи отвёл руки от лица, но глаз не открывал, дышал глубоко и часто. Распахнув глаза, он резко развернулся к Шуну, щёки его заливал лихорадочный румянец. —Идзаки, а давай так, я выполню любое твоё желание, а пакт с Хосеном ты напишешь самостоятельно? Шун задумчиво почесал подбородок с намечающейся тёмной щетиной и уставился в потолок. Предложение было заманчивым. Токаджи в ожидании ответа сверлил его взглядом. —Окей. Ты поможешь найти мне одного человечка. Юджи вздрогнул и закатил глаза: —Любовь всей твоей жизни? —Ещё одно слово о любви и писать пакт будешь самостоятельно. —Ладно-ладно, —примирительно поднял руки Юджи и усмехнулся, —кого искать будем? —Таинственного парня из писем моей бабки. Глаза Токаджи медленно округлились, он открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. Казалось, что даже волосы у него на голове встали дыбом. —Твою мать! Ты совсем ёбнулся? —Не хочешь — не помогай. Идзаки встал с пола и подошёл к шкафу, распахнув дверцы начал копошиться на полках. Схватив брюки и футболку, вышел из комнаты. Токаджи остался лежать на кровати, свисая головой вниз, вперившись тяжёлым взглядом в захлопнувшуюся дверь. Идзаки вернулся минут через пять уже в домашних вещах, ещё более растрёпанный. —Хорошо, —сухо подтвердил Юджи, вставая и потягиваясь, —но только после того, как ты мне объяснишь зачем тебе это всё.***
— Я хочу отдать эти письма тому, кому они предназначались. Идзаки разродился объяснениями только спустившись в кухню. Растворимый кофе плавал тающими песчинками по поверхности воды и усыплял своим медленным танцем. Юджи душераздирающе зевнул и оторвал взгляд от содержимого кружки. Уставился на лихорадочно сверкающего глазами Идзаки. — У тебя сейчас взгляд такой же, бешенный как у Миками, когда они что-то задумывают, — пробормотал Юджи, — а это значит, что я тебя отговорить от этой затеи не смогу. — И никто не сможет. Токаджи устало вздохнул и принялся перебирать кончиками пальцев конверты, уложенные в коробку. Сбоку от них торчали корешки ежедневников. — В этой коробке все её письма ему, ни на одно письмо ответа нет, они все возвращались назад как невостребованные. Прочти сначала это, — пробормотал Шун, вытягивая из-под его пальцев один из конвертов. Юджи замешкался на пару секунд, раздумывая над тем, во что же он всё-таки вляпывается. Ещё пару дней назад он бы и представить себе не мог, что можно вот так запросто оказаться на кухне у своего злейшего врага, пить с ним кофе и ввязываться в самую глупую авантюру. А главное делать это всё по собственной воле. Токаджи повертел в руках плотный конверт, подписанный аккуратным мелким почерком. Адрес получателя в Токио, специальный район Эдогава, а вот фамилии и имени получателя на конверте не было. Вытряхнув письмо из конверта, Юджи принялся читать. Тонкий пожелтевший от времени лист бумаги, казался невесомым в руках. Через распахнутое окно врывался ветер, тёплыми волнами обдавал шею и руки, правый рукав рубашки всё пытался развернуться и сползти вниз от локтя. Дочитав письмо, явно первое в череде многих, Юджи отвернулся к окну, на душе скребли кошки. «Ну и вляпался же я в дерьмо». По аккуратно остриженному газону двора скакали воробьи, маленькие пернатые птички щебетали и, смешно расставляя крылышки, бегали под солнцем. Шун наблюдал за Токаджи, пока тот читал письмо, как он рассеянно водил кончиками пальцев по обратной стороне бумаги. Теперь смотря в окно, он слегка улыбался, прищурившись наблюдал за беготнёй воробьёв и, кажется, совсем не собирался что-либо говорить. — А ведь раньше даже любили по-другому, — пробормотал Токаджи, не отворачиваясь от окна. Идзаки откинулся на спинку стула и глухо рассмеялся: — Нет, мордастый, во все времена любят одинаково. Просто тогда любили, а сейчас большинство находится в поиске красоты, которую можно грубо трахнуть и забыть. Юджи медленно повернулся и сфокусировал взгляд на его лице, столкнулся с его тёмно-карими, почти чёрными глазами. Выдержал тяжёлый взгляд, дождался, когда Идзаки сам моргнёт и отвернётся. В его словах была правда. Горькая правда, выученная опытом. Юджи тяжело сглотнул и машинально покрутил письмо в своих руках. Сунул его назад в конверт. — Так что ты выбираешь? Письма или пакт с Хосеном? — усмехнулся Идзаки. — Пока я выбираю отдых, — махнул рукой Токаджи, вставая со стула и направляясь в коридор, добавил уже в дверях, — и тебе советую отдохнуть, написать новый пакт это тебе не спиваться в баре по несчастной любви.
