Кисло-сладкие отношения

      Начинать утро воскресенья с пробуждения в мягкой постели и тёплых объятиях — традиция, которую Чанбин с удовольствием ввёл бы в свою повседневную жизнь. Начинать утро воскресенья с пробуждения в квартире Чана с жёстким отходняком после ночной пьянки — традиция, от которой Чанбин предпочёл бы всё-таки отказаться. К сожалению обе эти традиции были неразлучны и по отдельности не существовали.       Чанбин неохотно открывает глаза, когда солнце уже давно поднялось и даже перевалило за зенит. В комнате тепло и даже немного душно, Чановы тёмно-серые простыни всё ещё пахнут свежестью, противоположно непередаваемому ощущению перегара во рту Чанбина. На левой руке всё ещё мирно спит Феликс. Чанбин бы с радостью забрал свою руку, да только тормошить светлую макушку совсем не хочется. Пусть ещё полежит так немного.       Кровать Чана уже давно стала и кроватью Чанбина и Феликса тоже. Эти двое действительно любят оставаться тут на ночь. И старший не мог дать друзьям спать на диване, это было не по его правилам, хотя едва ли его раскладной диван уступал по удобству кровати. Но Чан просто не мог так, и всё. Эта традиция сложилась у них давным-давно, и все трое уже давно привыкли. Так что и сейчас Чанбин с Феликсом занимали хозяйскую кровать, а старший либо всё ещё спал на диване в гостиной, либо уже занимался своими делами. Отходняки после вчерашней пьянки ему не светят — он вообще не пил вчера. Чанбин бы с радостью тоже так сделал, но отказываться от игр на выпивку для него было кощунством. А их компания слишком любит такие игры. Ничего не поделаешь.       Феликс на плече неохотно поворачивает голову и открывает глаза. Взгляды пересекаются. В глазах Феликса — солнечные лучи и остатки сна, в глазах Чанбина — только головная боль. Похмелье суровое и беспощадное. Феликс вообще-то тоже с похмелья, но он выглядит поживее, даже только-только проснувшись.       — Доброе утро, — голос младшего хриплый, сонный и немного надрывается в конце.       — Доброе, — Чанбинов голос не намного лучше, он и сам проснулся совсем недавно. — У меня рука затекла.       Феликс без лишних слов приподнимается, позволяя старшему убрать руку, а потом падает головой обратно на подушку. Рукой проводит по лицу, пытаясь убрать с него невидимые остатки сна.       — Спать хочу, ужас, — Феликс руку задерживает на лице, пряча глаза от яркого света в комнате.       — Так спи, я же тебе не мешаю.       — Мешаешь, ты слишком красивый, — Феликс улыбается, убирая руку от лица и локтем специально цепляя Чанбина.       — О, ну я могу уйти, — Чанбин не теряется.       Младший в последнее время часто в шутку говорит что-то такое. После того, как они переспали, какое-то время было неловко. Но сейчас всё в порядке. Они нашли свою идеальную модель отношений, и это всё ещё дружба. Без привилегий. Просто теперь есть кое-что, о чём они ещё могут поговорить. И для нормальных людей это было бы странно, но Чанбин, кажется, всё-таки никогда не был нормальным. Уж точно не рядом с Феликсом.       — Не уходи, я не хочу один оккупировать кровать Криса.       — Ого, какие умные слова мы знаем, — Чанбин отвечает с немного насмешливым тоном.       — Конечно, у меня же был отличный репетитор. Аж два, — Феликс мог бы многозначительно улыбнуться, но ему всё ещё было слишком лениво.       Чанбин помогал Феликсу с корейским совсем немного, да и то уже когда они с Чаном выучили всю базу и даже больше. Так что едва ли он мог считаться полноценным репетитором. Они просто разговаривали.       В дверь тихонько постучали. Чанбин хмыкнул пресное «входи».       — Доброе утро, вы проснулись? — Чан заходит в комнату едва ли не в чём мать родила. На нём только боксеры. Впрочем, картина настолько привычная, что удивляться уже давно нечему.       — Проснулись, — Феликс всё-таки заставляет себя сесть на кровати. — А ты давно встал?       — Часа четыре назад, — поймав на себе разочарованный взгляд Чанбина, старший продолжил: — Бессонница.       На это двое в кровати только мысленно вздохнули. Чанова бессонница — тема, которую они поднимали даже с Чонином. Раз уж они встречаются, то пусть макнэ и следит за сном своего парня. Но, похоже, Чонин пропустил это мимо ушей, и заботиться о сне Чана всё ещё должны его друзья. Хотя не то чтобы хоть кто-то из них справлялся. Чан не поддаётся.       — Ты уже ел? — Чанбин спрашивает у старшего, ожидая услышать положительный ответ, но взамен Чан мотает головой.       — Не хотел сильно шуметь, вы же и так легли под утро.       — Значит пошли есть, я голодный.       Чанбин сам поднимается с постели и вытаскивает из неё Феликса. На младшем — белая футболка и клетчатые пижамные штаны, давно поселившиеся в шкафу Чана именно для Феликса. На Чанбине — только чёрные шорты, вроде Чанбиновы, но Бин мог поклясться, что видел Чана в этих шортах. В любом случае их гардероб слишком похож, так что какая разница. У Феликса на голове бардак, вчерашняя укладка сейчас выглядела немного безумно. Хотя Чанбину ли грешить на чужие волосы? У самого после сна на голове наверняка взрыв. Среди них только Чан уже, кажется, привёл себя в порядок — выглядит более-менее свежо, да и на голове бардака как такового и нет. Хотя с чего бы не пившему вчера человеку выглядеть потрёпанным?       — Я не хочу готовить, — блондин ноет, когда чужие руки подталкивают его идти на кухню. — Ну можно не я?       — Давайте вместе, — предлагает Чан.       — Э-э-э, нет, мне надо в душ, или я убью вас обоих своим перегаром, — у Чанбина в планах тактическое отступление, и с планом он пока успешно справляется.       — Мне тоже надо в душ! — Феликс дует губы, но оказывается в менее выигрышном положении — Чан уже приобнимает его за плечо и разворачивает в сторону кухни. Чанбин ловит момент и, проговаривая спешное «спасибо, хён», ретируется в ванную. Отличная командная работа.       Их жизнь вернулась на круги своя не сразу. Какое-то время Феликсу было сложно, а Чанбин просто старался быть рядом, всё ещё как друг. Поэтому сейчас они снова могли быть в удобных и подходящих обоим отношениях.       — Я тебя не люблю, — их новый разговор об этом состоялся далеко не сразу. Им нужно было осмыслить произошедшее. Осмыслить то, что они переспали, что сказали друг другу, и насколько правдивыми тогда были их слова. Феликс всё осмыслил. Поэтому он начал разговор с этих же слов. — Я был уверен, что влюблён, что ты мне нравишься не только как друг, но нет. Прости, Бин. Я сам себя убедил в том, что что-то чувствую, потому что меня просто привлекал... ты... Но, наверное, только в сексуальном плане.       Феликс перебирает пальцы и взгляд тупит на свои же руки. Они вдвоём на диване в Чанбиновой квартире. Возможно, впервые с тех пор, как переспали, наконец-то спокойно разговаривают.       Чанбину бы взять младшего за руку, утешить, сказать, что всё в порядке, что Феликсу не за что извиняться. Переспали они ведь по обоюдному решению, пусть Чанбин тогда сделал это больше из злости от того, что их отношения летят в пропасть. Чанбину бы сказать, что это нормально — путать свои чувства, что Феликс не должен чувствовать вину за то, что принял влечение за влюблённость. Чанбину бы сказать, что его не задевает такой интерес Феликса в его сторону. Вот только Чанбин просто сидит и молчит.       А что толку теперь утешать? Феликс уже сам понял, что тут той самой любви даже близко не было. Или убедил себя в том, что это только влечение. Чанбин ведь не мог залезть в его голову и сердце, чтобы самому понять чужие чувства. Мог только верить словам и действиям. А словами и действиями Феликс всеми силами старался показать, что это таки не любовь. Точнее, любовь, но не та, из-за которой люди целуются, занимаются сексом или начинают встречаться. Феликс запутался немного, но теперь всё в порядке. Оба в это верили. Старались верить.       Чанбин младшему уж точно хотел верить и верил.       — Я знаю, — кивает Бин, когда Феликс всё-таки находит в себе силы повернуть в его сторону голову после длительной паузы. — Ещё когда ты в первый раз это сказал, знал. Когда ты плакал...       — Ой-щ, давай не будем, такой позор... разрыдаться после секса... — Феликс перебивает старшего.       — Я думал, для тебя это норма, — Чанбин говорит насмешливо, но мягко, чтобы младший не обиделся.       — Ты просто ужасен... — Феликс лицо прячет в руках и немного дрожит. Если он сейчас сдерживает смех, то Чанбину удалось достигнуть своей цели. Разрядить атмосферу.       — Да, мне многие это говорят, я не особо хорош, — Чанбин пожимает плечами. Если Феликс правильно поймёт его слова, то они смогут поговорить об этом. Если нет, то Чанбин сведёт всё к тому, что он просто не слишком симпатичный.       Но у Феликса мысли всегда были чуть ниже пояса, так что, даже не вложи Бин определённый смысл в свои слова, Феликс всё равно нашёл бы его. Младший убирает руки от лица.       — А по-моему, ты очень даже хорош...       — Да? В чём же?       — В сексе, Бин, не заставляй меня говорить это вслух, я же реально скажу, — у Феликса интонация серьёзная. — Чёрт... Ладно, но нам ведь и правда надо поговорить об этом?...       — Надо, — Чанбин коротко кивает. Конечно, надо.       — Звучит отстойно.       — Не то слово.       — Так... — Феликс поворачивает голову в сторону Чанбина, но взглядом со старшими пересечься не сразу решается. — Что мне нужно сказать?       — А что ты хочешь сказать?       — Что мне понравилось? — Феликс отвечает, словно спрашивая. — О, прости, наверное, звучит не очень... Просто из-за того, что это был ты, это всё ощущалось как-то по-другому... Я давно этого хотел, и ты, ну... Просто ты. Не подумай, я сейчас не имею в виду, что хочу чего-то большего! Да даже если и хотел бы, то это всё не важно, ты ещё тогда сказал, что больше не согласишься на что-то такое, — Феликс смотрит на Бина, ожидая какого-то ответа.       — Не соглашусь.       — Да, так что не обращай на меня внимания, я больше не побеспокою тебя с этим, — Феликс делает паузу, обдумывая, что ещё может сказать. — Пиздец, это так странно — говорить с тобой о том, что мы переспали, словно в этом нет ничего такого. Рассказал бы кому-то, да не поверят... — Феликс ещё какое-то время молчит. — Эм, ну... А что насчёт тебя, Бин? Тебе, ну... понравилось?       — Я впервые спал с парнем. Двоякое впечатление, — коротко и о главном. Чанбин, честно говоря, не был уверен, что он вообще должен говорить.       — Подожди, серьёзно? — Феликс округляет глаза.       — Не делай вид, что не знал этого, я же говорил, что парни мне не нравятся.       — Да, но я не думал... Чёрт, прости... Должно быть, тебе было противно...       — Мне не было противно, потому что это ты, — Чанбин снова говорит вполне неоднозначные слова. Но как по-другому он может это сказать? Ему правда не было противно, вероятно, только из-за того, что это был Феликс, а не кто-то ещё.       — Боже, я переспал со своим другом-натуралом...       — Замечательно, а теперь послушай меня внимательно. Ничего страшного и противного для меня в этом не было, просто это не моё. И я не жалею о том, что сделал это с тобой, Ёнбок-а. Но, да, ничего подобного между нами больше не будет. Никогда. Впрочем, с кем-то ещё такое проворачивать я тоже не собираюсь.       — Мы просто сделаем вид, что ничего не случилось?       — Если тебе нормально, то мы можем не делать вид, что ничего не случилось. Если тебе нормально, то мы можем вспоминать это. Если тебе нормально, то мы можем принять это как эпизод из истории нашей дружбы. Если тебе будет нормально.       — А тебе будет нормально? — Феликс спрашивает, смотря прямо в Чанбиновы глаза, ища в них правдивый ответ.       — Мне всё равно, я просто хочу оставить нашу дружбу.       — Уф-ф, ты такой жестокий, Бинни, — Феликс откидывается на спинку дивана. — Тогда всё будет нормально? Я смогу приходить к тебе, как раньше? Смотреть с тобой фильмы? Обниматься с тобой?       — Вполне. Если мы решаем остаться друзьями, то зачем нам что-то менять?       — И тебе правда не будет неприятно из-за того, что мы...       — Мне — нет.       Чанбин вышел из ванной не совсем скоро. Но зато после прохладного душа он чувствовал себя куда более живым, чем только проснувшись. Несмотря на то, что на языке всё ещё был привкус чего-то мёртвого, а башка трещала так, будто сковородкой приложили.       Феликс с Чаном вместе готовили и что-то обсуждали по большей части на английском. Наедине они чаще говорили по-английски, иногда вставляя случайные корейские слова.       — Бин, ты всё? — Чан замечает Чанбина, когда тот уже оказывается совсем рядом.       — Ага, — кивает.       — А мы как раз обсуждали, что ты там в унитазе утопился, — проговаривает Феликс, даже не поворачиваясь в сторону старших. Ну что ж, он имеет право злиться — Чанбин с Чаном заставили его готовить с похмелья.       — Ничего подобного, — Чан добродушно хлопает Бина по плечу, — мы обсуждали, как я вчера отправлял Чонина домой.       Чанбин вздыхает. Бан Чан слишком хороший для этого мира, как Бина вообще угораздило подружиться с ним?       — Вы же встречаетесь больше года, почему до сих пор живёте отдельно? — спрашивает Чанбин. — Тогда бы и отправлять домой никого не надо было.       — Вот и я то же самое спросил, — говорит Феликс.       — Потому что Чонин ещё не закончил университет.       — Ты до сих пор паришься, что он слишком мелкий? Чан, он всего на год младше Ёнбока.       — А ростом выше каждого из нас, — соглашается Феликс.       — И что дальше, будешь говорить, что он ещё не нашёл работу? — продолжает Чанбин.       — Подождите, а почему вы вообще так хотите, чтобы мы съехались? — Чан не выдерживает напора и переводит тему обратно на сожительство. Потому что кое в чём его друзья были правы — он действительно всё ещё парится, что Чонин ещё «слишком мелкий».       — Потому что нам тебя жалко, — практически в унисон говорят друзья.       Чанбин и Феликс с горем пополам держат себя в руках, чтобы не засмеяться.       — Я не хочу торопиться с Чонином, мне и без того сложно дались отношения с ним, — Чан вздыхает. — Вы хоть представляете, насколько он напористый? В одной квартире с ним сейчас я просто не выживу.       — В самый раз, чтобы расшевелить такого деда, как ты.       — Да-да, очень смешно, Феликс, — Чан поджимает губы. — И почему я вообще разговариваю об этом с вами...       — Потому что с Минхо-хёном ты бы о таком никогда не заговорил, а Хани с ним на одной волне, — Чанбин утешающе приобнимает старшего и хлопает ладонью по спине.       — Потому что мы твои лучшие друзья, — Феликс смотрит в их сторону недолго, чтобы не отвлекаться от сковородки на плите.       — И это тоже, — соглашается Бин.       — Я разговариваю о своих отношениях с двумя одиночками, какой позор...       — Ну вообще-то у меня есть подружка, — Феликс отзывается вполне обыденным тоном.       — О, правда? — Чанбин искренне удивляется. Он не знал этого. Чан тоже смотрит вопросительно.       — Нет, — отвечает Феликс. — Ну точнее, да, но не совсем. Эм, это что-то вроде свободных отношений?       — Проще говоря, вы только спите вместе, — заключает Чан, на что получает немного неловкий взгляд Феликса.       — Да.       — Ох... — Чан немного тяжело вздыхает. — Это не самый лучший тип отношений, Феликс...       — Я помню. Ну у меня это не впервые, так что вам незачем переживать. На этот раз всё точно в порядке.       Для Чанбина такие отношения были не понятны, но личная жизнь Феликса его касалась, только если младшему разбивали сердце, и его нужно было утешить. Такое уже было в последний раз, когда Феликс был в подобных отношениях. Но сейчас, казалось Бину, всё немного иначе, так что ему не нужно переживать за младшего. Феликс уже не ребёнок. Так что пока у Феликса всё в порядке, он вправе поступать так, как считает нужным. И встречаться с тем, с кем захочет. Это нормально.       К тому же после той истории с несуществующей пассией... Чанбину было как-то легче, что Феликс не стоит на месте, и Со его не тормозит. Бин много думал об этом. И сейчас он в самом деле хотел, чтобы Феликс нашёл кого-то, кто позаботился бы о нём. Да, мнение Чанбина ушло в абсолютно противоположную сторону, но это ведь нормально. Человек может изменить своё мнение. К тому же, Феликс тоже наверняка много думал о том, что ему делать после того, как они всё-таки переспали.       Когда блондин заканчивает готовить, трое друзей садятся за стол, чтобы наконец позавтракать. За окном уже давно белый день, но кому какое дело, правда?       — Феликс, не хочешь сперва сходить в душ? — Чан спрашивает, ставя последнюю тарелку перед собой.       — Поздно, теперь уже после завтрака пойду, — Феликс бросает короткий взгляд на двоих старших и делает сложное лицо. — Нет к вам никакого доверия, ещё съедите мою порцию, — хотя сам Феликс больше переживал о том, что его еда совсем остынет к тому времени, как он закончит. На самом деле доверия к старшим у него было куда больше, чем к законам физики.       За коротким смешком от Чана следует обиженное «эй» Чанбина, когда Феликс пинает его ногу под столом.       — Особенно не доверяю господину свинолику, — Феликс принимается есть, игнорируя все возбухания Чанбина.       — Вы как женатики, — Чан смеётся, отпивая воду из стакана.       — Мы переспали, — Феликс говорит довольно неожиданно, на что Чанбин застывает, не донеся палочки до рта, а у Чана буквально идёт вода носом.       Откашлявшись, Чан переспрашивает:       — Вы что?       Чанбин оставляет палочки в тарелке и выжидающе смотрит на Феликса. Не то чтобы они договаривались держать это в секрете, но вот так рассказывать об этом Чану они тоже не договаривались. Чанбин хотел сделать это в чуть более благоприятной обстановке. Хотя какая обстановка была для него благоприятной — оставалось загадкой.       Феликс пересекается взглядом с Бином, но старший не показывает, что он против. Даже наоборот — Чанбин аккуратно кивает, давая разрешение продолжить. А что толку теперь запрещать? Феликс всё равно ведь уже начал. Так что младший повторяет то же, что сказал раньше.       — Мы переспали.       — Это шутка? — Чан сдерживает снова подступающий кашель.       — Нет, мы реально переспали, — Чанбин подтверждает слова Феликса.       — Зачем? Нет, почему? И вы не... — Чан хотел спросить не встречаются ли они, но вспомнил что ещё несколько минут назад Феликс сам сказал, что у него есть подружка. А Чанбин на подружку явно не смахивал, да и он тоже тогда удивился. Бин не из тех, кто умеет в наигранное удивление.       Чанбин даёт Феликсу самому ответить на вопросы Чана так, как он посчитает нужным.       — Да какая разница, просто так получилось. Я просто подумал, что тебе надо знать. Мы же друзья.       — И как давно вы это...       — Где-то месяц назад? — Феликс смотрит на Чанбина, спрашивая, тот в ответ кивает.       — Чуть больше месяца, — дополняет Бин. — И мы всё ещё друзья, ничего такого. Можешь просто сделать вид, что не слышал этого, если хочешь.       — Да нет, я... Нет, просто это очень неожиданно... Никогда бы не подумал, что вы... — Чан с трудом находит слова, чтобы озвучить весь ворох мыслей в его голове. — Я имею в виду, Чанбин, ты же говорил, что ты не...       — Что я не сплю с парнями, да. И что мне не интересны отношения, — Чанбин продолжает вместо старшего. — Ну можно считать, что с Феликсом я окончательно убедился в своей позиции.       — Ты ещё не был в одной позиции, — Феликс шутит, но быстро стирает улыбку с лица, когда понимает, что эта шутка была неуместна. Получить два косых взгляда от друзей — самый очевидный намёк на то, что шутка не к месту.       — В любом случае, мы друзья. Без привилегий и всего такого. Всё как и было.       — Да, — Феликс кивает.       У Чана на лице сложная эмоция, и это вполне нормальная реакция. Не каждый же день ему лучшие друзья признаются, что переспали. К тому же с таким видом, будто в этом и правда нет ничего такого. Чан уже и сам начал сомневаться, не принимает ли он всё слишком близко к сердцу?       — Я так понимаю, об этом другим лучше не знать? — Чан берёт себя в руки довольно быстро. Ему, конечно, не каждый день лучшие друзья признаются, что переспали, но к ошеломляющим новостям он всё-таки достаточно привык. Ну типа, чего он только не слышал от своих друзей и знакомых за последние несколько месяцев. Сперва одни устраивают себе перерыв в отношениях, чёрт знает вообще почему, а потом так же неожиданно сходятся, теперь эти двое со своим «мы переспали». Но есть ли у Чана вообще выбор, кроме как просто принять? Чанбин и Феликс его лучшие друзья. И если эти двое между собой решили, что всё в порядке, то и Чану не нужно переживать. Он им доверяет. Они ведь не дети — понимают, что делают.       — Думаю, это будет лишним, — отвечает Чанбин.       Феликс только кивает. Он хотел рассказать Чану. А будут ли это знать остальные или нет — как карта ляжет. Его это не сильно волновало. Но, наверное, узнай остальные, что они переспали, будет немного неловко.       — Боже, чего только в жизни не случится... — Чан подпирает голову левой рукой, беря в правую палочки. — Ешьте, а то совсем остынет.       — Ну не каждая история любви заканчивается отношениями, — Феликс пожимает плечами.       — Не каждая история любви оказывается реально о любви, — отвечает Чанбин и тоже снова принимается за еду.       — И то верно, — Феликс отправляет палочки себе в рот.       Чан не находит, что сказать, так что просто продолжает есть. Эти двое точно какие-то уникумы.       Ну а Чанбин с Феликсом просто нашли друг в друге что-то, что с трудом поддавалось под привычное определение любви. Больше, чем дружба. Меньше, чем романтические отношения. И уж точно не секс. Даже если обоим понравилось.       Соулмейты, но не возлюбленные.       На это они оба были согласны. Чанбин был уверен.